Это просто Вьюи блог

Сбой в программе. Рисую пентаграммы.

Далее по инструкции. Смотри всё в инстаграме.

Мне довольно плохо. Я будто Хирэ Крамер.

Для вас скорость света – скорость вспышки фотокамер!

И почему же стало так плохо и так грустно?

Ведь вроде был я набожен, сейчас я грешник гнусный.

Мне не откроется путь света Иисуса, Заратуштры.

В парадной зале душно. Ведь ваши души жарки

Как пламень ада, тело – есть конверт, и просит марки.

Талантливые нарки, безбожные попы.

Вы все равно такие же – ремарки не важны.

Хоть пола нет, вы все достанете из-под полы.

Достаточно ведь к Господу направить все мольбы.

Блудливых девственниц и подкаблучных их мужей

Боюсь я больше даже чем тарантулов, ужей.

На вашем дивном пире я пью желчь, кровь и слизь,

И слезы пью любовников, что так и не слились.

Привет, о дивный мир, я ждал тебя уже давно.

Теперь я телекран - я с Бафометом заодно.

Я вижу ваше дно, цари и короли.

Ты Паспарту, вы все, как, в принципе, и он, малы.

Не тычь свой паспорт, который выиграл ты в пари.

И коль свободная ты птица – то пари.

И этот мир – не блядь. Ребенок просто глупый.

Максималист по духу, шакал – по сути.

Коль для тебя - холоп некчемный.

То я тогда сбегу к другим.

Мне замок твой не нужен, хватит и трущобы темной.

Но с тем, кем буду я любим.

Мне кастовый порог не перепрыгнуть.

Фамилия дворянская - вот всё, что есть.

Но даже если на весь свет её мне крикнуть,

Не получу я звания дворянского, хвалу и честь.

Раз для тебя я жалкая бумажка.

То для других могу прослыть иконою.

И наслово поверь, однажды

И для тебя я стану сталью закаленною.

В погоне за судьбой
Утратил сущность человека.
Чума и корь. Теперь изгой.
Кто выше всех, а я - калека.

И кто-то грезит совестью, любовью.
В суд страшный верит, справедливый, неподкупный.
Но только для других. А я же кровью
Пишу картины в честь душевной смуты.

Вокруг лишь ангелы без крыльев.
Всем оправданье есть одно:
" Мир страшен, люди злы, а я бессилен".
Я знаю лишь: я человек - а, значит, зло.

Мой крест тяжелый, золотой.
Зато ваш крест бумажный, легкий и простой.
Теперь скажи-ка, кто со мною будет за одно?
Лишь волочиться будут изверги за мной.

Пока я не устану и не лягу.
Пока мой несчерпаемай источник сил.
Иссякнет, и потухнет, словно лава.
Тогда подхватит крест мой имбецил.

Ты докоснись до вечного.

Снизь темп, остановись.

Стань частью Пути млечного.

И ты узнаешь жизнь.

Я ждать давно привык и если б, да кабы То я давно б без промедленья вырвал свой кадык. В жаровню злой язык, я весь уже поник. Ты продолжай мечтать, что в мою голову проник.

А я видел свет. Он был черным.

А я видел тьму, темнее, чем свет.

И царей, рабам покорным.

И счастье я видел, но не видел запрет.

Все видят в конце своего туннеля

Тот яркий луч света, что их проведет.

А я вижу свет - тот свет от борделя.

Я вижу свободу, свобода та - гнёт.

Всем бы в рай поскорее, как можно полегче.

А я не стремлюсь, ведь он на Земле.

Вы дайте в чистилище с Ним пересечься.

Пред тем, как гореть буду вечно в огне.

Я уходил тогда, когда не надо было.

Я приходил, когда захлопывалась дверь.

И в счастье грозно душа выла.

И средь стада овец появился злой зверь.

Он голоден был и был страшен.

А стадо овец было глупо.

Вот так и нашлись средь пустынных пашен.

Два полюса, словно два друга.

А он пожирал и всё голоден был.

Он меры не знал и был страшен.

И съел он всё стадо и яростно взывыл.

Посреди окровавленых пашен.

Пока другие думали, где достать гашиш,

Я был изгоем среди своих - это Брайтон бич.

Это был мой бич, по спине стегал мне бич.

Я был отделен и не пробил сквозь стену клич.

Пока другие судорожно молились о спасеньи душ,

Их бросало в холодный пот - холодный душ.

Я же чувствовал, что нахожусь в аду.

Я знал, что нету рая на Земле, как у бомжей зубов во рту.

И все вы нацепляете медальки,

Я же скальп с врага снимаю и мой острый скальпель

Сможет отличить, кто из вас тунеядец.

У кого в душе картон, а у кого пестрый фон и глянец.

И мне плевать, кто вы, ведь ваша жизнь - клише.

Опять тут схватка, хватка железней, чем сто клешней.

И словно лесоруб срубаю лес я рук

Хватаю, отрезаю, что не нужно - конченый хирург!

Я был там, где все,

Закон не чтили и плевали в душу судьбе.

Но если б не те, кто сказал бы навек,

Что я никчемный мелкий поэт.

То тогда б не написал свой ветхий завет.

Нам все, даже самосознание, привезли из зарубежа.

Но ко мне всё это не попало из-за рубежа.

Я от стереотипов бежал, но был пойман и знал,

Что мне не исчезнуть, не откупиться за нал.

Все короче запал, И если ты все же запал

На светлую сторону, то ты явно пропал.

А я больно вспыльчив, будто пропан.

А их оставили тогда!

А ИХ ЗАБЫЛИ! Не вернули!

Контузия, стрельба, мольба!

Кровь, слёзы. пули!

Та высота нам слишком дорога!

Та высота - где лишь орлы летают!

Шестая рота и орда!

Та высота - ворота к раю!

А те юнцы, что там лежат!

Теперь солдаты и герои!

Им жить, а не стоять у райских врат!

Детей растить, а не кресты на поле!

Я помню их, я помню…

Я сожалею вам, что ВЫ на той горе

Сражались против тысячного роя,

Что ваши души и тела на жертвенном одре.

Сражались вы за что и за кого?

За Родину? Мне не нужна такая,

Которая плюёт через плечо,

Юнцами, которые теперь у рая…

Мне лучше сдохнуть, чем встать на колени.

Не буду мириться, не буду прощать.

Не буду заложником глупых злых прений.

Знать ничего не хочу. Я - не знать.

Я ухожу, захлопнув двери на замок.

Я жгу мосты, как ошалелый.

Доказывать мне нечего и я замолк.

Я не оплакиваю больные потери.

Я так больше не могу.

Мою душу рвёт на части.

Превратиться бы в залу.

Перевестись в другие масти.

Я не могу, я не хочу.

Мне надоело бегать.

Мне надоело знать, что я прощу.

Я знаю, что могу я только гневать.

О, долгий путь, верни меня

В начало мраморной дороги.

Прошу, ты не руби с плеча.

Ведь я иду один, и даже не под Богом.

Гонгрена в правой части мозга

Убьёт меня при адских муках.

По сердцу бьёт горячей розгой,

Я с разумом своим в разлуках.

С тобой в разлуке, но с тобой.

В печали, радости и горе.

Ведь это жизнь, мой смертный бой.

Один я воин на поле боя.

Я поступаю неправильно

Для других, но не для себя.

Для кого-то темень, а для меня - зарево.

А все тормозят, лишь немного пройдя.

Мы погибнем в окопах тщеславия

И разрушим наши мечты.

Среди тонн раскалённого гравия

Мои грустные строки прочти.

Не ищу, не прошу сострадания,

Не хочу, не молю о другом.

Не преследует буйная мания,

Что я выкинут и тону за бортом.

А спокойствие или смирение?

На коленях или же преклонился?

Равнодушие душит? А может, презрение?

И тому ли я богу молился?

Не прошу, не ищу, не желаю.

Не прощу, не уйду и не оправдаю.

Глупо и мудро, я знаю.

Я давно позабыл, что же так восхваляю.

И не будет дано мне другого.

Получу я лишь то, что достанется.

И я чувствую - моё слово.

В этих стихах навечно останется.

Я - солдат, лишённый армии.

Я - король без верных подданых.

И средь свей свято-белой братии.

Облачусь грешно-чёрным вороном.