Это не твой полёт, друг

Я тебя часто. Неистово.
В губы. В глаза. В запястья.
Я тебя много. Воистину.
В шею. В сердце. На счастье.

Я тебя сильно и рьяно.
Я тебя больно и страстно.
Мне тебя хочется пьяным,
Но трезвым тоже прекрасно.

Целуешь так нежно, грубо
Затыкая мне крики в глотке.
Кто я тебе? Подруга?
Любовница? Рыбка к водке?

Я тебя буду. Вечно.
А если других, то не очень.
Я тебя ласково. В плечи.
Если захочешь, впрочем…

а он в нее — c головою, как в омут.
зацеловал на сердце все ее трещины.
он никогда не отдаст никому другому,
свою
бесконечно
любимую женщину.

а тебе все никак не плачется, не кричится, не пьется в хлам. хрупкой девочкой в черном платьице ты мерещишься зеркалам. острой болью насквозь пропорота обескрыленная спина. ты любуешься мокрым городом из автобусного окна.

ты любуешься мертвым городом - календарь отмеряет дни. ты, конечно же, слишком гордая, чтобы первой ему звонить, и не помнишь, сказать по совести, ни причин, ни имен, ни дат. .росыпаться с утра так горестно, так бессмысленно, что беда.

а земля потихоньку вертится, и не вырваться, хоть убей. петербург не прощает верности тем, кто сахарней и слабей. март привычен глушить рыдания. жадно чавкает снежный гной.
ты обманута ожиданием. ты отравлена тишиной.

так иди же, храня молчание, серой тенью стелись у ног, словно сердце твое - отчаянный, рваный маятник-бегунок.
злая девочка в черном платьице.. обескрыленная спина..
а тебе все никак не плачется,
и не хочется
нихрена.

Не ругайте себя за прошлое, вы пытались быть счастливыми.

Глинтвейн

Ингредиенты:

750 мл красного сухого вина
1 целая палочка корицы
10-12 штучек целой гвоздики
2-3 звездочки бадьяна
10 коробочек кардамона
1 ч.л. без горки целых семян кориандра
2 ч.л. целого душистого перца
маленький кусочек мускатного ореха (по желанию)
3-4 ст.л. меда или сахара (количество регулируем по вкусу)
2-3 полоски цедры лимона или апельсина
2 ст.л. бехеровки

Пряности кладем в ступку и слегка толчем. Затем вместе с цедрой кладем в небольшой ковшик, заливаем 2/3 стакана воды и добавляем сахар.

он говорит: «только давай не будем сейчас о ней,
просто не будем о ней ни слова, ни строчки.
пусть она просто камень в саду камней,
и ерунда, что тянет и ноет других сильней,
словно то камень и в сердце, и в голове, и в почке».

он говорит: «мне без неё даже лучше теперь - смотри.
это же столько крови ушло бы и столько силы,
это же вечно взрываться на раз-два-три,
а у меня уже просто вымерзло всё внутри.
да на неё никакой бы жизни, знаешь ли, не хватило».

он говорит: «я стар, мне достаточно было других,
пусть теперь кто-то ещё каждый раз умирает
от этой дурацкой чёлки, от этих коленок худых,
от этого взгляда её, бьющего прямо под дых…»
и, задыхаясь от нежности, он вдруг лицо закрывает. он говорит: «только давай не будем сейчас о ней,

просто не будем о ней ни слова, ни строчки.
пусть она просто камень в саду камней,
и ерунда, что тянет и ноет других сильней,
словно то камень и в сердце, и в голове, и в почке».

он говорит: «мне без неё даже лучше теперь - смотри.
это же столько крови ушло бы и столько силы,
это же вечно взрываться на раз-два-три,
а у меня уже просто вымерзло всё внутри.
да на неё никакой бы жизни, знаешь ли, не хватило».

он говорит: «я стар, мне достаточно было других,
пусть теперь кто-то ещё каждый раз умирает
от этой дурацкой чёлки, от этих коленок худых,
от этого взгляда её, бьющего прямо под дых…»
и, задыхаясь от нежности, он вдруг лицо закрывает.