21, Красноярск.
Я люблю фотографировать и заканчиваю 5 курс журфака.
Работаю. А еще я никогда не была на море
опять опаздываю на работу.
Эй, соберись, тряпка!!!!
тогда хэппи долго рылся в моей сумке, доставал все один и тот же карандаш для глаз, наконец-то нашел ручку, закатал свою кофту, которую, выйдя из дома на меня накинул, и долго что-то писал чуть выше запястья. "Моя:*"
и пусть остается несколько сомнений, обид, страхов, я отложу их все до сентября, пока он не врнется. а август посвящу себе. перестану быть наседкой.
Я еще сплю…
В щели в стенах светит солнце, мы с сестрой сидим на двух березовых чурках, она читает вслух, а я повторяю: «Я, член Священного Штаба, обязуюсь быть честным, благородным, трудолюбивым и послушным! А также, клянусь, что даже под страхом смертной казни никому не расскажу, где находится секретное укрытие! Если же я нарушу клятву, то буду навеки изгнан из тайного союза!»
- А теперь, распишемся кровью! Зловеще говорит Наташа и достает красную гелевую ручку и маленький блокнотик.- Вот тут!
Сладко потягиваюсь… одно одеяло еще на мне, а два других сбились в ком на краю продавленной раскладушки. Говорила же папе, что не замерзну. Жужжат шмели, опыляя дикий виноград, оплетающий снаружи одну из стен. Солнце светит сквозь него, попадает в зазоры между неотесанными досками, и на стареньком половике лежат зеленоватые полоски. Ой! Застывший воск! Опять неаккуратно ночью читала при свече. Потом отскребу, главное чтобы мама не заметила. Надо вставать… Голова задевает пучок душистой мяты, который сушится под потолком. Железный пол немного прогибается, вряд ли дедушка рассчитывал, что в небольшом домике, построенном на крыше крольчатника, будет жить летом его внучка, а не сушиться сено. Поэтому, прикоснувшись к стене, можно посадить себе занозу (Ай! У меня опять две свежих!), а первый раз поднявшись сюда, можно с непривычки скатиться вниз, так как дедуля для того, чтобы удобно было выгребать сухую траву, сделал пол наклонным. Спускаюсь по лесенке вниз. На траве еще не высохли росинки.
- Опять спала в своем сарае! - улыбается папа.
- Не сарай, а штаб! – строго повторяю я.
- И неужели интересно там ночевать!
Я не хочу спорить с отцом, пожимаю плечами и иду через грядки умываться. Если бы он видел звездное небо в распахнутое настежь окно, выпиленное прямо в стене! Если бы слышал каждый шорох в роще неподалеку! Если бы до него доносились гудки ночных поездов, и он чувствовал бы, как дрожит раскладушка в такт стучащим колесам! Если бы утром он проснулся от пения птиц или жужжания шмелей!
Пфф! Вода холодная, утренняя бежит по лицу, по шее… Где-то смеются дети… Вдыхаю глубоко дачный воздух, закрываю на минуту глаза…
На стене висит лист бумаги с какими-то закорючками, черточками, кружочками – это план похода. В Штабе не только я с сестрой, но и соседские девчонки (они тоже расписывались кровью). Мы готовимся к экспедиции в рощу. На головах, вместо защитных панамок, у нас лопухи. В походных сумках кукольные ножи, на случай, если нам встретятся какие-нибудь страшные твари, и блокноты – записывать научные открытия. Ведь березы для нас – это клыки огромных тигров, а трава – шерсть пушистых брюхоползов…
- Ира, иди кушать! – кричит мама.
После завтрака беру книгу Харуки Мураками и опять карабкаюсь в свое «гнездышко». Отскребаю воск, заправляю постель. Устав читать, смотрю по сторонам. Моя фотография, где мне всего два, детские рисунки. А вот шляпа, в которой я выступала в первом серьезном спектакле. Самодельный лук из прутьев, старенький, затасканный медвежонок. На половике зеленые полоски, на улице лето, а в душе – детство. Мне светло и легко.
ааа)) я нашла на полке у мамы старые вырезки из детской газеты… там мои тексты, еще когда я училась в литературном лицее и было такое время, когда писалось так уверенно и легко… Поступление на журналистику, я шла к этому как локомотив. мне кажется, многие качества я сейчас растеряла. и какие-то новые приобрела, благодаря смене обстановки и встречам с людьми. жалко немножко тех качеств, которые потеряла. А тексты мне нравятся до сих пор. я наверно сейчас даже не напишу. если найду на компе, то один точно будет тут, мне хочется, чтобы он был.
Выходной пролетел, толком ничего и не успела((
Я вчера потеряла любимую свою сережку( (я с детства теряю серьги. так обидно(
вторую хеппи забрал, он их как брелки делает. я всегда почему-то с ним теряюю.
те люди, которые умеют рисовать, немного волшебники.
Когда я вчера вышла из гостиницы, был дождь. енисей колыхался волнами, на минуту захотелось искупаться. Котяра долго канючил: Ну посиди со мной, ну не обувайся. ну подожди, зачем тебе на работу. Потом стоял в дверях. А я уже ровнее к тебе отношусь, знаешь.
Я вчера подумала: посмотрим, что будет.
А сегодня вспомнила стихотворение Блока:
Ночь, улица, фонарь, аптека,
Бессмысленный и тусклый свет.
Живи еще хоть четверть века -
Все будет так. Исхода нет.
Умрешь - начнешь опять сначала
И повторится все, как встарь:
Ночь, ледяная рябь канала,
Аптека, улица, фонарь.
Так странно, я абсолютно не чувствую себя виноватой. совесть заснула, или утонула в реке… Всплывают моменты. кресло, мяукающие мелодии. комната полукругом.
Встала. написала Вале, что плохо себя чувствую и не пойду на работу. Казалось, что если пойду, то сдохну просто. Написала Хэппи: если сможешь, позови меня сегодня гулять. - если не уеду. Угу.
Пасмурно и прохладно. погода способствующая тому, чтобы порыться в себе.
Иногда так хочется, знаете…
меня немного трясет. меня всегда трясет, когда так. Мурашки. Не знаю, какие последствия будут от сегодняшнего обострения авантюризма. Все мне не сидится. сама кидаюсь в это.. это.. но ты же мой большой друг? я слушаю Крека Нежность. Магнетическая песня. подсознательно я очень жду такси, а тело мое танцует в темноте. Свет отключили, даже в больших домах. при свете свечей так красиво стекает вода с прядей.
вот как-то сейчас я вспомнила все эти мурлыкающие интонации. Истиный котяра. Большой персидский. И знаешь, коты - особые существа, они топчутся по тебе своими подушечками и их невозможно забыть. это "невозможно забыть" совсем не трагичное, лишено изнемогания, нервных пальцев. искусаных губ. это "невозможно забыть" надело пушистые рукавички и от него становится тепло и немножко покалывает. Настоящая шерстяная пряжа ведь колется. И все это надо было, все это необходимо. Я касаюсь той ступени. на которой говорю тебе открыто и звонко: спасибо!
сегодня ливень. сильный и затяжный. я очень не люблю зонты.челка окончательно промокла, капюшон просто не дотягивался до нее. главное, чтобы науники были сухие. навстречу шел мужчина. он выделялся чем-то из толпы. светлая рубашка с коротким рукавом, светлые брюки. он держал зонт как-то необычно, по торжественному. на расстоянии пять шагов он остановился. улыбался. наверно что-то говорил. я прошла мимо и тоже стала улыбаться. наверно он удивился. или жалел меня. не знаю. пока я шла до парка, подумала: что бы было. если бы я остановилась и выдернула наушник? я бы наверно ему сказала: выкиньте ваш зонт. в парке никого не было, кроме дождя. и теперь я слушала его. и думала ни о чем. это приятно.
а я не могу так. и ты когда нибудь получишь от меня разумный поцелуй в щеку, ровное уверенное: " до встречи". Но сейчас я буду хватать тебя за руки, не отпускать, всхлипывать, ворчать, опять не отпускать, десять раз повторять одно и то же. Потому что страшно держать это все в себе и быть железной леди. Может быть, когда нибудь, я перестану бояться.
Рыба плавает в море.
Кот сидит на заборе.
под землею роется крот.
ну, а если наоборот?
чтобы рыба была на заборе,
чтобы крот очутился в море,
чтобы в землю зарылся кот?
не получится наоборот!
Рыба вниз полетит и убьется,
крот утонет,
кот задохнется.
потому что к добру не ведет
это самое "наоборот"
М.Кудинов
Самые популярные посты