Под этот Новый год я традиционно виделась с девчонками-одногруппницами. В какой-то момент нашей встречи я, несмотря на периодическую беготню за своим ребенком (дочка нет-нет, да хватала без разбору с низкого стола роллы, несколько раз обливалась компотом и нещадно дергала ёлку), все-таки ощутила, что меня… отпускает. Отпускает внутри от тягощего чувства то ли вины, то ли должности и бесконечной обязанности, и мне становится л-е-г-к-о на душе. Так, как давно не было. Так, как я забыла, что может быть. По нескольку месяцев подряд я с глазу на глаз не говорила с подругами на отвлеченные от бытовых задач и проблем свободные темы. Я даже вслух произнесла: «Как же классно себя чувствовать сейчас, пока сидим здесь, без моих обычных забот. Приеду домой — и всё начнется опять». Разговор поддержала подруга, у которой мама, как я узнала в тот вечер, однажды забрала к себе в дом своего отца, когда тот уже не мог самостоятельно себя обслуживать, и ухаживала за ним… 20 лет. Где я сидела, там моя челюсть от шока и упала, как только я услышала срок. В первой декаде февраля исполнится ровно 5 лет, как я тяну совместную лямку жизни. И никто не знает, как и что именно будет дальше.

Та 26-летняя я почти сразу словила нотки не своей жизни как единственная в атомарной семье. Однако не ушла. Остается только догадываться о договоре душ, заключенном перед текущим земным воплощением.