☾☾☾

Джейн Ашер в фильме "Глубина" 1971

"Интуиция - это способность головы чувствовать жопу» 

«Секс стал для меня чем-то очень важным еще в 14 лет. Мне было плевать, как и с кем это происходило. Для меня был важен лишь сексуальный опыт. Поэтому когда после школы я привел домой одного паренька и трахнул его на своей кровати, это просто добавило мне опыта. А потом я подумал: ну, если я когда-нибудь попаду в тюрьму, я, кажется, знаю, как там не заскучать.» 

«Я не пророк и не чувак из каменного века. Я простой смертный с задатками супермена. И я все еще жив.» 

«Очень немногие могут сказать: я люблю человечество. Я не из них.» 

«И эти дети, на которых вы плюёте, когда они пытаются изменить свой мир, неуязвимы под напором ваших советов. Они прекрасно понимают, что с ними происходит.»

«Я не совсем атеист, и это меня беспокоит.» 

«Сексуальность и то, откуда она происходит, это очень странный вопрос. Сексуальность, к примеру, есть во мне, и это все что я могу сказать.»

«Старайтесь брать лучшее от каждого мгновения. Мы не развиваемся. Мы никуда не идем.»  __________________

Я вижу себя огромной огненной кометой, летящей звездой. Все останавливаются, показывают пальцем и шепчут в изумлении «Посмотрите на это!» А потом — фьють, и меня уже нет. И больше они никогда не увидят ничего подобного и никогда не смогут меня забыть. Никогда.(с) Джим Моррисон

Джон: "Мы жили в одном из домов, похожих на дом Дорис Дэй, и приняли кислоту втроем - Ринго, Джордж и я. И кажется, Нил. Пол отказался наотрез, и мы безжалостно повторяли: "Мы все принимаем ее, а ты - нет". Прошло немало времени, прежде чем Пол последовал нашему примеру.
Мы не могли есть, мне это никак не удавалось, мы просто брали еду руками. Там были люди, которые прислуживали нам, а мы просто побросали всю еду на пол. Когда мы вышли в сад, появился репортер Дон Шорт. Для нас это был всего лишь второй подобный опыт, и мы еще не знали, что кислоту лучше принимать в охлажденном виде, - мы просто приняли ее. И вдруг мы заметили репортера и задумались: "А как нужно вести себя, чтобы выглядеть как ни в чем не бывало?" Нам казалось, будто мы что-то вытворяем, но мы ошибались. Мы думали, любой поймет, что с нами. Мы перепугались, стали ждать, когда он уйдет, а он удивлялся, почему он не может подойти к нам. Нил, который никогда не принимал кислоту, но на этот раз попробовал ее, все равно оставался нашим администратором. Мы попросили: "Отделайся от Дона Шорта". А Нил не знал, как это сделать - он просто напрягся.
После того как мы приняли кислоту, пришел Питер Фонда, уселся рядом со мной и зашептал: "Я знаю, что значит быть мертвым". Вот этого мы не желали слушать Мы поймали кайф, светило солнце, танцевали девушки (кажется, из "Плейбоя"), все было прекрасно, на дворе стояли шестидесятые годы. А этот тип, с которым я не был знаком, который не снял "Easy Rider", да и вообще ничего не снял, подходил к нам, нацепив темные очки, и твердил: "Я знаю, что значит быть мертвым". И мы старались отделаться от него, потому что он был занудой. Когда ты под кайфом, это страшно: "Не говори мне об этом. Я не хочу знать, что значит быть мертвым".
Эти слова я вставил в песню "She Said, She Said", только заменил "он" на "она". Так появились слова: "Она сказала, она сказала: "Я знаю, что значит быть мертвым". Это песня о кислоте".

Для меня и для моей семьи это полная катастрофа. Линда была, и остается до сих пор, любовью моей жизни. Последние два года мы провели в борьбе с ее болезнью. Это было кошмаром.
Она никогда не жаловалась, и всегда надеялась победить свою болезнь. Этому не суждено было случиться.
Наши замечательные дети - Хизер, Мэри, Стелла и Джеймс - проявили невероятную стойкость в течение этого времени, и Линда продолжает жить в них всех.
Храбрость, которую она проявляла в борьбе за то, во что верила - вегетарианство и защиту животных - была невероятна. Много ли нашлось бы женщин, которые в одиночку, рискуя быть осмеянными, осмелились бы выступить против таких оппонентов, как комитет мясной промышленности? И не просто выступить, но и добиться успеха.
Из-за того, что Линда вела уединенный образ жизни, люди, не знавшие ее достаточно хорошо, видели лишь верхушку айсберга. Линда была добрейшей женщиной, которую я когда-либо встречал, самым невинным существом.
Все животные для нее были как персонажи из диснеевских фильмов, заслуживающими любви и уважения. Она никогда не обращала внимания на злые языки и пересуды. Тут характер у нее был железный. Ее трудно было упрекнуть тем фактом, что она упивалась титулом Леди МакКартни. На вопрос, обращаются ли к ней как к Леди МакКартни, она отвечала: "Кажется, однажды кто-то разок назвал. "
Мне выпала честь быть ее любимым на протяжении 30-ти лет, и все это время, за исключением одного вынужденного случая, мы ни разу не проводили ни единой ночи порознь. Когда нас спрашивали, почему так происходит, мы отвечали: "А ради чего разлучаться? "
Немного есть фотографов, которые могли бы сравниться с Линдой по мастерству. Она умела видеть красоту, ее снимки наполнены интенсивной честностью.
Линда была прекрасной матерью. Мы всегда говорили, что хотим одного - чтобы дети выросли с добрым сердцем. И они выросли именно такими.
Наша семья так близка, что ее смерть оставила зияющую пустоту в нашей жизни. Это никогда не пройдет, но нам предстоит смириться с этим.
Самой лучшей данью уважения для нее было бы то, чтобы как можно больше людей стало вегетарианцами. С огромным разнообразием пищи, которая доступна в наши дни, это гораздо проще, чем многие думают. Она занималась бизнесом только по одной причине - спасти животных от жестокого обращения нашего общества и старых обычаев, которые позволяют издевательства над ними.
Меньше всего она хотела быть бизнесменом, однако, отстаивая права животных, работала неустанно, и, в конце концов, стала магнатом пищевой промышленности. Однажды ей сказали, что конкурирующая фирма копирует ее продукты; на что она ответила - "Отлично! Теперь я могу отойти от дел!" Бизнесом она занималась не ради денег.
Под конец, окруженная теми, кто ее любил, она ушла быстро и не страдала.
Когда она отходила, дети и я были рядом. Они все успели сказать, как сильно они ее любят.
В последний момент, я прошептал ей: "Ты верхом на своем великолепном аппалузском скакуне. Прекрасный весенний день. Мы едем по лесу. Кругом цветут колокольчики, а сверху чистое синее небо.''
Едва я успел закончить фразу, как она закрыла глаза и с легким вздохом умерла.
Она была уникальным человеком, а окружающий мир - это лучшее место, позволяющее понять ее природу.
Ее послание любви всегда будет жить в наших сердцах.
Я люблю тебя, Линда.
Пол.

Когда Джордж Харрисон умирал от рака, и Ринго Старр приехал прощаться с ним, он не мог остаться до конца, потому что у его дочери была срочная операция на мозг. Когда Ринго рассказал об этом Джорджу, тот спросил:
— Хочешь, я поеду с тобой