et si tu n'existais pas

После гимна трибуты выстраиваются перед вестибюлем Тренировочного центра и проходят к лифтам; я стараюсь не попасть в одну кабину с Питом. Из-за множества народа нашей свите - стилистам, менторам, сопроводителям - трудно поспеть следом, так что на время мы предоставлены самим себе. Все молчат. Лифт, в котором еду я, останавливается четыре раза, чтобы высадить трибутов, потом я остаюсь одна, пока через пару мгновений двери не открываются на двенадцатом этаже. Едва Пит успевает выйти из своей кабины, как я с силой толкаю его руками в грудь, и он, потеряв равновесие, падает на уродливый вазон с искусственными цветами. Вазон опрокидывается, разлетаясь на сотни крохотных осколков; сверху приземляется Пит. Из его ладоней течет кровь.

— За что? - ошарашенно спрашивает он.

— Ты не имел права! Не имел права говорить обо мне такое! - кричу я. Тут подъезжают лифты, и теперь вся компания в сборе - Эффи, Хеймитч, Цинна и Порция.

— Что происходит? - осведомляется Эффи с истерическими нотками в голосе. - Ты упал?

— Да. После того, как она меня толкнула, - отвечает Пит, и Эффи с Цинной помогают ему встать.

— Ты его толкнула? - зло спрашивает Хеймитч. - Это ведь ты придумал, да? - набрасываюсь я на него. - Выставить меня дурой перед всей страной?

— Это моя идея, - говорит Пит, вытаскивая из ладоней впившиеся осколки и кривясь от боли. - Хеймитч мне только помог.

— Да, Хеймитч хороший помощник. Для тебя!

— Дура! - презрительно бросает Хеймитч. - Думаешь, он тебе навредил? Да этот парень подарил тебе то, чего ты сама в жизни бы не добилась!

Сьюзен Коллинз - "Голодные игры"

The Careers. Marvel, Glimmer, Clove and Cato

Если честно, то я никогда не могла бы подумать, что эта четверка профи может мне так полюбиться. Когда я читала книгу, то они мне безумно не нравились. Все - таки соперники Китнисс и Пита. И профи постоянно хотели их убить. Но когда на экране в фильме я увидела этих ребят - я поняла сразу, что какими эти герои не были, я все равно буду их любить. Возможно, все это произошло благодаря игре актеров, но теперь я TEAM CAREERS TOO.

— У нас были проблемы. Капитолию не понравился наш трюк с ягодами, - выкладываю я.

— Что? Что ты имеешь в виду?

— Это посчитали слишком большим своеволием. Хеймитч подсказывал мне, как вести себя, чтобы не было хуже.

— Подсказывал? Почему только тебе?

— Он знал, что ты умный и сам во всем разберешься.

— Я даже не знал, что было нужно в чем-то разбираться. Если Хеймитч подсказывал тебе сейчас… значит, на арене тоже. Вы с ним сговорились

. - Нет, что ты. Я же не могла общаться с Хеймитчем на арене, - лепечу я.

— Ты знала, чего он от тебя ждет, верно? - Я молча кусаю губы.

— Да? - Пит бросает мою руку, и я делаю шаг, словно потеряв равновесие. - Все было только ради Игр. Все, что ты делала.

— Не все, - говорю я, крепко сжимая в руке букетик цветов.

— Не все? А сколько? Нет, неважно. Вопрос в том: останется ли что-то, когда мы вернемся домой?

— Я не знаю. Я совсем запуталась, и чем ближе мы подъезжаем, тем хуже, - говорю я.

Пит ждет, что я скажу что-то еще, ждет объяснений, а у меня их нет.

— Ну, когда разберешься, дай знать. - Его голос пронизан болью.

Мой слух восстановился лучше некуда: несмотря на шум локомотива, я ясно слышу каждый шаг Пита, идущего назад к поезду. Возвращаюсь в вагон и я, но Пит уже скрылся в своем купе. На следующее утро мы тоже не встречаемся. Он выходит, только когда поезд подъезжает к Дистрикту-12, и холодно кивает в знак приветствия.

Мне хочется сказать ему, что это нечестно. Что нельзя требовать от меня невозможного. Мы ведь совсем разные. На арене я поступала так, как было нужно, чтобы выжить, выжить нам обоим. И я не могу ничего объяснить про Гейла, потому что сама еще не понимаю. Зачем вообще со мной связываться: я никогда не выйду замуж, и Пит все равно возненавидит меня, не сейчас, так потом. Не имеет значения, какие чувства я испытываю, я не могу себе позволить завести семью и детей. И сможет ли он? После всего, через что мы прошли?

Сьюзен Коллинз - "Голодные игры"

Шестьдесят секунд. Ровно столько до удара гонга, возвещающего, что диск можно покинуть. Попробуешь сойти раньше - и тебе оторвет ноги минами. Шестьдесят секунд, чтобы оглядеть кольцо трибутов, равноудаленных от Рога изобилия, гигантского лежащего на боку золотого конуса с жерлом футов двадцати высотой и загнутым хвостом, переполненного всякой всячиной, полезной для выживания на арене: продуктами, сосудами с водой, оружием, лекарствами, одеждой, средствами для разведения огня. Вокруг тоже разбросаны вещи - чем дальше от Рога, тем меньше их ценность. К примеру, всего в двух шагах от меня лежит кусок непромокаемой пленки размером три на три фута - в ливень худо-бедно сгодится. Зато у края Рога я вижу свернутую палатку, которая защитит почти от любой непогоды. Конечно, если у тебя хватит смелости пойти и сразиться за нее с двадцатью тремя трибутами. Именно это мне и запретил Хеймитч. Мы находимся на ровной, утоптанной площадке. За трибутами напротив не видно ничего, кроме неба, - наверное, там сразу начинается склон или даже обрыв. Справа озеро. Слева и сзади - редкий сосновый лес. Наверняка Хеймитч хотел бы, чтобы я отправилась туда. Причем не мешкая. «Улепетывайте, что есть духу; чем дальше, тем лучше, и ищите источник воды», - звучат у меня в голове его инструкции.

Хеймитч никогда не видел, как я бегаю. Иначе он, возможно, не настаивал бы, чтобы я сразу уносила ноги, а посоветовал добыть оружие. Тем более оружие, которое для меня может оказаться спасительным. Во всей горе вещей я вижу только один лук! Минута заканчивается, решать нужно сейчас. Ноги сами собой принимают удобную стойку для бега - не в сторону леса, а к куче одеял, к заветному оружию. И тут справа от себя, через пять трибутов я замечаю Пита: он смотрит на меня и качает головой. Или это только кажется? Расстояние большое, и солнце светит в глаза. Пока я думаю, раздается гонг. И я опоздала! Упустила свой шанс! Несколько секунд задержки заставили меня изменить план. Мгновение я топчусь на месте, не зная, какое направление избрать, потом бросаюсь вперед и хватаю с земли кусок пленки и буханку хлеба. Пожива настолько смехотворна, и я настолько зла на Пита за то, что он отвлек меня, что с досады я решаюсь пробежать еще ярдов двадцать за ярко-оранжевым рюкзаком, набитым неизвестно чем. Ну не уходить же совсем с пустыми руками!

Сьюзен Коллинз - "Голодные игры"

У ног Прим устроился ее верный страж - самый уродливый кот в мире. Нос вдавлен, половина уха оторвана, глаза цвета гнилой тыквы. Прим назвала его Лютик - она почему-то уверена, что шерсть у него золотистая, а не грязно-бурая.

Кот меня ненавидит. По меньшей мере не доверяет. Уже несколько лет прошло, а помнит, наверно, как я хотела утопить его в ведре, когда сестра притащила его котенком в дом. Тощего, блохастого. От глистов чуть не лопался. Только такого нахлебника мне и не хватало! Но Прим так упрашивала, плакала… Пришлось оставить. Может, оно и к лучшему. Есть кому мышей ловить. Кот оказался прирожденным охотником. Бывает, даже с крысами справляется. Паразитов мама ему вывела.

Когда я потрошу добычу, то иногда бросаю Лютику внутренности. А он перестал на меня ощетиниваться. Вот и всё. Похоже, наши взаимные симпатии этим и ограничатся

Я спускаю ноги с кровати и обуваюсь. Мягкая кожа охотничьих ботинок приятно облегает ступни и голени. Надеваю брюки, рубашку, прячу длинную темную косу под шапку и хватаю рюкзак. На столе под перевернутой деревянной миской - чтобы крысы или какие-нибудь голодные коты не добрались - лежит кусочек козьего сыра, обернутый листьями базилика, подарок от Прим ко Дню Жатвы. Я бережно кладу его в карман и выскальзываю на улицу.

Сьюзен Коллинз - "Голодные игры"

Поезд останавливается на дозаправку, и нам с Питом разрешают прогуляться по свежему воздуху. Охранять нас уже незачем. Мы идем, взявшись за руки, вдоль линии. Молча. Теперь, когда за нами никто не наблюдает, я не знаю, о чем говорить. Пит останавливается, чтобы нарвать мне цветов. Я изо всех сил стараюсь сделать вид, что рада им. Пит не знает, что эти белые и розовые цветочки на самом деле стебли пониклого лука и напоминают мне, как мы с Гейлом собирали его в лесу. Гейл. Внутри все холодеет при мысли о скорой встрече с ним. Почему? Я не могу в этом толком разобраться, но у меня такое чувство, будто я обманываю кого-то, кто мне доверяет. Точнее, обманываю двоих. До сих пор меня это не слишком заботило: Игры отбирали все силы. Дома Игр не будет.

— Что-то не так? - спрашивает Пит.

— Нет, ничего. Мы идем дальше, до конца поезда, туда, где вдоль линии растут только жиденькие кустики, в которых наверняка не спрятано никаких камер Но слова не идут с языка. Я вздрагиваю, когда Хеймитч кладет руку мне на спину. Даже здесь, в глуши, он старается говорить тихо:

— Вы славно поработали. Когда приедем, продолжайте в том же духе, пока не уберут камеры. Все будет в порядке. Я смотрю ему вслед, избегая взгляда Пита.

— О чем это он? - спрашивает он.

— У нас были проблемы. Капитолию не понравился наш трюк с ягодами, - выкладываю я.

— Что? Что ты имеешь в виду?

— Это посчитали слишком большим своеволием. Хеймитч подсказывал мне, как вести себя, чтобы не было хуже.

— Подсказывал? Почему только тебе?

— Он знал, что ты умный и сам во всем разберешься.

— Я даже не знал, что было нужно в чем-то разбираться. Если Хеймитч подсказывал тебе сейчас… значит, на арене тоже. Вы с ним сговорились.

— Нет, что ты. Я же не могла общаться с Хеймитчем на арене, - лепечу я.

— Ты знала, чего он от тебя ждет, верно?

— Я молча кусаю губы.

— Да? - Пит бросает мою руку, и я делаю шаг, словно потеряв равновесие. - Все было только ради Игр. Все, что ты делала.

Сьюзен Коллинз - "Голодные игры"

- Типичный фанат Голодных Игр -

Интервьювер: Дженнифер, давайте посмотрим видео здесь. Расскажи, что мы сейчас увидем.

Дженнифер: Оу, нет.

Дженнифер: Что?

Интервьювер: Я сказал, расскажите нам, что мы сейчас увидем.

Дженнифер: Ой, я извиняюсь. Я не услышала тебя! Я не услышала тебя!

The Hunger Games. Favourite Mems. Peeta

Мои следиящие хорошо знают, что я безумно люблю мэмы на тему "Голодных Игр". Но эти три мэма с Питом просто вынесли мой мозг. Типичный Пит, что я еще могу сказать. Кстати, если говорить о 2 мэме, то мне очень не понравилось то, что выпустили момент с ампутированной ногой. Хотя, я не представляю своего любимого Джоша с железкой вместо ноги, но все - таки. Ладно, я уже передумала :D Кстати, трибуты. Хочу вас обрадовать. До "И вспыхнет пламя" осталось 608 дней. С праздником.

— Приветствую финалистов Семьдесят четвертых Голодных игр! Сообщаю вам об отмене недавних изменений в правилах. Детальное изучение регламента показало, что победитель может быть только один. Игры продолжаются! И пусть удача всегда будет на вашей стороне!

— Если подумать, этого следовало ожидать, - спокойно произносит Пит. С трудом, морщась от боли, он встает и медленно идет ко мне, доставая из-за пояса нож. Прежде чем я успеваю задуматься о своих действиях, мой лук заряжен, а стрела нацелена прямо в сердце Пита. Он удивлен, ножа в его руке уже нет, он летит в озеро и с плеском уходит под воду. Я бросаю оружие и, сгорая от стыда, отступаю назад.

— Нет, - говорит Пит, - сделай это. Он подходит и сует лук мне в руки.

— Я не могу. Не буду.

— Ты должна. Иначе они снова выпустят переродков или еще что-нибудь придумают. Я не хочу умереть, как Катон.

— Не оставляй меня здесь одну, - умоляю я, потому что точно знаю: если Пит умрет, я никогда не вернусь домой по-настоящему. Всю оставшуюся жизнь я проведу здесь, на арене, снова и снова мысленно прокручивая эти минуты и думая, как его можно было спасти.

— Послушай, - говорит Пит, поднимая меня на ноги, - мы оба знаем, что им нужен один победитель. Только один из нас. Прошу тебя, стань им. Ради меня. Он еще продолжает что-то в том же духе - как он меня любит, и чем станет для него жизнь без меня.

Я не слушаю: в голове, как птица в клетке, бьются его предыдущие слова. Им нужен один победитель. Да, им нужен победитель. Без победителя все их хитроумные планы и все Игры теряют смысл. Капитолий останется в дураках, и виноваты будут распорядители. Возможно, их даже убьют, медленно и мучительно, и казнь покажут на всю страну. Мы с Питом должны погибнуть оба, или… они должны думать, что мы погибнем…

Сьюзен Коллинз - "Голодные игры"

Море света. Рев толпы, от которого вибрирует металл под ногами. Сбоку от меня - Пит. Он такой чистый, здоровый и красивый, что я едва узнаю его. Только улыбка ничуть не изменилась: здесь, в Капитолии, она точно такая же, как и под слоем грязи у ручья. Я делаю пару шагов и бросаюсь ему на шею. Пит покачнулся и едва удержался на ногах, только теперь я понимаю, что тонкая блестящая штуковина у него в руке - трость. Мы так и стоим, обнявшись, пока зрители безумствуют, и Пит целует меня, а я не перестаю думать: «Ты знаешь? Ты знаешь, в какой мы опасности?» Минут через десять Цезарь Фликермен похлопывает Пита по плечу, желая продолжить шоу, а Пит, не оборачиваясь, отмахивается от него как от назойливой мухи. Публика стоит на ушах; осознанно или нет, Пит делает как раз то, что ей нужно.

Питу, и лишь сильнее сжимаю его ладонь. Предыдущие победители хотя бы не боялись мести Капитолия. Уместить несколько недель Игр в трехчасовую программу - задача не из легких, особенно если учесть количество камер, одновременно работавших на арене. Поэтому волей-неволей телевизионщикам приходится выбирать, какую историю они хотят показать. Сегодня это история любви. Конечно, мы с Питом победители, и все же с самого начала фильма нам уделяют слишком много внимания. Но я рада, так как это поддерживает нашу версию о безумной любви. К тому же меньше времени останется для смакования убийств. Первые полчаса посвящены событиям перед Играми: Жатве, выезду на колесницах, тренировкам и интервью. Показ сопровождается бодрой музыкой, и от этого жутко вдвойне: почти все, кто на экране, сейчас мертвы. Потом - арена. Кровавая бойня у Рога во всех ее ужасающих подробностях.

Дальше в основном показывают меня и Пита, чередуя наши злоключения со сценами гибели других трибутов. Главный герой, безусловно Пит. Наша романтическая история полностью его заслуга. Теперь я вижу то, что видели зрители: как он сбивал профи с моего следа, не спал всю ночь под деревом с осиным гнездом, дрался с Катоном и даже, когда лежал раненый в грязи, шептал в бреду мое имя. В сравнении с ним я кажусь бесчувственной и расчетливой: увертываюсь от огненных шаров, сбрасываю гнезда, взрываю запасы профи - до тех пор пока не теряю Руту. Ее смерть показывают подробно: удар копья, моя стрела, пронзившая горло убийцы, последний вздох Руты. И песня. От первой до последней ноты. Я опустошена и ничего не чувствую. Словно наблюдаю за совершенно незнакомыми людьми в каких-то других Играх.

Сьюзен Коллинз - "Голодные игры"

«Выше голову. И улыбайтесь. Они вас полюбят», - звучат в голове слова Цинны. Я вздергиваю подбородок, приклеиваю на лицо самую обворожительную улыбку и приветственно машу свободной рукой. Рядом твердо, как скала, стоит Пит, и я рада, что могу за него держаться. Постепенно я совсем смелею и даже посылаю толпе воздушные поцелуи. Капитолийцы сходят с ума от восторга, забрасывают нас цветами и выкрикивают наши имена. Надо же, не поленились найти их в программках! Оглушительная музыка, крики, овации будоражат кровь, и меня переполняет радостное возбуждение. Спасибо Цинне, он дал мне большое преимущество. Все запомнят Китнисс! Огненную Китнисс!

В первый раз передо мной мелькнул проблеск надежды. Ведь найдется же теперь хоть один спонсор! А если будет хоть небольшая помощь, сколько-нибудь еды да подходящее оружие, то на мне рано ставить крест. Я еще поборюсь! Кто-то бросает мне алую розу. Я ловлю ее, подношу на мгновение к лицу и в ответ шлю воздушный поцелуй. Сотни рук взмывают вверх, словно его можно поймать. «Китнисс! Китнисс!» - раздается отовсюду. Все ждут моих поцелуев. Только когда мы въезжаем на Круглую площадь, я осознаю, насколько крепко сжимаю руку Пита. Должно быть, она совсем занемела. Пытаюсь разомкнуть пальцы, но Пит удерживает их.

— Не надо, пожалуйста, не отпускай, - говорит он. В его голубых глазах сверкают огненные блики. - А то я свалюсь с этой штуковины.

— Хорошо, - отвечаю я. Мы так и стоим рука в руке. Мне не дает

Двенадцать колесниц объезжают площадь. Окна соседних домов заполнены самыми влиятельными зрителями Капитолия. Лошади подтягивают колесницу к президентскому дворцу. Звучат фанфары, и музыка обрывается. Другие трибуты бросают на нас недобрые взгляды - мы в самом деле всех затмили, можно не сомневаться. Подходят Цинна и Порция, помогают нам слезть с колесницы, осторожно снимают горящие накидки и головные уборы. Порция тушит их, брызгая чем-то из баллончика. Я замечаю, что все еще крепко держусь за Пита, и с трудом разжимаю ладонь. Мы оба работаем пальцами, чтобы вернуть им чувствительность.

— Спасибо, что не отпускала меня. Я все время боялся упасть, - говорит Пит.

— Правда? Уверена, никто ничего не заметил.

— Я уверен, рядом с тобой меня вообще не заметили. Огонь тебе явно к лицу. Может, будешь чаще так ходить?

Сьюзен Коллинз - "Голодные игры"

Мой слух восстановился лучше некуда: несмотря на шум локомотива, я ясно слышу каждый шаг Пита, идущего назад к поезду. Возвращаюсь в вагон и я, но Пит уже скрылся в своем купе. На следующее утро мы тоже не встречаемся. Он выходит, только когда поезд подъезжает к Дистрикту-12, и холодно кивает в знак приветствия. Мне хочется сказать ему, что это нечестно. Что нельзя требовать от меня невозможного. Мы ведь совсем разные. На арене я поступала так, как было нужно, чтобы выжить, выжить нам обоим. И я не могу ничего объяснить про Гейла, потому что сама еще не понимаю. Зачем вообще со мной связываться: я никогда не выйду замуж, и Пит все равно возненавидит меня, не сейчас, так потом. Не имеет значения, какие чувства я испытываю, я не могу себе позволить завести семью и детей. И сможет ли он? После всего, через что мы прошли? Еще мне хочется сказать, как сильно мне не хватает его уже сейчас. Но это было бы нечестно с моей стороны. Так мы стоим и молча смотрим, как на нас надвигается маленькая закопченная станция. На платформе столько камер, что яблоку упасть негде. Наше возвращение станет еще одним шоу. Краем глаза я замечаю, что Пит протягивает мне руку. Я неуверенно поворачиваюсь к нему.

— Еще разок? Для публики?

Его голос не злой, он бесцветный, а это еще хуже. Я уже теряю своего мальчика с хлебом. Я беру его руку, и мы идем к выходу, навстречу камерам. Я очень крепко держу Пита и боюсь того момента, когда мне придется его отпустить.

Сьюзен Коллинз - "Голодные игры"

The Hunger Games. The world is watching

Дорогие трибуты, сегодня я наконец - то сходила на "Голодные Игры". И могу сказать сразу, впечатления от фильм просто шикарные. Итак, я начну делать свою маленькую рецензию на фильм и расскажу общие впечателния.

Как только на экране появился логитип Lionsgate - я уже была настолько была к просмотру, что эмоции просто переполняли меня. Со мной рядом сидела моя подруга и она весь фильм не могла понять, почему я рыдаю, хлопаю в ладони и иногда просто начинаю кричать от восторга. Да, меня проклинал весь зал, а он был почти полный. Во - первых, я сидела и просто кричала на всех сценах Питнисс. Их поцелуй был просто потрясающим. Во - вторых, я просто обожаю Хеймитча. Его манеры, его разговор. В - третих, все сцены, связанные с огнем (выезд на колесницах, платье Китнисс, огонь на арене) меня очень поразили.

Когда Китнисс вызвалась добровольцем - я просто сидела рыдала. Когда умирала Рута - я рыдала как ненормальная. Подруга сидела в полном шоке, а после этой сцены пыталась меня хоть как - то развеселить. Последнии кадры "Голодных Игр" запали мне в душу. Хотя, я ожидала более трагического конца - мне все равно он очень понравился. Я только не поняла одно, почему Сенеку Крейна закрыли в комнате, где он должен был съесть ягоды? Это же бред, ребята. Они должны были подумать о сцене в "И вспыхнет пламя" хоть немного. Еще я была безумно обижена на то, что в украинском переводе Китнисс была Катнисс, Хеймитч - Геймитчем, а Пит - Питтой. Перевод фильма меня не порадовал, если честно. И почему не было фразы - "Пришла добить меня, солнышко?". Нет, так не пойдет Гэрри.

Фильм оправдал мои ожидания. И мне кажется, он был понятен даже тем, кто не читал книгу. Я надеюсь, что фильм уже почти все посмотрели, потому что сейчас в моем блоге появится безумно много спойлеров. И кстати, я безумно благодарна Сьюзен Коллинз за такую шикарную книгу. Я вам поклоняюсь. Дженнифер и Джош - я влюблась в вас еще больше, спасибо вам за блестящую игру. И еще. Я сделала для себя окончательный вывод - конец Света не наступит пока я не увижу фильм "Сойка - пересмешница". Да, именно. Спасибо за внимание.

Josh Hutcherson and Jennifer Lawrence in New York

И снова, я убедилась, что эти двое идеальные. Снова поняла, что, чтобы мне стать такой как они - мне надо стать оптимистом, чаще улыбать людям, не быть эгоистом и не общаться с людьми, которых я ненавижу. Дженнифер и Джош стали для меня моими идеалами, потому что я сейчас делаю все, чтобы хотя бы немного, но стать лучше. Именно они помогли мне это сделать. Спасибо вам за это.