The Chosen One

Слушаю музыку с наших танцев. Прям аж до слез. Так обидно, что я не могу на них ходить не из-за занятости в школе, а из-за больной ноги.: '(

Надоело сидеть дома и сходить с ума от ничегонеделания. Хочу на репетицию!

Сегодня когда пришла домой и увидела, что мамы нет, врубила музыку и стала дурачиться. Что это значит? Это значит, что мне некуда девать энергию. Я не могу жить без танцев. Я сейчас лишена двух важнейших вещей в моей жизни - любви и танцев. Не понимаю, ГДЕ Я УСПЕЛА НАХВАТАТЬ СТОЛЬКО СЧАСТЬЯ, ЧТО ТЕПЕРЬ ТАК РАСПЛАЧИВАЮСЬ?!

Здравствуйте: *

Ну такой уж сегодня был плохой день. Всё время с подружкой веселились и хихикали) а всё почему? а потому что у неё на горизонте появился парень, с которым могут быть отношения. И они с ним в субботу гуляли. Ну и ещё моего бывшего обсуждали. Потому что этот парень его лучший друг. Интересно как всё складывается.. я за неё, конечно, ооочень рада. Потому что ей в декабре уж 18 стукнет, а она всё нецелованная. И ни с кем ни разу не встречалась. Пора. Но я и расстраиваюсь. Потому что опять я forever alone, а у всех вокруг одна только любовь на уме. А у меня вариантов даже нет.

На улице и дома просто ужаснейшая жара. На улице хотя бы ветер дует, а дома вообще нечем спасаться. Даже открытые форточки не помогают. А скоро я буду жаловаться на то, что мне холодно и вспоминать эти деньки.

Ненавижу ту пору, которая всё быстрее и быстрее приближается. Такую осень, когда холодно и сыро. Ужасно противно. И ничего не хочется делать. Никуда не хочется идти. Хочу, чтобы осенью всегда было тепло, сухо и солнечно. И желтые листочки.

Около моего дома стоит небольшое деревце. Оно каждый день постепенно желтело, а потом листья потихоньку стали опадать. Вчера их было очень мало. Но всё-таки они были. А вот сегодня я иду - ни одного листочка. Так грустно стало…

Я стала слишком сентиментальна. Даже не так. Периоды дикого веселья чередуются у меня с периодами ужасной грусти. WTF?!

грустными мыслями навеяло…

Цвет Надежды.

Глава 45. Формула счастья.

С полночного неба дождем осыпаются звезды
И тут же беззвучно, безгорестно гаснут у ног,
Деля твою жизнь безвозвратно на «прежде» и «после»,
Давая свой, в чем-то мистический, первый урок.
Упала к ногам твоя детская вера в чудо…
И мамы слова: «Ты мой самый прекрасный цветок»,
И грезы о сказочном принце из Ниоткуда,
И ворох цветов, что тебе он положит у ног.
И бабушки шепот — вечерняя добрая сказка,
Стихи о любви, что он должен тебе посвятить,
И белое платье, и счастья волшебные краски…
И хочется плакать, и некого в этом винить.
Но ввысь посмотри: ведь осталось не так уж и мало,
И новые звезды зажглись ярким светом в ночи.
Вот звездочкой ясной Любовь твоя первая стала…
И Вера в друзей светит ярче, чем пламя свечи.
Улыбка его и еще не рожденные фразы
Сложились в созвездие светлое над головой.
И сотни других, пусть пока и невидимых глазу,
Украсили небо, твой путь озаряя собой.
И день ото дня будут падать и гаснуть звезды,
Чтоб новые искорки света в ночи зажглись.
И пусть за улыбкой порой и покажутся слезы,
Ты чувствуешь, значит, еще продолжается жизнь.

Вечером, предшествующим Рождественскому балу, в ее окно постучали. Боясь поверить, боясь ошибиться, она распахнула тяжелую раму. Холодный ветер с колючим снегом ударили в лицо. Филин. Записка.

Птица выпорхнула, едва девушка успела отцепить записку. Не ждет ответа?

Она отложила пергамент, стараясь заставить сердце биться ровнее. Закрыла окно, подбросила дров в камин, посмотрела на свое отражение в большом зеркале — перепуганный взгляд уверенности не придал. А потом быстро развернула записку.

«Буду в 20:00 в кабинете прорицаний»

И все… Девушка сердито отбросила пергамент.

— Ну и будь на здоровье! — заявила она ни в чем не повинному листку.

Часы показывали 18:27.

Ужин прошел, как в тумане. Его место снова пустовало, а Гермиона никак не могла вникнуть в суть вопроса Невилла.

19:00.

Она нервно расхаживает по комнате.

19:20.

Садится читать, но понимает, что приходится по пять раз перечитывать каждый абзац, а смысл все равно ускользает.

Она не пойдет. Ни за что не пойдет.

Она в этом уверена. И плевать на радостно стучащее сердце. Она не пойдет. «Ясно тебе, надутый самовлюбленный болван!»

20:00.

На душе становится пусто, а пламя камина никак не может согреть озябшие руки.

20:10.

Нестерпимо хочется плакать неизвестно отчего. Хочется прекратить это безумие. Хочется забыть о записке. Не думать.

В 20:15 она быстро спускается по лестнице, на ходу натягивая теплую кофту.

— Гермиона, ты куда?

Она не слышит вопроса Джинни. Ноги сами несут по темным коридорам. То и дело душу захлестывает отчаяние. Не дождется. Не дождется. Дура!

Девушка распахнула дверь кабинета прорицаний, когда наручные часики показывали 20:35, и замерла на пороге. Сперва показалось, что комната пуста, и Гермиона едва сумела подавить готовый вырваться всхлип.

В кабинете царил полумрак, но стоило шагнуть внутрь, как импровизированная луна осветила все ярким светом. В глубине кабинета на плато, заменяющем письменный стол, чуть ссутулившись, сидел Драко Малфой.

Девушка сделала несколько шагов. Остановилась, посмотрела на него, быстро отвела взгляд и негромко произнесла:

— Не думала, что ты дождешься.

— Ты пришла сюда побыть в одиночестве? — он усмехнулся.

Гермиона не улыбнулась в ответ. Прошла по комнате, коснулась рукой искусственного кустарника, совсем не отличимого от настоящего.

— Почему ты сидел в темноте?

— Ставил опыт. Оказывается, если десять минут вообще не двигаться — свет гаснет.

Гермиона вздохнула.

— Тебя давно выписали?

Этими ничего не значащими вопросами, а скорее деловым тоном, которыми они задавались, девушка хотела убедить себя в том, что все хорошо, заставить сердце биться ровнее, а не замирать при звуках его голоса. Дать ему понять, что он не хозяин ситуации — она вообще не хотела приходить. Да мало ли глупостей сейчас приходило в голову, заставляя неловко теребить листья кустарника и не смотреть в его сторону.

— С час назад.

Сердце все-таки остановилось и пропустило пару ударов. Час назад? И сорок минут этого времени он здесь? Не с Забини, не с кем-то еще, а здесь, ждал ее? Глупое сердце понеслось вскачь, а сама девушка закусила губу, чтобы не улыбнуться.

— Как Брэнд? — он подхватил ее игру в вопросы-ответы.

— Он хорошо, ничего не помнит. В общем… все в порядке. Спасибо.

Она наконец-то оглянулась. Он сидел все в той же позе, втянув голову в плечи. В эту минуту он был таким трогательным, что внутри что-то сжалось.

— Этот проход… Те, кто его открыл, узнают, что это ты?

С секунду он смотрел в ее глаза, а потом просто кивнул. Гермиона шумно втянула носом воздух и, стараясь, чтобы голос не дрожал, спросила:

— И что они сделают?

Пожатие плечами. Этот человек не пытался вызвать жалость, он просто и коротко отвечал на ее вопросы.

— Но ведь ничего страшного они не сделают? — лихорадочно заговорила девушка. — Ведь они… они не посмеют… Ты же не виноват. Это же…

— Да не бери в голову, — он подмигнул. — Все нормально.

И этот легкомысленный жест смел все ее хладнокровие и вышвырнул прочь доводы, которые она пестовала целую неделю. Гермиона и сама не заметила, как бросилась к юноше и крепко обняла его за шею. Сейчас, когда он сидел на парте, они были одного роста. Прижимаясь щекой к его щеке, она бессвязно шептала:

— С тобой не должно ничего случиться. Это неправильно. Я… Я… Я не хочу, чтобы с тобой что-то произошло. Пообещай, что все будет хорошо. Я не вынесу, если что-то случится, я…

Драко Малфой крепко обнял ее и зажмурился, вслушиваясь в лихорадочный шепот. Никто. Никогда. Не говорил подобных слов. И их простая искренность била по нервам сильнее заклятий. Он гладил ее волосы, затянутые в тугой хвостик, и старался запомнить это мгновение навсегда, раствориться в нем.

— Я раньше почти не плакала, а теперь все время плачу, — досадливо всхлипнула она у его уха. — Как протекающий котел, честное слово.

Он рассмеялся. О нем никогда так не плакали. Это было приятно, трогательно и… больно. Он не хотел ее слез.

— Не плачь. Слышишь. Лучше улыбнись. Ну, для меня… пожалуйста.

Она отклонилась, стараясь не смотреть в его глаза. Покрасневший нос, мокрые дорожки, которые она старательно стирала со щек.

Продолжая удерживать ее одной рукой, второй он достал носовой платок. Осторожно стер слезы. Она стояла, зажмурившись, и негромко всхлипывая.

— Ну улыбнись же, — попросил он.

Она постаралась улыбнуться, не открывая глаз.

— Подлог! — возмутился юноша. — Это не улыбка.

Теперь она улыбнулась по-настоящему.

— Посмотри на меня, — попросил он.

Она медленно открыла глаза.

Прошла минута, другая, а они все смотрели в глаза друг друга. Улыбки давно исчезли. Два взгляда были серьезны, как никогда. А еще в них было что-то… То, о чем каждый боялся сказать вслух, чему названия не давал даже в мыслях. Он провел большим пальцем по ее щеке, она нежно коснулась его виска.

Он потянул вниз ее резинку для волос, заставив каштановые пряди рассыпаться по плечам. С восхищением оглядел ее. Гермиона могла поклясться, что ему нравятся ее волосы, но ведь он никогда в этом не признается.

Мгновение — и он притянул ее к себе в поцелуе. И не было слов и мыслей. Не было вчерашнего дня и не было завтрашнего. Было лишь это мгновение, растянувшееся на целую жизнь.

Вечность спустя он оторвался от ее губ и еще сильнее обнял ее. Глухо произнес:

— Пообещай, что никогда не будешь плакать.

— А ты пообещай, что с тобой не случится ничего плохого.

— Я могу обещать только то, что зависит от меня.

Где-то она уже слышала эти слова… Гермиона отклонилась, заглянула в серые глаза.

— Я боюсь за тебя.

Он передернул плечами и вновь подмигнул.

— Мои манеры пинают меня ногами. Я сижу в обществе дамы.

— О!

Гермиона сделала два шага назад, и он спрыгнул с парты. Она привычно подняла голову.

— Жаль. Мне нравилось, когда мы были одного роста, — она улыбнулась.

— Это легко устроить.

Он галантно протянул ей руку и как-то неловко шагнул.

— Что с тобой?

— Все нормально.

— Тебе наверняка прописали постельный режим.

Судя по его виноватому взгляду, она угадала.

— Драко Малфой, марш к себе в комнату!

— Ну, ты же не последуешь за мной. А через камин разговаривать как-то нелепо.

— Сядь ты, Мерлина ради, куда-нибудь! — взмолилась Гермиона.

Она вдруг почувствовала себя ответственной за этого человека. Он послушно присел у того самого дерева, под которым они целовались в прошлый раз. Гермиона покачала головой и присела рядом. Он похлопал по месту рядом с собой. Она послушно пересела ближе. Потом подумала и устроилась на его плече. В эту последнюю встречу она могла позволить себе подобную вольность. Ведь это — в последний раз. Еще столько вопросов, столько сомнений, но почему-то говорить не хотелось. Хотелось вечно слышать биение его сердца и чувствовать его запах. Совесть, безжалостно терзавшая ее всю неделю за мысли о слизеринце, отступила перед этой последней встречей.

— О чем ты думаешь? — негромко спросил он, теребя прядь ее волос.

— О твоем медальоне, — соврала она.

— Медальоне? А когда ты его видела?

— Когда удаляла твои порезы.

Гермиона умолчала, что впервые видела его несколько месяцев назад при странных обстоятельствах.

— Это волшебный медальон. Его подарила Мариса на мое тринадцатилетие. Толком не объяснила, для чего он. Просто просила никогда не снимать. Я сначала поупирался из вредности. Но, признаться, он мне понравился.

— Можно посмотреть?

— Да.

Он чуть пошевелился, оттягивая ворот свитера и доставая цепочку. Тяжелый медальон лег в ее ладонь. Оскаленный дракон тут же уставился на нее своими глазками-бусинками.

— Ужас. Он на меня смотрит.

— Да, Блез его тоже за это терпеть не может.

Он и сам не заметил, как имя невесты сорвалось с губ.

— Мне он нравится, — тут же откликнулась Гермиона.

Не то что бы ей нравился этот маленький монстр, но не хотелось быть похожей на Блез Забини.

— Ты пойдешь на бал с Блез?

Он вздохнул, с минуту помолчал, а потом проговорил:

— Вероятно.

— А как у вас приглашают? На бумаге с гербовой печатью? — зачем она это говорила?

Наверное, чтобы что-то понять в нем, в себе, в их непонятных отношениях.

— Да я, вообще-то, пока никак не приглашал…

— Кавалер, называется.

— Ну так если это и так понятно, зачем приглашать?

— О Боже, неужели непонятно? Любой девушке приятно проявление внимания!

Ну вот. Сидит рядом с ним, так, что ближе просто некуда, и устраивает личное счастье собственной соперницы. Как он когда-то сказал: «В Гриффиндор берут исключительно психов…». В этом есть смысл.

Драко пожал плечами. Наступила тишина, которую юноша нарушил первым:

— А ты?

— С Невиллом, — откликнулась Гермиона, вспомнив, что Невилл и правда ее приглашал, и она обещала подумать.

— С Лонгботтомом? — он фыркнул.

— А что тебя так смешит?

Гермиона старательно заправила медальон за ворот его свитера и чуть отодвинулась, взглянув в серые глаза.

— Просто… вы будете странно смотреться. Он неуклюжий и…

— Он чудесный. И знаешь, зря ты так о нем. Если бы ты знал, какая у Невилла непростая судьба, и…

— Я знаю.

— Знаешь?

— Моя мать финансирует отделение, в котором лечатся его родители.

— И ты, зная это, продолжаешь над ним издеваться? — поразилась Гермиона, автоматически отодвигаясь. Он усмехнулся этому жесту.

— Гермиона, неужели ты думаешь, что для него было бы лучше, если бы все вздыхали и рыдали над его судьбой? Он сам скрывает это. И правильно делает. Это показывает то, что он сам не хочет жалости и участия. Так почему я должен ее проявлять? Почему я должен унижать Лонгботтома слезливыми вздохами?

— Но ты… — Гермиона поразилась подобной жизненной философии, — ты всегда издеваешься над ним.

— Да, — легко согласился он. — Он забавный. А издевательства, как ты выразилась, закаляют его. Поверь, если бы с ним все носились, он бы до сих пор не знал, как подходить к метле и устанавливать котел. А так стал вполне нормальным парнем.

— Ты странный, — резюмировала Гермиона.

— Давай не будем говорить о Лонгботтоме… — лениво протянул он.

Она пожала плечами. Наступила тишина, изредка нарушаемая звуками этого псевдолеса. Гермиона искоса посмотрела на слизеринца и перехватила его такой же вороватый взгляд. Он притянул ее к себе, заставив устроиться на его плече. Гермиона вдохнула уже знакомый запах и снова улыбнулась. С ним было здорово просто молчать. Как-то по-особенному. Давным-давно она читала, что с близким человеком хорошо не только рассуждать, спорить, что-то доказывать, но и просто молчать. Тогда она поразилась подобной мысли. С Роном и Гарри она всегда чем-то себя занимала. Обычно книгами. С Малфоем же было хорошо даже в этой нереальной тишине, и девушка внезапно подумала, что сама себя загнала в ловушку. Стало очевидно: сколько бы времени ни прошло, она не забудет эти мгновения тишины и недосказанности. Любовь? Гермиона не знала. Она просто сидела, слушая стук его сердца и ощущая щекой мягкую шерсть его тонкого свитера.

Минутки текли одна за другой, а они все не желали вспоминать о времени. Она закрыла глаза, а он легонько щелкнул ее по носу, испугав. Она в ответ шлепнула его по руке. Было легко и радостно. А потом они пытались повторить опыт по выключению света. В первый раз на пятой минуте Драко чихнул, а во второй раз на третьей минуте Гермиона прыснула, представив себе эту картину со стороны.

Они спорили, болтали о Брэнде и необходимости следить за порядком на школьном балу. Улыбки, тепло и смех. А потом неожиданно веселье исчезло, и остались лишь два поразительно серьезных взгляда. И снова его губы томительно-нежно переворачивают ее мир вверх дном. А потом исчезает эта тягучая ласка, и появляются нетерпение, страсть, какое-то отчаяние. И Гермиона отвечает так, как может и чувствует, так, что оба начинают задыхаться. Да, у нее нет опыта, нет навыков в искусстве любви, но она чувствует, как дрожит его рука, поглаживающая ее спину поверх тонкой ткани рубашки — теплая кофта давно отброшена в сторону. А значит, есть что-то важнее опыта. Есть искренность, и она способна творить чудеса. Внезапно Гермиона осознает, что не хочет его отпускать. Никогда. И это открытие заставляет задохнуться от неожиданности. Он — ее. Это же так очевидно. Почему она не замечала этого столько лет? Прохладная ладошка неловко цепляет край его свитера и быстро, словно боясь передумать, ныряет под теплую ткань. Ощущение горячей кожи заставляет ее вздрогнуть, а его задохнуться. Гермиона запоздало думает, что, наверное, это неприятно, когда твоей спины касается ледяная рука.

— Я погреться, — виновато объясняет она между лихорадочными поцелуями.

Он отклоняется и смотрит ей в глаза, потом берет ее вторую ладонь и, на миг поднеся ее к лицу и согрев дыханием, задирает свой свитер. Гермиона по-детски зажмуривается, отчаянно стараясь не краснеть. Но щеки пылают, когда вторая ладонь прижимается к его коже.

«Волшебное дерево», — успевает подумать Гермиона. Второй раз на этом месте она чувствует себя безгранично счастливой.

Он осторожно опускает свитер, укрывая ее руки. А девушка все боится открывать глаза и смотреть на него, хотя знает, что не увидит насмешки над ее глупым поведением. Она боится увидеть в его глазах что-то новое.

И снова губы. И его руки, на плечах, на спине, путаются в каштановых локонах.

И это — счастье. Так просто. Сколько лет люди пытаются открыть формулу счастья. А Гермиона Грейнджер сумела это сделать за несколько минут.

Руки давно согрелись, но их совсем не хочется высвобождать из сладкого плена. Тонкие пальчики робко рисуют узоры на его спине, чувствуя, как по его коже бегут мурашки.

Вечность. Пусть это будет вечность.

Но вечность заканчивается быстро. Юноша резко отодвигается и, отводя взгляд, сбрасывает челку с глаз, потом смотрит на часы. Брови взлетают вверх.

— Без двадцати двенадцать.

Голос звучит хрипло и как-то преувеличенно бодро. Гермиона с сожалением в последний раз проводит по его спине. Нужно же закончить узор. А там на цветке как раз одного лепестка не хватало. С улыбкой видит, как он зажмуривается и не открывает глаз, пока ее руки не оказываются на свободе.

И снова два взгляда, пытающихся что-то сказать, и нервные улыбки, и неуверенность, и снова молчание о самом главном. Наконец он встает и галантно протягивает ладонь, задорно объявляя:

— Все. Отбой. От греха подальше.

— А грех уже близко? — дрожащими губами улыбается Гермиона, принимая протянутую ладонь.

— Ты не представляешь, насколько, — усмехается юноша.

Один умер за власть

Второй умер за любовь

Третий встретил смерть как старого друга

via ivamuse, accio-draco-malfoy

У каждого в жизни появляется такой человек, после которого ты меняешься. И совершенно не важно, было это безграничное счастье или сумасшедшая боль. Ты просто понимаешь, что,
таким как раньше, ты больше не будешь.

via hometown, only-you

Forever Alone

Ты ведешь блог, у тебя нет друзей. Согласитесь, вы слышали такое изречение в свою сторону. В какой-то мере оно правдиво, потому что, все, что мы не можем сказать родным людям, восполняется новыми постами в блоге. Мы типичные представители "Forever Alone". Нас окружают люди, хорошие знакомые, друзья, но в душе все равно одиночество, которые мы заполняем, ведя свой бложек…

(via resistance , annkapriz )

Просто в точку.

1. Вы часто жестикулируете?
Достаточно.
2. Вы когда-нибудь были в психушке? (неважно в качестве кого)
Неет :)
3. Сколько раз вы лежали в больнице?
Ни разу *т-т-т*
4. Каких людей вы презираете?
Для которых главное в жизни - выпендриться. И которые спят в первыми встречными.
5. Вы когда-нибудь поскальзывались на мыле?
Неет)
6. Какое ваше качество вам часто пригождалось в жизни в сложных ситуациях?
Особо не было сложных ситуаций..
7. Вы вели когда-нибудь слежку?
Вроде нет)
8. Вы рисовали в учебниках?
Конеечно :D
9. Вы верите в сверхъестественное?
Даа.
10. Вы когда-нибудь заблуждались одни в незнакомом месте без средств коммуникации?
Нет.
11. Вы когда-нибудь были среди тех ребят, кто морально издевается над одним человеком, изгоем?
Ну.. э.. да. Было дело. Стыдно.
12. Вы читали что-нибудь из Шекспира?
Нет.
13. Вы когда-нибудь врезались в столб или в стеклянные стены?
Угу, конечно)
14. Вы когда-нибудь притворялись мертвым, чтобы кого-нибудь напугать?
Неет.
15. Вас легко обидеть?
Достаточно легко.
16. Вы когда-нибудь обращались к психологу?
Нет.
17. Вы смотрели мультик Железобетон?
Нет, первый раз о таком слышу Оо
18. Вас когда-нибудь путали с противоположным полом?
Вроде нет.
19. Вы когда-нибудь падали в обморок?
Один раз. От жары.
20. Вы хоронили животных?
Нет.
21. Вы когда-нибудь не верили своему счастью?
Да, январь-май 2011 г.
22. У вас дома есть перья?
Эм.. из павлиньего хвоста :D
23. Вы умеете кататься на велосипеде?
Неа Оо
24. Вы были в пещере?
Нет.
25. Вы собирали грибы, ягоды, березовый сок и т.д?
Ягоды только :)
26. Вы когда-нибудь выигрывали в прятки?
Не поомню)
27. Вы делали штаб-квартиры в чердаках, заброшенных зданиях и т.п.?
Штаб-квартиры не делили, но детективное агенство быыло :D +с братом и сестренкой строили домик из досок)
28. У вас были галлюцинации?
Ну если только людей путала.. но это не галлюцинация вроде)
29. Вы кому-нибудь ломали нос?
Неет.
30. Какие люди вас напрягают?
С которыми не знаешь о чем опговорить.
31. Вы сбегали от куда-нибудь?
Кхм.. с уроков :D
32. Что вы в себе любите?
Из внешности мне нравятся мои руки и губы. А из характера, пожалуй, способность работать до изнеможения, лишь бы довести дело до конца.
33. Вы лепили снеговиков?
Даа, было дело)
34. Вы любите когда вас хвалят?
Кто ж не любит)
35. Вам когда-нибудь было жутко до ужаса?
Агаа.
36. На каком этаже вы живете?
На 4-ом)
37. Вы когда-нибудь спали летом на балконе?
Неет)
38. У вас есть фотография где вы болеете ветрянкой?
Неет, упаси Боже)
39. Сколько часов в день вы слушаете музыку?
Часа 3)
40. Вы разговариваете во сне?
I don't know.
41. Вы искали знакомые места в google-планета?
Да, однажды)
42. Вы когда-нибудь были на волосок от смерти?
Нет.
43. Вы когда-нибудь закапывали клад?
2 рубля считается?)
44. Среди ваших знакомых есть человек, родившийся 29 февраля?
Нет.
45. Вы выросли одни или с братьями/сестрами?
Одна.
46. Вы посылали себе письма в будущее?
Нет.
47. Вы умеете определять где юг, а где север без компаса?
КААК?!

via accioyou , crucio , 552 , birthdaymassacre , path , hpforever , union-jack , destroyy , private , lopaoo , malfoy-forever , blyanah

такая великолепная анимация. такое чувство что это маленькая жизнь. хотя это и есть наша жизнь. которая, к сожалению, пролетела так быстро.

via grint

Hi ^^

Выходные снова прошли впустую. Но сегодня я хотя бы выспалась. Встала в 3 часа дня Оо давненько такого не было. За курткой и сапогами не сходила. И опять сегодня нужно учить литературу. Опять. Опять. Опять.

А, ну и.. -1 следящий у меня. Везде сплошные расстройства. ПОЙДУ ПОЖРУ.

А если серьезно.. ребят, ну вы чоо? Из-за того, что Поттера меньше стало? Или вам рассуждения мои не нравятся? Просто всё сложно стало.. да 11 класс все-таки. Абсолютно нет времени. И сил.

А собственно этот блог я веду для себя. Следящие лишь приятное дополнение. Но именно из-за этого наверно так неприятно, когда вы уходите…

Снова я в пустоту потратила много времени. На часах 01:11 надо ложиться спать.

Доброй ночи вам *__*

Цвет Надежды.

Глава 43. Твой Свет.

На прицеле у Тьмы в ожидании разящей стрелы
Вдруг мгновенье замрет, и исчезнут все прочие звуки.
Лишь останется смех из давно позабытой поры,
Где все было не так, где еще не познали Разлуки.
Где не хаживал Гнев, не была страшной гостьею Смерть,
Где звучал громче прочих звенящий голос Надежды,
Словно зеркала гладь, и ничем невозможно стереть
Лица… и голоса позабытых, ушедших, прежних…
Кто рискнет осудить за бессилье опущенных рук?
За смирение с тем, что надежд на спасение нет?
Только здесь, на краю, заставляя застыть все вокруг,
Резанет по глазам неземной и спасительный Свет.
Разорвет Темноту, разобьет мелким крошевом Боль…
И укроет крылом, согревая замерзшую душу.
Кто-то вечность назад даже имя придумал: Любовь.
Ты не веришь словам? Ну, тогда свое сердце послушай.
И какая-то сила вдруг даст на краю устоять,
Не шагнуть в пустоту, не сломаться под яростным ветром.
Впереди будет жизнь для того, чтобы что-то понять,
А пока сделай выбор — доверься слепящему Свету.

Полутемные коридоры отнюдь не придали уверенности. Храбрость улетучивалась по мере приближения к заветной двери. Поэтому, когда без пяти минут восемь Гермиона бесшумно открыла дверь в кабинет прорицаний, единственный звук, который она различала, — это грохот собственного сердца. Руки были холоднее льда.

Девушка замерла в нерешительности. Это странное помещение слабо напоминало классную комнату. Ноги утонули в мягком ковре, напоминающем свежую траву. Шелест листьев над головой и вовсе заставил забыть о том, что находишься в стенах замка. Девушка огляделась вокруг. Она стояла на небольшой полянке рядом с Запретным лесом. Даже дуновение ветерка касалось лица. Гермиона невольно улыбнулась. Умиротворение и покой. Она подняла голову к потолку. Небо, затянутое облаками. Наверное, здесь как-то можно менять время года и время суток. Но вдаваться в детали девушка не стала. Ее вполне устраивал пасмурный летний день. Пасмурный день — это всегда надежда на то, что вот-вот выглянет солнышко, и мир станет ярким и цветным. А еще осознание того, что взамен солнышка может начаться проливной дождь, и тогда мир скроется за серой пеленой. Гермиона прошла по мягкой траве вглубь комнаты. Остановилась у двух пуфиков, стилизованных под кочки, и положила книгу на небольшое плато, играющее роль стола. Взволнованно закусила губу. Не слишком ли… неформальная обстановка? А ведь она сама предложила этот кабинет. Вот только никаких подобных мыслей у нее не было. Предложила с практической точки зрения — здесь и правда никогда не было взысканий. Гермиона почувствовала, что в кабинете жарко. Она нервно оглянулась на дверь, расстегнула теплую шерстяную кофту, подумала и сняла ее. Отбросив кофту на соседний пуфик, девушка устроилась поудобней и раскрыла книгу. Восемь часов, пять минут девятого, десять минут девятого… Ее взгляд бесцельно бродил по непонятным символам на отмеченном абзаце. Где же он? Неужели не придет? И что делать? Уходить или ждать?

Внезапно она почувствовала его приход. Не по скрипу двери — нет, та открывалась бесшумно. По чему-то неуловимому в воздухе. Девушка резко обернулась.

Драко Малфой собственной персоной. Одного взгляда на него хватило, чтобы понять — он в жутком раздражении. Девушка глубоко вздохнула.

— Привет. Меня задержал третий курс.

— Ничего, — Гермиона отложила книгу и встала. — Проблемы?

— А когда их не было? — невесело усмехнулся слизеринец. — Давно ждешь?

— С восьми.

— Пунктуальна? Даже странно. Я привык, что девушки опаздывают минимум на полчаса.

— Ну, так на свидание можно. А у нас деловая встреча, — отшутилась Гермиона и тут же перевела тему: — Как Том?

Малфой обреченно вздохнул.

— Паршиво. Он в больничном крыле.

— Как? Ведь вчера был на занятиях?

— У нашего разбора полетов был несколько иной результат, — он чуть ослабил галстук и огляделся по сторонам. — Я не пойму: здесь жарко или мне кажется?

— Жарко, — Гермиона в подтверждение кивнула на свою сброшенную кофту.

Драко Малфой несколько секунд смотрел на предмет ее гардероба, наконец скинул мантию и, быстро сложив ее, пристроил на край плато.

— Что говорит Помфри? — Гермиона решила сделать вид, что ничего необычного не происходит.

— Да ничего. Говорит: через два дня поправится. Черт. Главное, не найдешь, кто это сделал.

— А сам Том молчит, — подсказала девушка.

Малфой угрюмо кивнул, усаживаясь перед раскрытой книгой. Девушка снова села на свой пуфик в полуметре от него.

— Выделенный абзац? — тут же взялся за дело слизеринец.

— Да. Я прочесть не смогла.

Юноша придвинул книгу ближе и стал читать. При этом он чуть ослабил узел галстука и начал расстегивать манжеты на рубашке.

Гермиона вдруг подумала, как же неуловимо меняется мир вокруг. Ведь эти его жесты — проявление… доверия. Значит, он чувствует себя с ней уютно? Ведь поступает явно бессознательно. Его мысли сейчас заняты непонятными символами. Вон на лбу залегла морщинка, пока напряженный взгляд скользит по строчкам.

Он начал закатывать левый рукав, и тут Гермиону словно молнией пронзило — сейчас она увидит Метку. Несмотря на то, что в комнате было тепло, по спине пробежал холодок. Еще секунда — и подтвердятся все его слова. Что-то в душе кричало и сопротивлялось. Она не хочет этого видеть, она не готова. Она безумно хочет во что-то верить. Пусть беспочвенно и безосновательно, но, пока есть Надежда на то, что она ошиблась…

Девушка зажмурилась.

— Бред какой-то, — послышался его сердитый голос.

Она открыла глаза и посмотрела на его профиль. Лишь бы не смотреть на руку.

— Да уж, — подтвердила она.

И взгляд все-таки скользнул вниз. Сердце замерло и понеслось вскачь. На левом предплечье не было безобразной Метки. Но… как? Как такое может быть? Ведь он сам сказал? А что он сказал? То есть… Она снова что-то выдумала? Девушка еле слышно выдохнула, оказывается, она не дышала несколько секунд. Тем временем он начал закатывать второй рукав, и Гермиона увидела его левое предплечье с внешней стороны. Она сдавленно охнула. Руку пересекали безобразные шрамы, оставленные режущими заклятиями. Гермиона не спутала бы их ни с чем. Не зря же она лучшая по колдомедицине. Юноша оглянулся на ее негромкий возглас и проследил за взглядом. Негромко чертыхнулся и начал опускать рукава.

— Откуда это? — прошептала Гермиона, понимая, что не имеет права на подобные вопросы, но не в силах остановиться. Ведь это — плата за спасение Гарри. Это…

— Упал с метлы, — спокойно ответил Драко Малфой.

— Прямо на режущее заклятие? — откликнулась Гермиона.

— Угу. С этим абзацем что-то не то. Видимо, заклинание. Книгу Брэнд дал?

Гермиона кивнула.

— Я возьму посмотреть. Взамен могу прислать свой экземпляр. Он, правда, потолще, потому что c комментариями и схемами. Сова не дотащит. Захвачу на следующее занятие.

— Хорошо.

Она невольно бросила взгляд на его руки, словно до сих пор видела шрамы под тканью рубашки.

— Да не смотри ты так. Все нормально. Этим отметинам лет сто уже.

— Да? Это по какому летоисчислению с первого сентября прошло сто лет?

Он подозрительно на нее посмотрел.

— Кровь на бинтах в карете, — напомнила девушка.

— А-а-а. Я забыл. Ладно. Ты еще о чем-то хотела поговорить, — напомнил слизеринец.

Гермиона посмотрела на свои руки, лежащие на коленях. Вздохнула.

— В тот день, ну, когда мы у озера разговаривали… — она подняла взгляд.

Он чуть кивнул. Гермиона нервно дернула плечом.

— Гарри упал с метлы.

Драко Малфой прислонился спиной к колонне в виде ствола большого дерева и чуть нахмурился, но никак не прокомментировал начало. Гермиона понимала, что разговаривать о Гарри ему не доставляет удовольствия, но уж придется потерпеть.

— После тренировки по квиддичу он остался на поле с Брэндом, — на этих словах юноша прищурился. — Как говорит сам Брэнд, они разговаривали, а потом он ничего не помнит. Но в это время Гарри сорвался с метлы.

— Откуда у тебя подробности?

— Их видел Хагрид. Он рассказал нам с Роном.

— А-а-а, — разочарованно протянул Малфой, — свидетель — образец красноречия. Я… это… того… — передразнил он лесничего.

— Прекрати! — взмолилась Гермиона. — Рассказ был совершенно нормальный. Хагрид сказал, что Гарри падал слишком медленно, а Брэнд в это время…

— Вытянул руку по направлению к нему, например, — негромко проговорил слизеринец и тут же чертыхнулся.

— Откуда ты знаешь? — сдавленно прошептала Гермиона.

— Черт! — проговорил вместо ответа Малфой. — Брэнд… Брэнд…

— Да что случилось-то? — не выдержала Гермиона.

— Заклинание, — устало проговорил юноша. — В Хогвартсе нельзя трансгрессировать…

Гермиона нетерпеливо взмахнула рукой:

— Я читала историю Хогвартса.

— С помощью заклятия, наложенного на Брэнда, им можно не просто управлять. Можно завладеть его телом и…

Юноша замолчал.

— И что? Что? — Гермиона сдвинулась на самый краешек своего пуфика и нетерпеливо уставилась на слизеринца.

— Его можно сделать порталом…

— Что? — девушка не поверила своим ушам. — Человека? Порталом?

Слизеринец отрывисто кивнул.

— Поттер им нужен живым, потому-то он просто потерял сознание. Никакого сопротивления, никаких проблем. Брэнд остановил падение, а потом он должен был переправить Поттера… Туда, где его ждут.

Драко Малфой замолчал. Наступила зловещая тишина, нарушаемая лишь стрекотаньем волшебных цикад. Гермиона поежилась. Ведь Малфой прав.

— Откуда ты все это знаешь?

— Я читал книгу, которая сейчас у Брэнда.

— Они оба сказали, что у них чувство, словно они путешествовали через камин. У Брэнда и у Гарри…

— А точнее через портал, — слизеринец невесело усмехнулся. — У Поттера фантастическая везучесть. Посуди сама: в который раз он на волосок от гибели, и его спасает чистая случайность. Присутствие переростка, который вздумал прогуляться рядом с квиддичным полем и именно в эту минуту.

Гермиона никак не отреагировала на «переростка». Вместо этого она спросила:

— А что было бы с Брэндом?

Малфой бросил на нее быстрый взгляд и тут же отвел глаза. Снова потянул узел галстука, затем его вовсе развязал, откинул челку в сторону, разгладил брюки на коленях.

— Что должно было случиться с Брэндом?

Когда слизеринец заговорил, голос прозвучал глухо:

— Заклятие, наложенное на Брэнда, означает смерть.

Зловещее слово прозвучало подобно удару хлыста в тишине. Девушка судорожно вздохнула.

— Ты серьезно?

— А ты считаешь, что я тут сижу и шучу такими вещами?

Их взгляды встретились.

— Но Брэнд… Господи, он же совсем мальчик…

Гермиона почувствовала, как слезы наворачиваются на глаза. Вспомнила ямочку на щечке, а еще испуганные глазенки и свое обещание помочь.

— Если бы все удалось, Гарри попал бы к… Волдеморту, — Драко Малфой вскинул голову при этих словах, — а Брэнд был бы мертв?

Он отрывисто кивнул.

— А есть… способ снять заклятие?

— В случае Брэнда — нет.

Гермиона закрыла лицо руками. Сквозь шум в ушах она слышала стрекотание цикад, шелест ветра. Привычные звуки. Словно ничего страшного не происходит.

Она отняла руки и посмотрела на юношу. Он сидел, прислонившись затылком к стволу дерева и закрыв глаза. На его шее пульсировала жилка. А каково ему? Каково это: осознавать, что твой отец причастен к страшным вещам, а ты сам непонятно на какой стороне. Отсутствие Метки давало Надежду на то, что он не будет на той стороне, но разве он будет на этой? Разве станет он помогать людям, убившим близкого ему человека?

— Как твоя мама? — вдруг спросила Гермиона.

Он вздрогнул и открыл глаза.

— Нормально, спасибо, — в вежливом тоне не отразилось никаких эмоций.

— Знаешь, я пыталась представить, чтобы почувствовала на твоем месте, но не смогла. Мне стало слишком страшно и…

— Все нормально, — прервал он поток слов. — Не нужно меня жалеть.

— Да что ты привязался к этой жалости? — рассердилась Гермиона. — Я пыталась сказать, что я… не знаю, как бы вела себя на твоем месте, и то, как ты держишься, это…

— Да, держусь я замечательно, — он усмехнулся. — Макгонагалл сегодня пригрозила отстранить меня от обязанностей старосты, если я буду продолжать снимать баллы в том же темпе.

Гермиона слегка улыбнулась. Это было так странно. Только что говорить о смерти и тут же улыбаться. Но самое удивительное: она постепенно этому училась. А ведь тогда, в шкафу Драко Малфоя, поражалась его диалогу с матерью.

Оба замолчали. Гермиона понимала, что они поговорили обо всем, о чем собирались, что сейчас самое время встать и уйти, но что-то ее держало. Юноша поднял голову и посмотрел на нее долгим взглядом. Гермиона не стала отводить глаз.

— О чем ты хотела поговорить в библиотеке? — нарушил молчание Малфой, пристально глядя ей в глаза.

— Гарри показал мне пуговицу, — она осторожно подбирала слова, чтобы сказать только часть правды. Как она ненавидела эту полуправду. — Я поняла, что видела такое же изображение на твоем перстне. Ты его в ванной забыл в Хогсмите. Помнишь?

— Он объяснил, откуда пуговица?

— Нет.

— И? Ты успокоилась?

— Все произошло слишком быстро. В лазарете Дамблдор сказал, что сам разберется с этой проблемой.

— И ты просто так отступилась?

Он скептически приподнял бровь.

Гермиона посмотрела на крону дерева. Полуправда, полуложь… Чего здесь больше?

— Я устала от всех этих недомолвок и проблем. Я не настолько сильная волшебница, чтобы считать себя способной разобраться во всем. Да, я успокоилась… Ну хорошо, не успокоилась. Просто решила не возвращаться к этому вопросу. Время все расставит на свои места.

— Самое великое заблуждение, — прокомментировал Драко Малфой.

И в этот миг резкий звук раздался над их головами. Гермиона и опомниться не успела, как оказалась сброшенной на пол. Больно ударилась правым плечом то ли о пуфик, то ли о ствол дерева, да еще локоть Малфоя уперся в другое плечо. Девушка попыталась пошевелиться, но была безжалостно придавлена к земле. Она повернула голову и увидела, что Драко Малфой полусидит рядом, одной рукой удерживая ее, а в другой сжимая волшебную палочку. Вот в чем их основная разница: он всегда ждет опасности. Он живет в ней.

— Это сова, — подала голос Гермиона. — Кабинет переделан под Запретный лес, помнишь?

Юноша бросил на нее быстрый взгляд, но палочку не опустил.

Повинуясь внезапному порыву, Гермиона приподнялась, насколько позволяло ее положение, и дотянулась до его волшебной палочки. Она коснулась прохладной древесины и потянула палочку из его руки.

Юноша резко обернулся. Их взгляды встретились. Какая-то пара дюймов разделяла их лица.

— Все хорошо. Это только сова, — прошептала Гермиона и потянула волшебную палочку.

Его взгляд скользнул по ее лицу. Девушка видела, что он еще не до конца успокоился и не вник в смысл ее слов. Просто отреагировал на тихий успокаивающий тон. Гермиона настойчиво потянула палочку. Его рука разжалась. Наверное, этот жест выразил больше, чем могли сказать слова.

Девушка приподнялась и положила его палочку на плато. Он чуть отодвинулся в сторону и отвел взгляд.

— Испугалась?

— Дежавю, — нервно усмехнулась Гермиона, потирая плечо. — Точно такой же вопрос ты задал несколько дней назад в Хогсмите.

— Тогда ты ответила «Нет».

— Я и сейчас отвечаю: нет.

Их взгляды снова встретились. Два подростка сидели рядом на полу в странной комнате. И просто смотрели друг на друга. В этот миг не верилось, что где-то идет война, гибнут люди. Плохому нет места в их мире. Есть место лишь чуду. И оно случилось. Юноша медленно подался вперед и коснулся губами губ девушки. Гермиона зажмурилась. В прошлый раз она сетовала на книги? Нет головокружения? Нет сладкой истомы? Что ж. Она ошибалась, а книги были правы. Гермиона с замиранием сердца почувствовала, как его ладонь скользнула по ее затылку, когда он притянул ее к себе.

Вторая рука осторожно легла на ее плечо. Девушка понимала, что такого водоворота эмоций еще не испытывала. Ощущение его горячих рук… Захотелось, чтобы это никогда не прекращалось. Пусть всегда будет жар этих рук и стук этого сердца, запах ветра и грозы, и сладкое покалывание в груди от того, что она это чувствует. Она живет. В ее жизни есть что-то кроме книг, заботы о друзьях и похвалы преподавателей.

Гермиона подалась вперед, кончиками пальцев коснувшись его щеки. Ведь ей тоже можно? Никто не в силах сейчас что-то запретить. Гладкая кожа юношеской щеки, горячая мочка уха, шелковистые волосы. Пальчики запутались в его волосах. И вдруг… ладонь, лежавшая на ее плече, скользнула по спине. Осторожно, едва касаясь, но в то же время неотвратимо. Ее рубашка задралась от падения, обнажив спину над ремнем джинсов. Горячая ладонь коснулась ее кожи. Оба вздрогнули. Гермиона вдруг осознала, что они одни в пустой комнате. Кроме них — никого… Готова ли она к чему-то большему? Да о каком большем идет речь? Она и к поцелую-то не готова была. Отстраниться? Убежать? Тут она почувствовала, что его рука замерла и больше не сдвинулась ни на дюйм. Этот странный человек снова давал ей право выбора. Не давил, не настаивал. Гермиона вдруг ощутила огромную нежность к этому мальчишке. Он был противоречив в своих жестах и поступках, но он… уважал ее. Это было таким неожиданным открытием. Появилось ощущение того, что рядом человек, полностью владеющий ситуацией. Она почувствовала себя ребенком, который может делать что угодно — наказания не будет. Потому что рядом есть кто-то более взрослый и мудрый. Кто-то, кто намного старше. Не по возрасту — по мироощущению. Девушка скользнула ладонью вниз. Воротник рубашки, расстегнутая верхняя пуговица. Пальцы коснулись цепочки на шее. Медальон. У него такой странный медальон в виде дракона, который смотрел на нее в предпоследний день школьных каникул.

Внезапно что-то изменилось. Гермиона открыла глаза, почувствовав, что он резко отодвинулся. Яркие пятна на щеках, неровное дыхание и… ярость во взгляде. Девушка непонимающе отстранилась. Что она сделала не так? Почему он злится? Юноша резко отодвинулся, уперся спиной в ствол дерева, попытался встать, но поскользнулся и неловко осел снова. Тогда он решил высказать свои претензии сидя. Его взгляд заставил Гермиону отодвинуться подальше и сжать дрожащей рукой ворот своей рубашки, словно защищаясь.

— Что? — негромко проговорила она.

Вопрос прозвучал жалобно.

— Грейнджер, — он говорил еле слышно, почти не разжимая губ, — ты… Ты… соображаешь, что делаешь?

— Соображаю, — с вызовом ответила Гермиона.

Словно не она глупо убегала после первого поцелуя по коридорам Хогвартса, и ей казалось, будто весь мир знает о произошедшем.

— Да ни черта! — юноша резко вскочил на ноги, поднял с земли галстук, который успел соскользнуть, начал лихорадочно застегивать рубашку, повязывать галстук.

Гермиона некоторое время смотрела на него снизу вверх, потом тоже решила подняться на ноги, хотя с большим удовольствием провалилась бы под землю. Малфой зло дернул галстук, никак не желавший завязываться, сорвал его с шеи и засунул в карман, потом подхватил мантию с земли.

— Может, для разнообразия озвучишь возражения? — проговорила Гермиона, удивившись, как ей удалось справиться с голосом — даже не дрогнул.

Юноша резко натянул мантию и повернулся к ней.

— Ты правда так наивна или просто издеваешься?

— Я…

— Ты пришла сюда, наверняка, никого не предупредив, так?

Она не стала отвечать. Это и так очевидно.

— Мы одни в кабинете. Нам не по пять лет, хвала Мерлину. И ты… ты…

— Вообще-то, поцеловал меня ты, — Гермиона постаралась не покраснеть от этой фразы. Получилось плохо.

Юноша досадливо махнул рукой:

— С тобой разговаривать бесполезно.

Он быстрым шагом направился к двери. На пороге резко развернулся:

— Ты понимаешь, чем может закончиться твое легкомыслие?

Гермиона открыла рот высказать ему все, что думает, но он не стал слушать.

С грохотом захлопнул дверь.

Официально заявляю, что я дура. Несколько часов искала тему. Вроде нашла. Но она меня чем-то не устроила. Начала искать другую. Нашла. Опять не то. С третьей было то же самое. А потом я разозлилась и вернула старую. Благо в Worde её сохранила. Короче, у меня творческий кризис.

noland :

dechocolatcroissant :

soundoflove :

shawshank :

halo :

acciooliver :

fuck-california :

(via this-is-zaebisya )

Занимаюсь поисками новой темы) эта надоела))

Beautiful Alaan *__*