Моя жизнь в принципе никогда не шла как по маслу. Сколько себя помню, я зачем-то утопала в сравнениях не в свою пользу, зарываясь в ещё большей яме, чем прежде. Вроде как потом, примерно после 25, наступил период оптиху*зма. Только теперь, с частыми болезнями, которые после 30 переносятся тяжелее, стало понятно, что этот клоунский оптиху*изм не более, чем фасад или даже строительные леса для моего прежнего состояния, которое никуда и не думало исчезать. Просто для всех, чтобы не быть одной (а одной не справиться), я должна держаться. Должна идти вперед. Должна натягивать на себя улыбку, даже когда внутри будто одно г0вно. В итоге фасад рухнул, и никакого боевого настроя и в помине не просто нет — его не было.

Мне легче было на приемах, тогда я хотя бы поняла, что на самом деле касаемо своего настроения никому ничего не должна изображать. Хотелось плакать — рыдала в голос. Злилась — кричала: на работе однажды наорала на безответственного мужика-завхоза, которому я ростом была по подмышку. Тогда он и возразить-то ничего не смог, опешил, послушно сел записывать инструкции.

Сейчас как-то опять всё неприятно закрутилось в тугой сложный узел, настоящее во мне будто закупорено, но я упорно должна вытаскивать из себя хорошее. Да нет его и близко, нет, сплошной самообман.