Давай друг друга трогать, пока у нас есть руки

не смогу я тебя отпустить, не смогу.

Непослушные волосы путаются и не ложатся ровно. Море после шторма резко пахнет и бьется лбом о набережную, пытаясь достать до медленных прохожих. Чайки кружат. Последние августовские кузнечики дружно щебечут в высокой траве. Безжалостное солнце калит в глаза, и губы сохнут от недостатка влаги. Руки в красной смородине. Сырое мясо жарится прямо под дождем, капли обмывают соль. Белая бабочка, как глупая, ей-богу, рвется в закрытое чистейшее окно. Соломинка во рту. Горячий самовар пыхтит. Старый еж медленно и важно переходит дорогу. Трава колет босые ноги, и песок липнет к сырым ступням. Мальчик кричит: боится в воду холодную заходить. Пара чужих велосипедов устало лежит, будто обнявшись. Мальчика уже не вытащишь из воды - раскусил. Зеленая краска пристает к рукам, а муха прилипла к только что покрашенной двери и устало жужжит. Жарко, и не спится половине города. Высовываешь нос в окно. Тихо и свежо. Спать только тогда, когда уже и звуки заснули. Жалюзи об окна шуршат. Машина громко тормозит на соседней улице, кто-то ругнулся. Одинокая рыбка рассекает, жадно глотая корм. Холодная каша с разноцветными конфетами. Дневной сон на старой изношенной пружине и десятки непрочитанных книг. Старые папины рубашки и кисточка в зубах. Забытые альбомы черно-белых фотографий с чердака. Сладкий лимонад из старого автомата за круглые десять рублей. Чужой рыжий кот смело гуляет по грядкам и вертит нос от колбасы. Наглый какой. Счастливая бабушка радуется красным помидорам, как ребенок. Удушливый аромат роз. Сахарный арбуз предательски течет по губам, а продавец фруктов хочет поскорее продать их и уехать домой, к жене. Белые кролики рады свежему огурцу. Чьи-то чужие ноги в фонтане. Пыльные дороги. Собака тычет своим мокрым носом в коленку. Литры вылитой воды из бутылок на тело в жару.

поднимаю голову в сторону свежего воздуха из кондиционера, вдыхаю сильно, а сил все равно нет. что со мной творится

ладно, ладно, давай не о смысле жизни, больше вообще ни о чем таком
лучше вот о том, как в подвальном баре со стробоскопом под потолком пахнет липкой самбукой и табаком
в пятницу народу всегда битком
и красивые, пьяные и не мы выбегают курить, он в ботинках, она на цыпочках, босиком
у нее в руке босоножка со сломанным каблуком
он хохочет так, что едва не давится кадыком

черт с ним, с мироустройством, все это бессилие и гнилье
расскажи мне о том, как красивые и не мы приезжают на юг, снимают себе жилье,
как старухи передают ему миски с фруктами для нее
и какое таксисты бессовестное жулье
и как тетка снимает у них во дворе с веревки свое негнущееся белье,
деревянное от крахмала
как немного им нужно, счастье мое
как мало

расскажи мне о том, как постигший важное – одинок
как у загорелых улыбки белые, как чеснок,
и как первая сигарета сбивает с ног,
если ее выкурить натощак
говори со мной о простых вещах

как пропитывают влюбленных густым мерцающим веществом
и как старики хотят продышать себе пятачок в одиночестве,
как в заиндевевшем стекле автобуса,
протереть его рукавом,
говоря о мертвом как о живом

как красивые и не мы в первый раз целуют друг друга в мочки, несмелы, робки
как они подпевают радио, стоя в пробке
как несут хоронить кота в обувной коробке
как холодную куклу, в тряпке
как на юге у них звонит, а они не снимают трубки,
чтобы не говорить, тяжело дыша, «мама, все в порядке»;
как они называют будущих сыновей всякими идиотскими именами
слишком чудесные и простые,
чтоб оказаться нами

расскажи мне, мой свет, как она забирается прямо в туфлях к нему в кровать
и читает «терезу батисту, уставшую воевать»
и закатывает глаза, чтоб не зареветь
и как люди любят себя по-всякому убивать,
чтобы не мертветь

расскажи мне о том, как он носит очки без диоптрий, чтобы казаться старше,
чтобы нравиться билетёрше,
вахтёрше,
папиной секретарше,
но когда садится обедать с друзьями и предается сплетням,
он снимает их, становясь почти семнадцатилетним

расскажи мне о том, как летние фейерверки над морем вспыхивают, потрескивая
почему та одна фотография, где вы вместе, всегда нерезкая
как одна смс делается эпиграфом
долгих лет унижения; как от злости челюсти стискиваются так, словно ты алмазы в мелкую пыль дробишь ими
почему мы всегда чудовищно переигрываем,
когда нужно казаться всем остальным счастливыми,
разлюбившими

почему у всех, кто указывает нам место, пальцы вечно в слюне и сале
почему с нами говорят на любые темы,
кроме самых насущных тем
почему никакая боль все равно не оправдывается тем,
как мы точно о ней когда-нибудь написали

расскажи мне, как те, кому нечего сообщить, любят вечеринки, где много прессы
все эти актрисы
метрессы
праздные мудотрясы
жаловаться на стрессы,
решать вопросы,
наблюдать за тем, как твои кумиры обращаются в человеческую труху
расскажи мне как на духу
почему к красивым когда-то нам приросла презрительная гримаса
почему мы куски бессонного злого мяса
или лучше о тех, у мыса

вот они сидят у самого моря в обнимку,
ладони у них в песке,
и они решают, кому идти руки мыть и спускаться вниз
просить ножик у рыбаков, чтоб порезать дыню и ананас
даже пахнут они – гвоздика или анис –
совершенно не нами
значительно лучше нас.

весь мир продам за автомат со сладкой газировкой

с днем рождения, дорогой мой

я плачу во сне, просыпаюсь и думаю: либо я тронулась умом, либо пора завязывать со всем этим

совсем сдаю, плохая уже, а ты говоришь.

потрясающий. все 7 сезонов от начала до конца! иха!

ждем новых серий.

house :

хочется сидеть дома и быть океаном - просторным, теплым и чувственным. ласковым и плавным. обнимающим. кутаться в махровый халат, пить теплое молоко, смотреть в окно, есть кремовые пирожные, и чтобы взбитые сливки таяли на языке, как выброшенные прибоем медузы на горячем песке.

потому что решения, принимаемый после часу ночи, неправильные решения.

house :

у меня есть настроение только спать

пишу, стираю и заново начинаю.

всё летит к чертям