знаешь, что есть беда, несчастье, даже горе?

нет, не лето в асфальте, когда так хотелось моря.

нет, не два человека, кричащих друг другу споря–

я тебя никогда не любил.

не поломанный ноготь, не кружка разбитая оземь,

не будильник, что ставил к шести, а пропел он в восемь,

не противный февраль, не безумно холодная осень,

пережить это хватит сил.

а беда–это знать расписание у больнички,

апельсины не нужные через окно сестрички,

в белом-белом халате, занятой перекличкой,

не понятно зачем,

но все же передавать.

потому что помочь не можешь ничем, что кроме

затаиться в пустом, холодном, безродном доме,

будто это не он, а ты утонула в коме,

и больничною койкой стала твоя кровать.

или, вот ну представь на секунду, ты очень старый,

абсолютно один, озлобленны тротуары

льдом безжалостным, от подъезда и до базара

не дойти. но идешь тихонечко–

там еда.

и идешь, и скользишь, и страшно от слова очень,

потому что ты–стар, и Бог тебя обесточил,

потому что один, хоть он подарил двух дочек.

и вот это беда, понимаешь?

вот тут беда.

я могу продолжать–детей про без мам и папы,

про отмерзшие на морозе у кошек лапы,

и про мир равнодушный, а ты мне тут про стартапы,

про упавшие ставки.

что там с твоей душой?

ведь тебе повезло, ты вырос в семье под крышей,

и горбушку твою навряд ли погрызли мыши.

вот пока есть глаза, и руки, и ноги, слышишь?

мы не знаем беды.

ты понял? –все хорошо.