I

мало радости ждать трамвая в одиночестве на кольце.

всё, что медленно забываешь - отпечаталось на лице.

связь пропала - смени тарифы, абонентам иным под стать.

наплевать на стихи и рифмы. и на прочее наплевать.

дни туманны, и воздух горек. нет бы всё по-другому, но -

перед взором всё тот же город, с той же улицей, где темно.

и когда б соблюдать обычай, то, чем жил, в дневнике храня,

вряд ли много б нашлось отличий одного от другого дня.

и уже не понять, где правда невзначай переходит в ложь,

и от жизни в режиме «авто» до смертельного устаёшь.

II

мало радости быть заплатой на отрепье дурных времён.

не труби о беде, глашатай, - будешь проклят и заклеймён.

век суров: мы живём и дышим, а другие, презрев табу,

променадом по скользким крышам искушают свою судьбу.

но покуда на дне колодца видно небо, что над тобой - сердце бьётся,

как прежде, бьётся, а, верней, продолжает бой.

это значит, что я не сгину, как бы ни был резон высок -

оттого ли, что выстрел в спину предпочтительней, чем в висок;

оттого ли, что жизнь прекрасной предстаёт ещё вопреки прозорливцам,

которым ясно, что случится в конце строки.