Это просто Вьюи блог

***

А кличку мальчик должен дать сам. Это очень важно, чтобы он сам назвал его. Тогда у пса будет цель. Я думаю, малыш назовет его Палач, или Террор, или Хватай-Терзай.

***

– А назову я его… – сказал голос Хозяина, – Я назову его…

– Ну? – спросила девочка. – И как же ты его назовешь?

Пес неподвижно замер. Настал тот самый момент. Момент Наречения. Сейчас он получит цель в жизни, узнает свое назначение, станет самим собой. Его глаза – значительно ниже над землей – засветились тусклым красным огнем и слюна закапала на крапиву.

– Я назову его Бобик, – решительно сказал Хозяин. – И никаких проблем с таким именем.

Адский пес застыл. В глубине своего дьявольского собачьего сознания он понимал, что что-то здесь не так, но не мог ослушаться, и внезапно проснувшаяся огромная любовь к Хозяину преодолела все дурные предчувствия. В конце концов, кто решает, какого ему быть роста?

книга Нила Геймана и Терри Пратчетта "Добрые предзнаменования" также прекрасна

Максу Фраю есть чему поучиться

И Кроули слишком прекрасен…

Добрые предзнаменования

Некоторые События, что произошли в последние одиннадцать лет истории рода человеческого, изложенные в полном соответствии с книгой «Прекрасные и Точные Пророчества» Агнессы Псих, составленные и отредактированные, с Примечаниями Поучительного Рода и Мудрыми Наставлениями, Нилом Гэйменом и Терри Пратчеттом.

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

Сверхъестественные сущности

Бог (Господь)

Метатрон (Глас Божий)

Азирафель (Ангел, по совместительству букинист)

Сатана (Падший Ангел, Враг Рода Человеческого)

Вельзевул (Тоже Падший Ангел, Князь Ада)

Хастур (Падший Ангел, Великий Князь Ада)

Лигур (Опять же Падший Ангел, Великий Князь Ада)

Кроули (Ангел, не то чтобы Падший, а скорее Тихонечко Спустившийся)

Всадники Апокалипсиса

СМЕРТЬ (Смерть)

Война (Война)

Голод (Голод)

Загрязнение (Загрязнение)

Люди

Не-Прелюбодействуй Импульсифер (Ведьмознатец)

Агнесса Псих (Пророчица)

Ньютон Импульсифер (Бухгалтер, Армии Ведьмознатцев рядовой)

Анафема Деталь (Практикующая Оккультистка, Профессиональный Потомок)

Шедуэлл (Армии Ведьмознатцев сержант)

Мадам Трейси (Дщерь Иезавели[1] и Медиум)

Сестра Мэри Говорлива (Черная Монахиня Сатанински Болтливого Ордена св. Бериллы)

Мистер Янг (Отец)

Мистер Тайлер (Председатель Объединения жителей Нижнего Тэдфилда)

Курьер

ЭТИ

Адам (Антихрист)

Язва (Девочка)

Уэнслидейл (Мальчик)

Брайан (Мальчик)

Хор Тибетцев, Инопланетян, Американцев, Атлантян и прочих редких и странных Созданий Последних Дней.

А ТАКЖЕ:

Бобик (Порождение Сатаны, Гроза Кошек)

– Только представь, – безжалостно продолжал Кроули. – Ты знаешь, что такое вечность? Знаешь, что такое вечность? Нет, скажи, ты знаешь, что такое вечность? Вот смотри: стоит большая скала, представил? В милю высотой. Огромная скала, высотой в милю, на краю Вселенной. И вот каждые тысячу лет – птичка.

– Какая птичка? – с подозрением в голосе спросил Азирафель.

– Такая птичка. И каждую тысячу лет.

– Одна и та же птичка каждую тысячу лет?

– Ну… да, – неуверенно сказал Кроули.

– Нехилый возраст у птички…

– Ладно. И каждую тысячу лет эта птичка летит…

– Ковыляет. С трудом.

– …летит к этой скале, и точит себе клюв…

– Постой-ка. Не выйдет. Отсюда до края Вселенной просто куча… – ангел, шатаясь, помахал руками, чтобы показать, сколько именно, – куча чего только не! Вот…

– А она все равно туда добирается, – настаивал Кроули.

– Как?!

– Неважно!

– Наверно, на ракете, – сказал ангел.

Кроули решил несколько ослабить напор.

– Ладно, – сказал он. – Пусть так. Короче, эта птичка…

– Но мы же говорим о крае Вселенной, – рассуждал Азирафель. – Так что если это ракета, тогда такая, из которой на другом конце вылезают твои потомки. Так что ты им должен об этом сказать: И, взойдя на гору, сделайте вот что… – Он неуверенно взглянул на Кроули. – Что им там делать?

– Поточить клюв о камень, – подсказал Кроули. – Потом она летит обратно…

– …в ракете…

– А через тысячу лет она прилетает, и снова точит себе клюв, – скороговоркой выпалил Кроули.

Над столом повисла особая, нетрезвая тишина.

– Столько сил – только чтобы поточить клюв? – задумчиво произнес Азирафель.

– Дослушай, – упорствовал Кроули. – Смысл в том, что когда птичка сточит скалу до основания…

Азирафель открыл рот. Кроули был просто уверен, что он собирается сделать замечание об относительной твердости ороговевших тканей птичьих клювов и гранитных скальных пород, и рванулся в атаку.

– …обязательный просмотр «Звуков музыки» еще не закончится!

Азирафель замер.

– А ты будешь получать от этого удовольствие, – неумолимо продолжал Кроули. – Искреннее удовольствие.

– Милый мой, но…

– Выбора у тебя не будет.

– Но послушай…

– Вкус у Рая отсутствует начисто.

– Но…

– И ни одного японского ресторана. Даже суши-баров нет.

вершитель сказал - вершитель получил
но нужно было лучше подбирать слова

— И тогда радио говорит: «Девочка-девочка, Гроб-На-Колесиках приближается к твоему дому!»Я стараюсь говорить страшным замогильным голосом, как Панночка в кино про Вия, которое мы смотрели в прошлое воскресенье. Получается так хорошо, что даже мне - и то страшно! Хотя эту сказку я рассказываю не в первый раз и знаю, чем она закончится. А уж Лидка - та и вовсе сжалась в комочек, не видно ее, не слышно. Даже вздохнуть боится. Мы сидим в Лидкиной кладовке, среди старых пальто, тряпок и башмаков. Здесь совсем-совсем темно, даже в щелочку свет не проникает, потому что кладовка построена в коридоре, а в коридоре нет лампочки. Лидке везет. А у нас совсем нет кладовки, только антресоли, где стоят банки с огурцами и мои санки. И залезать на антресоли никакого смысла. Там всегда светло, потому что висит ситцевая занавеска в цветочек, чтобы гости не видели, какой у нас там бардак - ну, так мама говорит. Поэтому у нас дома совсем неинтересно. Чтобы страшные сказки рассказывать, надо в гости ходить, у кого кладовка. А еще лучше в подвал залезать, но там недавно замок повесили, и непонятно когда снимут. Может быть вообще никогда, или даже через год.Поэтому мы сейчас сидим не в подвале, а в Лидкиной кладовке, и я говорю старательно, с подвываниями:- Девочка-девочка, Гроб-На-Колесиках заехал в твою квартиру!И тут хлопает входная дверь, а потом в коридоре ка-а-а-ак грохнет! И я, забыв, что просто рассказываю свою сказку, страшно пугаюсь и собираюсь заорать, но Лидка опережает меня, закрывает мой рот ладошкой и шепчет: «Тихо, тихо, это ничего страшного, это просто папка пришел пьяный и упал, он теперь так и будет спать до ночи, если его не будить. А будить не надо, а то он драться начнет и все разобьет, ясно?»Я киваю.- Сейчас посидим немножко тихонечко, а когда он захрапит можно дальше рассказывать. А потом я тебя выведу в подъезд, - обещает Лидка. Обнимает меня за шею и шепчет: - Ты не бойся, он крепко спать будет. И вообще повезло, что он один пришел. Потому что если бы с дядей Вовой, они бы на кухне сели пить, и кричали бы, а потом стали бы драться, папка с дядей Вовой всегда дерутся, когда много выпьют, потому что они друзья. В прошлый раз окно разбили, и мы теперь едим только гречку, манку и перловку, потому что все деньги потратили, чтобы стекло вставить, и больше денег нету, а холодно же без окна, нельзя, чтобы он еще раз его разбил! А еще хуже, если бы папка с дядей Ашотом пришел, потому что он меня дяде Ашоту в домино проиграл, и теперь дядя Ашот может на мне жениться в любой момент, когда захочет. А я не хочу на нем жениться, он старый и плохо пахнет. Когда папка дядю Ашота в прошлый раз привел и сказал: «Забирай невесту», - он за мной по всей квартире гонялся и почти поймал, но я все-таки успела выскочить в подъезд и спряталась во дворе в кустах, а потом пришла мама и всех прогнала, но дядя Ашот обещал, что еще придет. И меня потом на неделю отправили жить к бабушке Ане, но я оттуда сбежала и больше не пойду, потому что у бабушки дядя Валера живет, он еще хуже папки. Он наркоман, так бабушка говорит. И он все время обещает, что всех убьет, правда не убивает, даже не бьет, но все равно страшно же! Ее голос заглушает жуткое рычание, как будто в коридоре сидит лев.- Ура! - нормальным голосом, не шепотом говорит Лидка. - Папка совсем заснул! Слышишь, как храпит? Можешь дальше рассказывать про свой Гроб-На-Колесиках. Такая страшная сказка! Я так никогда в жизни ничего не боялась. Ни-ког-да!

Девятнадцатилетняя жительница Рязани Юля Ковылина наконец-то решилась раздавить ногой таракана. Зажмурилась, зажала уши, чтобы не слышать, как хрустит хитиновая оболочка и наступила, вот так! Зажимая рот обеими руками, метнулась в ванную и долго, тщательно отмывала подошву тапка шампунем «Хвойный».

Мюнхен. Сорокапятилетний Михель Штифф вошел в кабинет начальника с твердым намерением попросить о повышении зарплаты. Его давление приближается к отметке 170/130, но Михель держится молодцом. Вот он откашлялся и заговорил, мучительно соображая, как бы незаметно перевести разговор на нужную тему.

Тридцатитрехлетний саратовец Николай Павлович второй раз в жизни вошел в кабинет стоматолога. Впервые он сделал это в семилетнем возрасте, и с тех пор звук бормашины преследует его в страшных снах. Но после трех бессонных ночей, когда анальгин окончательно перестал облегчать боль, Николай Павлович взял себя в руки и отправился к врачу. Через десять минут Николай Павлович узнает, что ему предстоит удалить четыре зуба и запломбировать еще семнадцать. Вечером он выпьет полторы бутылки водки.

Нью-Йорк. Мэри Бронштейн (пятьдесят восемь лет, разведена, детей нет) готовится выйти в магазин за покупками. Она твердо уверена, что на улице ее - да, вот лично ее, а не первого попавшегося пешехода! - ждут не дождутся маньяки, убийцы, арабские террористы и бывший муж, который, несомненно, жаждет с нею разделаться. Но продукты закончились еще позавчера, прислугу Мэри не держит, слишком уж дорого обходится, да и рискованно это - чужого человека в дом пускать, а родственники из Алабамы наотрез отказываются бросить свои дела и приехать в Нью-Йорк, чтобы позаботиться о Мэри. Решено: она вычеркнет их из завещания. Но идти за покупками придется самой. Переписав завещание, Мэри начинает одеваться.

Двадцатисемилетний москвич Игорь Неверов стоит у входа на станцию метро «Театральная» и собирается спуститься в метро. Ему очень страшно, но он твердо намерен преодолеть себя. В этом году Игорь сделал уже семнадцать попыток. Сегодня он обязательно спустится в метро. По крайней мере, хотя бы дойдет до эскалатора, а не удерет, едва добравшись до кассы. Дойдет хотя бы до эскалатора. Хотя бы.

У восьмилетней парижанки Нины Буше сегодня экзамен по музыке. Это первый экзамен в ее жизни. Мама специально для экзамена купила ей белое кружевное платье. Платье немного велико, но мама говорит, это пустяки. Нина не хочет идти на экзамен. Она боится. Ей кажется, она получит низший балл и сразу умрет от позора. Нина говорит маме, что у нее болит живот (и это почти правда), но мама берет ее за руку и говорит: «Пора». Ничего не поделаешь, надо идти.

Лондон. Девятнадцатилетняя Элизабет Смит садится за руль своего автомобиля. Она еще ни разу в жизни не ездила без инструктора, но папа говорит, пора. Элизабет получила права три месяца назад и с тех пор все не может решиться на самостоятельную поездку. Папа прав: пора. Сегодня, или никогда. «Только бы не покалечиться, - думает Элизабет, вставляя ключ в замок зажигания. - Если все-таки попаду в аварию, лучше уж сразу насмерть, чем на всю жизнь инвалидом, с переломанным позвоночником, без руки и ноги.» Элизабет хочет выйти из машины и отправиться к метро, но она остается. Щелкает замком ремня безопасности, осторожно разворачивается и выезжает на улицу. Она будет очень аккуратным водителем.

Тринадцатилетней Зосе из Варшавы сегодня должны вырезать аппендицит. Операция назначена на одиннадцать утра. Зося не спала всю ночь. Она уже устала плакать, но страх так и не прошел. Теперь Зося стоит у окна и вяло думает, что можно бы выпрыгнуть и сбежать домой. Второй этаж, ничего страшного. Но Зося не сбежит. Сейчас она вернется в постель и будет ждать, когда за нею придет медсестра, чтобы отвести в операционную. Потому что от аппендицита, если его вовремя не вырезать, умирают.

Студент Братиславского университета Саша Любавич (мехмат, первый курс) сидит в автобусе. Он едет на экзамен. Давешняя попытка усвоить годовой курс за ночь завершилась полным провалом. Саша думает, что было бы лучше вовсе не ходить на экзамен, выпить пива, лечь спать и забить на все, но вместо этого зачем-то едет в университет. Сашу тошнит не то от страха, не то от нескольких литров кофе, выпитых за ночь. Ему совсем хреново.

Десятиклассница Ляля из Белгорода Днестровского (15 лет, рост 172, прочие показатели: 85-70-104) не пошла в школу и теперь ждет одноклассника Андрея. У них свидание. Ляля твердо решила, что сегодня позволит ему сделать это. Потому что иначе Андрей ее бросит, и девчонки будут смеяться, ну и вообще. Ляле очень страшно, она даже чай пить не смогла. Ее пугает не это (девчонки рассказали, как все бывает, вполне можно пережить, больно, конечно, но не как гланды вырывать, а меньше, значит ничего страшного). Страшно другое. «А вдруг ему со мной не понравится? - думает Ляля. - Девчонки говорят, у всех по-разному устроено, поэтому одни нравятся мужчинам, а другие - нет. И тогда он меня все равно бросит, и всем расскажет, как у меня все плохо получилось, и тогда на меня вообще никто никогда не посмотрит. Вообще никто. Никогда. Даже на выпускном танцевать не позовут. И потом тоже. Вообще никогда.» Когда наконец раздается звонок в дверь, Ляля обреченно встает с кухонного табурета и идет открывать. Медленно. Как корова на бойню.

По подоконнику спальни сорокалетней Мирры из Мадрида ползет гусеница. Мирра очень хочет завизжать, но держит себя в руках. Она бы с радостью упала в обморок, но это бессмысленно, потому что дома никого нет, а значит никто не придет на помощь. И пока Мирра будет лежать на полу, гусеница вполне может… Ох! Мирра зажимает рот руками и, с трудом переставляя ватные ноги, бредет на кухню. Она так и не закричала. Она молодец.

Двадцативосьмилетний Петер Новак, как всегда, пересекает Прагу на собственном автомобиле, из конца в конец. Петер едет на работу. Ему не по себе. Сегодня придет какой-то тип из налоговой инспекции. Петер не собирался скрывать доходы фирмы, но он не уверен, что правильно заполнил документы. Петеру мерещится тюрьма, разорение и насмешки приятелей. Последнее, пожалуй, хуже всего. Теоретически, Петер может позвонить секретарше. Сказаться больным, вернуться домой и еще раз проверить документы, но вместо этого он паркуется в двух кварталах от офиса, закуривает и думает: «Если я докурю до фильтра, и пепел не осыпется, значит пронесет». Но руки его дрожат, и пепел падает на штанину. Петер вздыхает, выходит из автомобиля и идет в офис.

В жизни всегда есть место страху. И, соответственно, подвигу.

здесь слышен шелест крыльев

Во всей вселенной стоит кромешная ночь. Где-то в ней затерялся маленький бесполезный шарик, называемый Землей. На этой смехотворной планете каким-то образом держатся на воде несколько континентов, ведущих друг с другом бессмысленные поединки. Один из континентов именуется Азия.

Я буду танцевать всю ночь. Музыка врезалась в голову, пульсировала вместе с сердцем и текла по венам.

Лишь бы не останавливаться, ни на секунду, не открывать глаза.

Этот мир давно перестал для меня существовать, черное пятно, клетка, из которой мне не вырваться…

Если я остановлюсь, то пойму, что музыка давно остановилась, а мои движения со стороны напоминают конвульсии…Я танцую и буду танцевать всю ночь…

здесь слышен шелест крыльев
представьте адскую боль во всем теле, которую хочется взять и вырезать ножом из себя, посмотреть как она выходит вместе с кровью, почувствовать облегчение
а теперь представьте, что эта боль прошла, посмакуйте это блаженство, облегчение, счастье, радость всё вместе
а сечас снова вернулась боль. чего вы больше всего захотите? чтобы вам снова стало хорошо, пусть ненадолго, но снова прекрасно хорошо…
и вы сделаете все возможное, чтобы исполнить свою потребность

терпеть больше не надо, ничего и никогда. можно просто жить.

у каждого есть тысячи любимых книг, но обязательно должна быть топ-десятка
моя пока что семёрка:
1) Нил Гейман "Американские боги" (божественнен)
2) Ричард Бах "Мост через вечность" (когда-то один Очень Хороший Человек сказал мне, что там я найду ответы на все свои вопросы)
3) Макс Фрай всё (для всех вершителей)
4) М. Лермонтов "Демон" (с этой книги начала интересоваться всем сверхъестественным)
5) Рэй Брэдбери "Вино из одуванчиков" (!!!)
6) Джером Д.Сэлинджер "Над пропастью во ржи" (слишком правдиво)
7) Светлана Алексиевич " Зачарованные смертью" (чтобы понять их)

И скучно и грустно, и некому руку подать

В минуту душевной невзгоды…
Желанья!.. что пользы напрасно и вечно желать?..
А годы проходят - все лучшие годы!

Любить… но кого же?.. на время - не стоит труда,
А вечно любить невозможно.
В себя ли заглянешь? - там прошлого нет и следа:
И радость, и муки, и всё там ничтожно…

Что страсти? - ведь рано иль поздно их сладкий недуг
Исчезнет при слове рассудка;
И жизнь, как посмотришь с холодным вниманьем вокруг -
Такая пустая и глупая шутка…

– Мэм, в ваших интересах сотрудничать с нами.

– В противном случае вы познакомите меня со своими друзьями, мистером Тиски-для-Пальцев и мистером Пентоталом?

– Мэм, вы усугубляете свое положение.

– Ага. Прошу прощения. Еще вопросы есть? Потому что сейчас я скажу «до свидания» и захлопну дверь, а вы двое, наверное, сядете в мистера Машину и уедете.

***

Звяк-звяк.

– Миз Ворона?

– Да.

– Миз Саманта Черная Ворона?

– Да.

– Не могли бы вы ответить на пару вопросов, мэм?

– Вы полицейские? Кто вы?

– Меня зовут Город. Мой коллега – мистер Дорога. Мы расследуем исчезновение двух наших коллег.

– Как их звали?

– Прошу прощения?

– Назовите мне их имена. Я хочу знать, как их звали. Ваших коллег. Скажите мне их имена, и тогда я, может быть, вам помогу.

– …Хорошо. Их имена – мистер Камень и мистер Лес. А теперь можно задать вам несколько вопросов?

– Вы что, ребята, берете себе имена от того, что видите? «О! Ты будешь мистер Тротуар, он – мистер Ковер. Поздоровайтесь с мистером Аэропланом»?

***

Просто надо держать его в уме, и клад – твой, только руку протяни. Сокровищница солнца. Она скрыта в тех мгновениях, когда мир творит радугу. Она – в миге затмения и в мгновении бури.

***

Когда ты мертв, берешь то, что тебе дают, теперь уже не до привередливости.

***

– Я сумею выбраться отсюда, – отозвался Суини. – Успею убраться до того, как разразится буря. Подальше из мира, где опиум стал религией для народа.

***

– Эй, – окликнул Тень. – Хугин или Мунин, или кто ты там?

Птица повернулась и, склонив подозрительно голову набок, уставилась на него яркими глазами-бусинами.

– Птичка, каркни «никогда».

– Отвали, – сказала птица и молчала всю дорогу, пока они вместе выбирались из леса.

Чтобы стать счастливым, надо только прокатиться на карусели

***

тебя назвали тупицей, как человека, который проспал в то утро, когда раздавали мозги

***

Я уже давно немолод, но могу сказать вот что: никогда не отказывайся от возможности поссать, поесть и заполучить на полчасика шлюшкину дырку. Сечешь?

***

Самый короткий путь – иногда самый долгий

***

Ничто не длится вечно

***

ВО ВСЯКОМ КОНЦЕ – НОВОЕ НАЧАЛО

СЧАСТЛИВОГО ЧИСЛА У ТЕБЯ НЕТ

ТВОЙ СЧАСТЛИВЫЙ ЦВЕТ – МЕРТВЫЙ

Твой девиз: КАКОВ ОТЕЦ, ТАКОВ И СЫН

***

Госпожа Свобода, – продолжал Среда, – и, как многие дорогие американцам боги – иностранка. В данном случае француженка, хотя из уважения к чопорным американцам, на статуе, которую подарили Нью-Йорку, французы прикрыли ей пышный бюст. – Он сморщил нос при виде кондома на ступеньке лестницы и с отвращением оттолкнул его носком ботинка к стене. – Кто-нибудь мог бы на нем поскользнуться. Сломать себе шею, – пробормотал он, прерывая собственные рассуждения. – Как на банановой кожуре, только дурного вкуса и с примесью иронии в придачу. – Он толкнул дверь, и в глаза им ударило солнце. – Свобода, – гудел Среда, пока они шли к машине, – сука, которую должно иметь на матрасе из трупов

***

Сумерки – время лжи. Я не умею сочинить хорошую ложь, поэтому гадалка из меня плохая.

***

– Как вы пьете кофе? – спросила она гостей. – Сами мы пьем его черным как ночь и сладким как грех.

***

Каждый час ранит. Последний убивает.

начала читать Нил Гейман "Американские боги"

понравилось

…радость покинула меня, как моча маленького ребенка жарким днем в плавательном бассейне…

***

…язык – это вирус, религия – операционная система, а молитвы – дешевый спам…

***

Он шел через комнату, стены которой терялись в тумане, и куда бы он ни поглядел, везде высились величавые статуи и грубые изваяния. Он остановился возле статуи чего-то женоподобного: плоские голые груди свисали пустыми мешками, талию украшала цепь из обрубленных рук, само существо в каждой руке держало по острому ножу, а вместо головы из шеи вырастали две змеи; выгнувшись друг против друга, они будто изготовились к нападению. Было в этой статуе что-то глубоко тревожное, какая-то внутренняя жестокость. Тень попятился.

Потом пошел дальше. Высеченные глаза тех изваяний, у которых имелись глаза, провожали каждый его шаг.

Во сне Тень вдруг осознал, что в полу перед каждой статуей пылает имя. Мужчина с белыми волосами, в ожерелье из зубов и с барабаном в руках звался Левкотиос; широкобедрая женщина с огромной раной между ногами, из которой выпадали чудовища, – Хубур; мужчина с головой барана, держащий золотой шар, – Хершеф.

Во сне к нему обращался, внятно и отчетливо произнося слова, строгий и нервный, педантичный голос, но Тень никого не видел.

– Перед тобой боги, которые были забыты и потому все равно что мертвы. Их имена встречаются лишь в пыльных исторических трактатах. Все до единого они исчезли, но их имена и идолы остаются с нами.

Завернув за угол, Тень очутился в еще одном зале, еще большем, чем первый. Рядом с ним высился отполированный до блеска бурый череп мамонта, а маленькая женщина с деформированной левой рукой и в охровой мохнатой мантии на плечах стояла возле черепа. Дальше – еще три женщины, высеченные из цельного куска гранита и соединенные в талии; лица их были незаконченными, словно в спешке, а вот груди и гениталии проработаны с дотошным тщанием. Вот – бескрылая птица, которую Тень не смог опознать; высотой птица была вдвое выше него, имела клюв как у стервятника, но человеческие руки. И так далее. И так далее.

Снова заговорил голос, будто обращался к классу:

– Это боги, исчезнувшие из памяти. Даже их имена утеряны. Народы, им поклонявшиеся, позабыты так же, как их боги. Их тотемы давно выброшены и разломаны. Их последние жрецы и шаманы умерли, не передав никому своих тайн. Боги умирают. И когда они воистину умирают, они уходят неоплаканные и позабытые. Идеи убить сложнее, чем людей, но в конечном итоге их можно убить.

Вдали зародился шепчущий шум, который тихим шорохом пронесся по залу и окатил Тень холодной волной необъяснимого страха. В этом зале богов, само существование которых позабылось, богов с лицами осьминогов или богов, что были всего лишь мумифицированными руками, или падающими скалами, или лесными пожарами…

Я знаю, что ты меня ненавидишь…и ты даже не представляешь как это мне льстит

— Я буду звонить тебе каждый вечер. Так что держи телефон рядом

В такие минуты я не хочу от Вас уезжать..но ведь уеду, а Вы будете меня ждать, вспоминать, беспокоится, скучать.
Я тоже буду…Но потом я как-то… застесняюсь что ли… возвращаться, просто мне будет трудно объяснить Вам причину моего побега…хотя задним числом буду понимать, что Вам на эту поганную, несуществующую причину будет пофиг, даже думать об этом не будете.
самым главным будет наша встреча, когда снова можно молча курить, придумывать новые миры и новые мечты, серьезно рассказывать шутки, смеяться над новостями.
Потому что мы настоящие друзья.
Но я всё равно уеду.

Понравилось

Первыми, как это ни удивительно, вымерли совы. В первый момент сей факт показался почти забавным: толстые, мягкие птицы лежали и тут, и там -- в садах и на улицах. Совы, оставаясь живыми, практически не попадались на глаза людям, потому что поднимались в воздух лишь с приходом сумерек. Средневековые эпидемии чумы заявляли о своем приходе схожим образом, но снизу -- в виде множества дохлых крыс. Чума послевоенная опустилась на землю сверху. За совами, конечно же, последовали остальные птицы, но к тому моменту тайну их гибели уже разгадали и поняли.

***

Мой график на сегодня -- шестичасовая депрессия с уклоном в самобичевание, -- ответила она. -- Что? Зачем ты планируешь такие дни? -- (Депрессии подрывали основу идеи моделирования настроения.) -- Никогда бы не предположил, что ты станешь использовать модулятор, чтобы впасть в подобное состояние. -- Однажды вечером я сидела здесь, дома, -- объяснила Айрен, -- и, как положено, подключилась к Бастеру Френдли и Его Приятелям в тот момент, когда он говорил о каком-то очень важном сообщении, которым всех нас собирался удивить… и тут в передачу всунули ужасную рекламную заставку, из тех, которые я ненавижу, ну… ты знаешь, эта реклама -- "НАСТОЯЩИЕ СВИНЦОВЫЕ ГУЛЬФИКИ -- ТОЛЬКО У "МАУНТИБЭНК"!" Поэтому на секунду я отключила звук… И услышала… здание, наше здание. Я услышала… -- Она взмахнула руками. -- Пустоту квартир, -- подсказал Рик. Временами он тоже слышал пустоту, слышал даже тогда, когда несомненно спал. До сих пор, до сего года и дня, даже наполовину заселенное здание, пригодное к эксплуатации, котировалось очень высоко по вновь возникшим меркам плотности населения; несомненно, что в районах, до войны называвшихся пригородами, вы могли наткнуться на совершенно пустое здание… во всяком случае, Рик слышал о таких домах. Конечно, он получал информацию из вторых рук, но, как и большинство людей, не стремился проверить ее или уточнить.
*** Конечно же, многие, если не большинство животных, как и овца Рика, состояли из комплекса электронных контуров и схем и являлись высокопрофессиональной подделкой. Но, как было принято, он никогда не совал нос в чужие дела, пытаясь выяснить происхождение соседских любимцев. И соседи, в свою очередь, не допытывались, действительно ли живет или всего-навсего работает его овца? Считалось верхом невоспитанности спросить: "Ваша овца настоящая?" или "Ваша овца чистопородная?" Так же успешно вы могли бы проявить свою бестактность и невоспитанность, поинтересовавшись у добропорядочного гражданина, а не может ли он документально подтвердить, что его зубы, волосы и некоторые внутренние органы настоящие, и не следует ли подвергнуть их дополнительному тестированию. Затушевавшие солнце серые облака заполняли все свободное пространство. Утренний воздух, наполненный радиоактивными пылинками, навязчиво щекотал ноздри. Рик непроизвольно фыркал и чихал, чувствуя неотвязный гнилостный запах смерти. Возможно, он подобрал для своих ощущений слишком сильное сравнение, пока пробирался к участку, покрытому дерном, принадлежавшему ему вместе с черезмерно роскошной квартирой. Наследие Завершающей Мировой Войны вызвало снижение возможностей человека; не выстоявших в борьбе с пылью предали забвению много назад. Сегодня пыли, действие которой значительно ослабло, противостояли закалившиеся в борьбе с ней; пыль больше не убивала -- она лишь сводила людей с ума и влияла на генетические факторы наследственности. Несмотря на свинцовый гульфик, который носил Рик, пыль, несомненно, проникала внутрь его организма и оседала на коже -- изо дня в день и на протяжении всех лет, в течение которых он неизменно отказывался эмигрировать. Небольшими порциями она отдавала ему свою мерзость, оскверняющую плоть. Однако до сих пор ежемесячные медицинские проверки подтверждали, что он регуляр -- мужчина, который может иметь потомство, учитывая допустимый уровень толерантности, установленный законом. Конечно же, в любой из последующих месяцев проверка врачей из полиции Сан-Франциско может засвидетельствовать обратное. Из года в год все новые и новые специалы появлялись на этом свете, перерождаясь из регуляров под воздействием всепроникающей пыли. Поговорку, которую безмозглые болтуны нанесли на Рекламные щиты, подхватили телевизионщики и чурбаны из правительственных учреждений. Она гласила: "Эмигрируй или дегенерируй! Выбирай: сматывайся или вымирай!" *** Мы вернулись, -- сказала Прис, -- потому что там никто не выживет. Марс не пригоден к заселению уже, по крайней мере, миллиард лет. Он невероятно стар.Вы ощущаете его возраст в песке, камнях, вы ощущаете эту жуткую старость