Что нас не убивает, то делает злее.
На жизнь, на на себя, на чужих и на близких.
Кричащими вновь: "Ты ещё пожалеешь! Я буду всё помнить лет двести, иль триста! Я буду всё помнить, ведь время не лечит, пойду по прямой, клинья вышибу клином. Ударю того, кто меня покалечил, найду себе новую половину". Но вот не выходит, а память лишь давит. И нет половины, чтоб прямо по ГОСТу, такой, чтоб ошибки все кто-то исправил, чтоб нужного цвета и нужного роста. Улучшенной версии сверхчеловека вдруг ждать надоело, но что тут поделать? А память не дремлет, а с ней ты - калека, ещё пара слов - и дойдёшь до предела. Всё ведь по плану, всё чётко и метко, но ты, будто фальшь в незапятнанном хоре. Не нужен. И чувства все чёрною меткой за шкирку возьмут и швырнут прямо в море. А там уж, как хочешь. И без репетиторов плавать научишься, будешь терпеть. Хочется, чтоб кто-нибудь, будто свитером, словами своими сумел бы согреть. Плевать, что нервозный, дурной, обозлённый, сукам ведь тоже охота тепла. "Я буду десятым твоим, миллионным, ты только люби, а число - мишура". Так можно жить, поболит и отпустит, если есть рядом такой человек,
который обнимет, прижмёт, не отпустит, когда хочешь вдруг сократить себе век. Иначе нельзя в этом чокнутом мире, боль выбивается только любовью. Сотни волков в опустевших квартирах на фото когда-то любимых завоют.
Что нас не убивает, то делает злее, то сделает нервным и крышу сорвёт. Все сволочи ждут, что их кто-то согреет. Тоже ведь ждут. Только кто так рискнёт?