endlessly

Я буду преследовать тебя до двери.
Смотреть, как ты приказываешь себе стоять.
Ты будешь клясться мне в любви.
И я тебе тоже
врать

я смеялась навзрыд и плакала невпопад,
ревновала тебя к одежде, к часам, к рулю…
…
но все это было тысячу лет назад.
я не люблю тебя. слышишь? уже не люблю.

мне говорят: твой кофе крепче всех алкогольных;
мне говорят: твои мысли точат тебя, как яд;
я говорю: весна — время безумных и вольных;
я говорю: я счастливая. не поднимая взгляд.

— у тебя в глазах слёзы!
- думаешь?
- вижу!
- да нет.. это просто соринка..
ты твердил «никогда-никогда не обижу..»
а теперь – «не твоя половинка..»

- у тебя в сердце боль!
- думаешь?
- чувствую!
- да нет.. это просто обида..
я в последние годы всегда хожу грустная..
улыбаюсь и то для вида..

- у тебя в мыслях мрак!
- думаешь?
- знаю!
- да нет.. просто что-то тревожит..
очень сложный вопрос для себя решаю -
«без тебя кто прожить поможет?!»

.. не сдержалась я.. слёзы хлынули..
не стерпела обиду обильную..
ну а ты, уходя, вымолвил:
«ты всё выдержишь! ты же сильная!»

Она надо мной издевалась, мама!
Она рассмеялась мне дерзко в лицо!
Стояла напротив, горда и упряма,
Как будто беседу вела с наглецом.

Она на меня разобиделась, мама!
Она не ответила даже, за что!
Грустила и молча меня убивала,
И всё ей казалось безумно смешно.

Она назвала меня, мама, мальчишкой!
Наивным и глупым, не знающим слёз.
А я был, наверное, холоден слишком,
Но я-то подумал, что всё не всерьёз!

Зачем о любви ты мне в детстве читала?
Хватило мне сказок, спасибо, довольно!

Она почему-то заплакала, мама.
И мне отчего-то вдруг сделалось больно…

Татьяна Красильникова

Всё куда-то я бегу, —
На душе темно и тошно,
У кого-то я в долгу,
У кого — не помню точно.
Всё труднее я дышу,
Но дышу — не умираю,
Всё к кому-то я спешу,
А к кому и сам не знаю.
Ничего, что я один,
Ничего, что я напился,
Где-то я необходим,
Только адрес позабылся.
Ничего, что, я сопя,
Мчусь по замкнутому кругу, —
Я придумал для себя,
Что спешу к больному другу.
Опрокинуться в стогу,
Увидать Кассиопею, —
Вероятно, не смогу,
Вероятно, не успею…

Леонид Филатов

Как часто незаслуженно любимы,
Но разве счастье требует заслуг,
Когда влечет, влечет неодолимо,
И тело хочет нежных, теплых рук?
Как часто нас целуют по ошибке,
Как часто в поцелуе нет любви,
И как надежды пламенные зыбки,
И чувства расставания легки.
И как порою все же одиноки,
Ведь одиночество — вот главная беда,
И как прельщают все же нас пороки,
Лишь состраданье не прельщает никогда.
Как часто в едкой грусти и печали
Мы одиноко плачем об одном —
О, скольких в этой жизни повстречали,
А скольких встретим мы еще потом.
Но как же мало в этих взглядах чувства,
Лишь одиночество сближает нас на миг,
А дальше, дальше только пусто.
Там лишь души оледенелой крик.
Но сердце, сердце хочет быть любимым,
И разве счастье требует заслуг,
Когда влечет, влечет неодолимо,
И тело хочет нежных, теплых рук?

Вова

Я все простил: простить достало сил,
Ты больше не моя, но я простил.
Он для других, алмазный этот свет,
В твоей душе ни точки светлой нет.

Не возражай! Я был с тобой во сне;
Там ночь росла в сердечной, глубине,
И жадный змей все к сердцу припадал…
Ты мучишься…я знаю…я видал…

Иннокентий Анненский

Как соломинкой, пьешь мою душу.
Знаю, вкус ее горек и хмелен.
Но я пытку мольбой не нарушу.
О, покой мой многонеделен.

Когда кончишь, скажи. Не печально,
Что души моей нет на свете.
Я пойду дорогой недальней
Посмотреть, как играют дети.

На кустах зацветает крыжовник,
И везут кирпичи за оградой.
Кто ты: брат мой или любовник,
Я не помню, и помнить не надо.

Как светло здесь и как бесприютно,
Отдыхает усталое тело…
А прохожие думают смутно:
Верно, только вчера овдовела.

Анна Ахматова

Ты сегодня со мной смеялся!
Никогда не забуду тот миг,
О котором придумала стих,
Потому что ты мне улыбался!

Ты сегодня со мной шутил!
И обидеть меня боялся,
И тепло так со мной прощался,
Словно ласки и солнца просил!

Ты сегодня не то что вчера!
У тебя будто выросли крылья,
Ты исполнился чувством всесилья,
У тебя загорелись глаза!

Мне казалось, что всё это сон!
Словно я побывала в сказке
В самой радужной, красочной маске
И не слышала голоса звон!

Я хочу, чтоб так было и завтра!
Ну а ты, ты-то хочешь, родной?
Как же грустно и плохо одной!

Ты меня не забыл, ведь правда?

Татьяна Красильникова

я не скучаю — верьте! — не скучаю!
мне хорошо живется и без Вас.
Вы были будто сахаром для чая,
и растворились мигом, в один час.

я, верьте, больше не горю и не горюю!
забыла я, что значит — вспоминать.
и дай же Бог, чтобы нашли другую,
с которой будет тишь и благодать.

по Вам я, верьте, больше не тоскую!
и строчки перевесили всю грусть.
да где ж найдете Вы теперь такую,
что выучит всего Вас наизусть?

Яна Сергеева

вся эта музыка
уносит меня
в даль воспоминаний.
все фотографии, стиль рассказов,
болтовня.
нет, мне не хочется много признаний,
мне хочется много
тебя.

да черт бы побрал эти все твои взгляды, намеки, улыбки, звоночки,
и черт бы побрал тебя вот такого, вместе с твоими ухмылками.
хоть застрели, но не напишу для тебя ни единой строчки,
какими бы ни были чувства под кожей живыми и даже пылкими.

не напишу! из противнейших чувств, из бессмысленных этих принципов,
чтоб было тебе несладко и чтоб ты не думал, что я – тебе,
ты не из касты рыцарей, ты ведь не тянешь даже на принца,
разве что на оленя в упряжке в праздничном декабре.

мне наплевать, с кем ты спишь и кого зажимаешь в объятиях,
мне наплевать, что ты думаешь, когда смотришь в мои же карие.
успел побывать мне и мил, и нужен, и почти неприятен,
избалованный тип и простой деревенский парень.

и не думай себе, что я видела сны и мечтала о чем-то большем,
мне по факту уже остыть, как остыл в ночь на кухне чай,
я никогда не сумею стать для тебя верной, милой, хорошей,
я не такая, да и не нужна мне эта дурная печать.

ты говорил, что не нужно курить, что для девушки это жутко,
а я говорила, чтоб ты замолчал, поскольку мне просто плевать,
мы злились, смеялись, хотели, смотрели и ссорились не на шутку,
пили полночи на кухне виски, и к черту, что рано вставать.

да черт бы побрал эти все твои взгляды, улыбки, намеки, звоночки,
я в себе дрессирую железный нрав, силу воли, походку твердую,
но ведь я обещала, что не напишу для тебя ни единой строчки,
а на самом-то деле, уже дописала эту – двадцать четвертую.

Господи, как я завидую тем кто ещё влюблён,
тем кто не шагнул за эту черту - "должен/должна".
я с нежностью смотрю на тех кто окрылён
первым несмелым "мой",
хрупким и нежным "моя".

Не заступивших за грань - "после ссоры отличный секс",
всё ещё верящих в однозначность слов и звонков.
В них всё ещё запущен тот самый процесс,
что позволяет чувствовать всем нутром
и не ругаться из-за пустяков.

Господи, как же они прекрасны, когда вдвоём,
вот он её нежно целует, смотри!
а она дрожит.

Как я завидую тем, над которыми загораются фонари,
он ей шепчет: "мы же лучшие, вот скажи… "

Он её словно пёс - оберегает и сторожит,
она его трепет между ушей и целует в нос…

Господи, как я завидую тому, кто её смешит,
как я хочу стать той - у которой не написан в глазах вопрос.

Мне б только заглянуть в твои глаза,
И там увидеть чувства глубину.
Когда все против будут, буду — за,
Ты только не оставь меня одну.
Мне б только заглянуть в твои глаза,
И я пойму, что есть еще любовь,
Я за тобой пойду, я буду за,
Лишь только быть любимой вновь и вновь.
Мне ничего не надо от других,
Лишь только свет твоих печальных глаз.
Как жить смогу без крепких рук твоих?
Терять, опять терять…в который раз.
И вечер будет горек, как слеза,
И свет померкнет, станет тусклым свет…
Мне б только заглянуть в твои глаза…
…И там найти, найти на все ответ.

Вова