△

lebowski:

dash-henriksson:

Любовь - это голодный лев,
который
ест
оленя.

Любовь - это белый ягненок,
что под мягоньким весенним дождем
ест травку-малышку.

Любовь - это чертов поэт,
который пишет: "Любовь - это…" -
и знает при этом,
что любовь есть,
а ему сказать о ней
почти нечего,
чего бы ни
сказал до
него
кто-то другой.

Но все равно он пишет:
" Любовь - это…"

Не выходи из комнаты, не совершай ошибку.
Зачем тебе Солнце, если ты куришь Шипку?
За дверью бессмысленно все, особенно -- возглас счастья.
Только в уборную -- и сразу же возвращайся.

О, не выходи из комнаты, не вызывай мотора.
Потому что пространство сделано из коридора
и кончается счетчиком. А если войдет живая
милка, пасть разевая, выгони не раздевая.

Не выходи из комнаты; считай, что тебя продуло.
Что интересней на свете стены и стула?
Зачем выходить оттуда, куда вернешься вечером
таким же, каким ты был, тем более -- изувеченным?

О, не выходи из комнаты. Танцуй, поймав, боссанову
в пальто на голое тело, в туфлях на босу ногу.
В прихожей пахнет капустой и мазью лыжной.
Ты написал много букв; еще одна будет лишней.

Не выходи из комнаты. О, пускай только комната
догадывается, как ты выглядишь. И вообще инкогнито
эрго сум, как заметила форме в сердцах субстанция.
Не выходи из комнаты! На улице, чай, не Франция.

Не будь дураком! Будь тем, чем другие не были.
Не выходи из комнаты! То есть дай волю мебели,
слейся лицом с обоями. Запрись и забаррикадируйся
шкафом от хроноса, космоса, эроса, расы, вируса.

ты говоришь что я засранец
алкаш и бабник и мудак
и негодяй но я то знаю
что я холерик и сова

семён готовится к вторженью в тоталитарную зухру
взял три тактических конфеты
и стратегический портвейн

и всё таки в него попали и он упал на красный снег
который был сначала белый
а красный стал уже потом

Мать говорит Христу:
- Ты мой сын или мой
Бог? Ты прибит к кресту.
Как я пойду домой?

Как ступлю на порог,
не поняв, не решив:
ты мой сын или Бог?
То есть, мертв или жив?

Он говорит в ответ:
- Мертвый или живой,
разницы, жено, нет.
Сын или Бог, я твой.
1971

У каждого человека свой личный ад, и не один

Есть крайне мало людей, с которыми я могу оставаться в одной комнате больше 5 минут, не чувствуя, что меня потрошат.

9-12 :

мои стихи
так подходят к твоим глазам
эти дни тихи
эти дни нам.

ждать тебя после университета,
об этом не напишут газеты,
но я не знаю ничего, более важного
и я в роли капитана отважного
все падаю, падаю…
с самых высоких гор,
в рубашке мятой.
и каждый красный светофор
просто повод для объятий.

и хочется звенеть сердцем - гонгом
кричать с надрывом летова
или выть на луну, словно дикий пес.

моя любовь - дождь в конго
и я тащусь от этого,
как пару лет назад тащился от колес.

Мне нравились его черты,
Мечтам невольная преданность,
Неподражательная странность
И резкий, охлажденный ум

меня
не застрелят
не зарежут
не отравят
не сожгут
не задушат
не четвертуют
не повесят
не распнут
меня
не переедет каток
не сожрут каннибалы
не ударит током
не засыплет песком
мне
на голову не упадёт кирпич
я
не замёрзну во льдах
на попаду в аварию
не выпаду из окна
не умру от
рака
СПИДА
цирроза печени
инфаркта
инсульта
тромбофлебита
менингита
просто
когда-нибудь
я утону
в твоих зелёных глазах

(via this-is-zaebisya )

geksagen :

Огни смотрели беспощадно,
Цепляясь выше проводов.
Был вечер, и казалась правдой
На всё способная любовь.
Зелёная звезда в окошке
Как будто, что-то говорила.
Глаза как бешеные кошки
И сердце, точно током било.
Я сжал ей руку и полез под юбку,
И гладил голые колени.
Она всё повторяла, что не будет
И выворачивалось время.
Назад, вперёд, куда-то вправо…
Цвет глаз - сиреневый акрил.
Сказала, что не даст, но право
Я всё-таки её уговорил.