танцы на стёклах

huli :

я уверен что с утра буду думать по другому,
но такая мысль пришла и от этого стрёмно

Гуф

xolodno :

ну что еще для счастья надо, если он пишет "ты самая любимая и родная девочка на земле"?

xolodno :

мне не привычно открывать сообщения от тебя и читать в них "люблю". сводит коленки и слегка кружится голова. пару дней, и я признаюсь, что тоже люблю тебя.

… А по воскресеньям и памятным датам

Обычно бывает глумливо поддатым.

Сюжет изрядно избит и жалок -

Мы обойдемся без реверансов:

Он любит страшных провинциалок,

И потому у меня нет шансов.

Парализуя солнечным "Ну, в четверг?" -

Опытно, аккуратно, до костных тканей.

Самым необратимым из привыканий,

Где-то внутри всплывающим брюхом вверх.

А они говорят: Не лезь!

А они говорят: Уважь,

Что в тебе за резь?

Что в тебе за блажь?

Где в тебе тайник?

Где в тебе подвох?

Ты мой первый крик.

И последний вздох.

Глядя в глаза с другой стороны воды.

Шейкером для коктейля полов и наций.

Самой невозмутимой из интонаций,

Вывернутой в синоним большой беды.

А они говорят: Не здесь!

А они говорят: Не трожь!

Что в тебе за спесь?

Что в тебе за дрожь?

Это что за взгляд?

Это что за тон?

Ты мне верный яд

И предсмертный стон.

Спутавшимся дыханием, как у двух

Мальчиков, засыпающих в позе ложек.

Выстрелами. Сиренами неотложек,

Чтобы от страха перехватило дух.

А они говорят: Позволь!

А они тычут пальцем: Вон!

Что в тебе за боль?

Что в тебе за звон?

Побежишь - мы в бок

Сыпанем свинца.

Если ты мне бог -

Значит, до конца.

Я войду к тебе без стука

С миной безразличия.

Замечательная штука

Мания величия!

Уходи давай, пропадай по своим делам,

И ходи в старых майках - правда, больших рок-звездах.

Не смотри, как меня тут складывает пополам

И из каждой треклятой поры уходит воздух.

В схеме сбой. Верховный Электрик, то есть,

Постоянно шлет мне большой привет:

Каждый раз, когда ты садишься в поезд,

У меня внутри вырубают свет.

Ну, разрыв контакта. Куда уж проще –

Где-то в глупой клемме, одной из ста.

Я передвигаюсь почти наощупь

И перестаю различать цвета.

Я могу забыть о тебе законно

И не знать – но только ты на лету

Чемодан затащишь в живот вагона –

Как мой дом провалится в темноту.

По четыре века проходит за день –

И черно, как в гулкой печной трубе.

Ходишь как слепой, не считаешь ссадин

И не знаешь, как позвонить тебе

И сказать – ты знаешь, такая сложность:

Инженеры, чертовы провода…

Мое солнце – это почти как должность.

Так не оставляй меня никогда.

Слушай, нет, со мной тебе делать нечего.

От меня ни добра, ни толку, ни просто ужина –

Я всегда несдержанна, заторможенна и простужена.

Я всегда поступаю скучно и опрометчиво.

Не хочу ни лести давно, ни жалости,

Ни мужчин с вином, ни подруг с проблемами.

Я воздам тебе и романами, и поэмами,

Только не губи себя – уходи, пожалуйста.

Твои друзья – они умеют жить.

Умы большие, и притом не снобы.

Ты просишь их любить тебя до гроба,

Забыв, что это нужно заслужить.

— Ваше имя

Нигде не значится.

— Я - богиня?

— Вы неудачница.

Мне бы только хотелось, чтобы

(Я банальность скажу, прости)

Солнце самой высокой пробы

Озаряло твои пути.

Мне бы вот разрешили только

Теплым ветром, из-за угла,

Целовать тебя нежно в челку

Цвета воронова крыла.

Мне бы только не ляпнуть в шутку -

Удержаться и промолчать,

Не сказав никому, как жутко

И смешно по тебе скучать.

и я голосом Коляна из "Реальных пацанов" читаю Веру Полозкову. читаю самой себе и плачу тоже сама по себе, за неимением кого-то, кому можно было выплакаться и вычитаться.

а так вообще one love.

В свежих ранах крупинки соли.

Ночью снятся колосья ржи.

Никогда не боялась боли -

Только лжи.

Индекс Вечности на конверте.

Две цыганки в лихой арбе.

Никому не желала смерти.

Лишь себе.

Выбиваясь из сил, дремала

В пальцах Господа. Слог дробя,

Я прошу у небес так мало…

Да, тебя.