С гордоподнятым факом

завтра с товарищем уезжаем в Гермашку на недельку. буду по вам скучать=**

— вы в нем немного утонули.
— это верно, — сказала я, думая не о пальто.

Франсуаза Саган, "смутная улыбка"

не выходи из комнаты, не пей медовухи
зачем тебе солнце, если повсюду шлюхи?
за дверью бессмысленно все - деньги, друзья, работа
не выходи из комнаты, сделайся идиотом

о не выходи из комнаты, не садись в троллейбус
потому что жизнь твоя - это бессмысленный ребус
который останется тайной. если любовь приснится -
перекрестись и выпей скорей водицы.

не выходи из комнаты, придумай себе отмазку
мол "жизнь - это боль и я не поверю в сказку,
что может быть лучше и свет обуздает тьму "
не выходи, поверь себе самому.

о не выходи из комнаты. включи погромче динамик!
и пой, но не громко - не порть настроение маме!
на кухне едой запахло, кажется что борщом.
поешь его. нужно ли что еще?..

не выходи из комнаты. о пускай только вэбка
видит лицо твое, а точнее - слепок
твоего лица. и вообще - зачем это, если можно вусмерть напиться?
не выходи из комнаты! на улице не столица.

не будь дураком! откуда ведь всем им знать,
что жизнь как наркотик, и нужно с нее слезать.
не выходи из комнаты! о, просто запрись в ней
шкафом от радости, горести, мыслей, посылок, писем.

Иосиф Бродский cover/

День Велосипеда (англ. Bicycle Day) — 19 апреля 1943 — дата, когда доктор Альберт Хоффманн преднамеренно, первым из людей, принял ЛСД.

я читаю тебя по строкам.
отголосками всех имен.
и во мне тихо шепчет тревога
«он в тебя ничерта не влюблен».

она любит дешевые клубы,
вечеринки до ночи, разврат,
и целует едва знакомые губы,
и с ним, не встречает закат.

он звонит ей ночью взволнованный,
переживая где она, как,
и он в чувствах своих закованный,
надевает серый пиджак.

он бежит к ней на чертовы поиски,
она пьет несчётный бокал,
в его глазах видны грусти отблески
, так он ее еще не искал.

он находит ее и целует,
ее холодом давно он простужен,
этот парень ее действительно любит,
только он ей не нужен, не нужен.

он приходит, когда у тебя потолок заплёван.
он приходит, когда ты готова убить любого,
кто напомнит тебе о времени года\суток,
он приходит, когда забываешь, как бьют посуду,

потому что в твоих стаканах утихли бури.
он всегда не в себе, он смеётся и много курит,
он слегка утомлён бесконечными after-party..
и глаза у него такие, что можно спятить.

он приходит, и ты забываешь про сон и пищу.
он не ищет любви, он давно ничего не ищет.
он садится напротив, гитару берёт и разом
твоя жизнь накрывается медным гремучим тазом.

это мальчик «пиздец», это мальчик «сушите-вёсла»,
это мальчик «плевать-я-хотел-что-случится-после»,
это мальчик «сегодня-здесь-завтра-в-Амстердаме»,
это мальчик «шизофрения-не-за-горами».

у него то пожар, то потоп, то медные трубы,
он бывает пронзительно нежным, но чаще грубым.
он молчит, запивает твои откровенья чаем,
выгибается раненым тигром, когда кончает.

он целует твою ладонь, говорит "спасибо",
ты встаёшь на дыбы, ты как будто висишь на дыбе.
он уходит, и ты сползаешь по стенке на пол,
опрокинув стаканчик ядрёных сердечных капель.

он уходит, и ты понимаешь, что это финиш,
собираешь себя по частям и опять половинишь,
четвертуешь, рыдаешь, роняешь себя с балкона,
каменеешь у зеркала, как Медуза Горгона.

это мальчик «привет», это мальчик «какая-жалость»,
это мальчик «я-не-припомню-где-мы-встречались»,
это мальчик «таких-не-любят-таких-стреляют»,
это мальчик «пиздец».
ты жива ещё?
поздравляю.

нам с тобой
нужно
моря южного
две бутылки,
дешевого, местного производства.
книги про садоводство Виана,
глаза красного мальборо,
теплая ванна написанных слов не руками,
на добро мертвым и нищим,
немного назло маме.

нам нужны с тобою
пути ницшеанские,
пьяные ноги в дороге,
прочная обувь-скрижали.
и мы, как войны османские
и боги,
к земле бы бежали.

крыши - нам, всех домов высотных.
серийные номера
на ладони пера
21 века.
вот мы -
жжем деньги
во имя любви, просветления и человека.

нам с тобой
джой дивижн в колонках,
сердца стук в перепонках
и суда до балтийских.
билеты к первым не встреченным,
крепких снов на вписках.

и дождем незамеченный, я
к тебе стоп-сигналом,
священным мучеником
иегова
и всех имен его.
я к тебе
с запрещенной славой,
в которую ни ногой.

мою голову гладят тени,
коты и их книги,
запахи смерча,
совершенно лысые кришнаиды,
дико солнечные и беспечные.
плечи горят во зной,
и души, и мысли их
спят нагие под пеленой
детских глаз, девичьих, голубых

мы поем с тобою о них.
мы поем с тобою о них.

даже когда не рядом,
и календари желтеют
от ритуалов-обрядов, -
тело весны кашляет пустотой.

они слушают и стареют
они слушают
твой и мой
вой.