Море уходит вспять.Море уходит спать.

короче, ОТЛИЧНОЕ воскресенье. походила по базару с мамой, с высокой скоростью выбрали брюки, что не типично для меня. потом пошла в молодежку.встретилась с Настей и тогдааа пошла в молодежку. Что же, пришли мы туда, опозорились перед Смыков, опять. :D потом все собрались мы уселись на ВИП местами (я их теперь так буду считать) мы поговорили пообщались, Азиза вновь потаращилась. Там был Асл, няшка такой *_____________________* правда 96 года, но няшечка такой, когда улыбался. вот.

потом короче пошли мы с Настей в пышку, поели и пошли дальше. посмотрели на наши поканые фантаны в центре и непонятно к чему сфинксы китайские фанарики и прочяя дребедень и поехали домой.

но день был классный и я устала и нужно делать уроки и короче

всем йоу :D

ОЛЯЯЯ .

конечно хочу выложить, кинь ссылку на группу ^^

(сорри, лень было ребложить большой пост)

fallinginlove:

dannybeebs:

everybody:

via grint

ахахах, как точно

Глава 1. Минус 11.
Океан. Шумный. Протяни руку и почувствуй океан. У него есть настроение. Плохое ли, хорошее ли, но – есть. Ты можешь его чувствовать. Или легкий бриз, или жуткий шторм, да так, что отдает мурашками по спине. Он силен. Ты даже не представляешь, насколько силен. Ты можешь тонуть, но если тебя никто не спасет, он утянет тебя на дно. Он топит корабли, заворачивая, в одеяло волны и тянет.…Тянет ко дну. Он все тянет на дно, будто боится потерять и тянет к себе. А сколько всего на дне океана. Сколько ржавых воспоминаний, боли. Но лишь нужно понять, что на дне океана, все самое лучшее…

Полненькая брюнетка стояла у зеркала, внимательно рассматривала себя. С плеч спадали черные локоны волос. Большие карие глаза. Ее звали Дэстини. Обычная 17- летняя девчушка. Ее заботила лишь внешность, но не как всех.
Комплекс – ее враг. Может друг?
Дэстини училась в обычной школе штата Арканзас, в городе Литл-Рок. Семья, как у всех. Младшая сестренка Мерседес. Мама и папа. И вроде бы все хорошо…
Друзья? Конечно, были, точней была. Ее мама была ее подругой. Лучшей, но даже она не могла довериться ей полностью. Ее звали Мари.

Девушка все еще стояла у зеркала и смотрела на свое отражение. Тишину нарушило бурчание ее желудка.
- Ну заткнись, же. Заткнись! – она сдавила желудок руками и согнувшись от боли присела. Бурчание не прекращалось. Девушка все так же сидела в позе зародыша.
Спустя минуты две, тишина в комнате восстановилась. Еще чуть-чуть посидев, она все же смогла выпрямиться. Ее щеки горели, а по ним были видны мокрые дорожки слез. Глаза были пустыми. Какого черта, с ней происходит. Ведь буквально месяц назад, эти карие глаза смеялись.
Девушка, подойдя к комоду, взяла сантиметр. Вернувшись, обратно к зеркалу она натянула тоненькую линию вокруг талии. Посмотрев, на цифры она шумно выдохнула.
- Минус одиннадцать. Мало. – она кинула сантиметр на пол. И вновь начала себя рассматривать.
Лишние складки на животе, второй подбородок, толстые руки – ноги. Все принадлежало ей. Большие мешки красовались под ее глазами. Она попыталась глубоко вдохнуть воздух в легкие и задержать. Попыталась быть худее, она хотела похудеть, так чтобы были видна ребра.
Но ничего не вышло. Она выдохнула и пошла обратно к комоду. Достав грубые джинсы, которые свободно висели на девушке, и свободную майку. Настолько она была широка ей, что наверно туда поместилась бы две Дэстини.

- Пора в школу – пробормотав себе под нос, девушка побрела вниз по лестнице. Зайдя в светлую комнату дома, она присела за стол. Мама как всегда суетилась за плитой, отец уже успел уйти на работу, а сестренка – Мерседес сидела рядом. Дэстини достала свой айфон и одев наушники включила музыку. Полностью погрузившись в нее. Закрыв глаза, она представляла себя идеальной. Худенькой, счастливой. Что нужно для счастья? Кому-то не хватает денег, кому-то внимания, а кому – то видеть себя стройной в зеркале.
- Дэстини, кушай – из раздумий ее вывел голос матери.
- Спасибо – сказала она и неохотно, мешая в чашке хлопья, начала есть. Расправившись с завтраком, точней насильно затолкав его далеко в глотку, она поспешила наверх. Стуча ногами по ступенькам лестницы, она поднялась наверх и зашла в туалет. Достав из зеркального шкафчика зубную щетку, она повернула ее другой стороной к себе лицом. Подальше пропихнув в глотку, она попыталась вызвать рвоту. Ей это удалось. Она почувствовала, как весь завтрак вышел наружу. Прочистив рот водой и заново почистив зубы, она спустилась вниз.
- Пока – поцеловав маму в щечку, Дэстини побрела в сторону гаража, где стояла ее машина. Сев за руль, ее сестренка приземлилась на заднее сиденье. Брюнетка поправила зеркало заднего вида и начала выезжать из гаража. Путь от дома до школы был невелик, поэтому сестры быстро с этим справились.

— Получай лишь хорошие оценки - девушка чмокнула сестру в щечку и пошла в свой корпус, где учатся страшеклассники. Проходя по шумному коридору школы, ее посещали разные мысли, но чаще всего негативные. « тебя я ненавижу, и тебя, и тебя, ты вообще Даун» - думала она, рассматривая каждого ученика шедшего ей навстречу. Найдя нужный класс, она села за свою вторую парту третьего ряда и принялась доставать учебники из сумки. Класс был еще пуст, воспользовавшись моментом, девушка достала маленькую тетрадку и принялась вырисовывать что-то непонятное. Толком рисовать она не умела, но лишь она начнет выводить бессмысленные линии, одну за другой получалось, что-то стоящее, по крайне мере ей так казалось. Услышав громкий смех, доносящийся из коридора, она быстро спрятала альбом под парту. В класс залетели парни. Джо Джонас– высокий, стройный, мускулистый капитан футбольной команды, жгучий брюнет, со жгучими карими глазами. Девчонки бегают за ним, но он как будто неручной, никого близко к себе не подпускает. Ник Робинсон – лучший друг Джо Джонаса, по типажу схож на лучшего друга, иногда их принимают за братьев. Он был нападающим в футболе, но он был более грубым, в отличие от Джо. Джо же был галантен и настоящим джентльменом, нежели Ник. Дальше за ними в класс забежали остальные парни – Тейлор, Зак, Джон, Сэм, Скотт и другие. Большинство из них играли в футбол, поэтому считались самыми популярными, красивыми парнями в школе. Как и в самых стандартных школах и классах, были и популярные девочки. Николь, Меган и Розали – великолепная тройка популярных девчонок нашего класса. Они все знают и всем указывают, что и где положить, что и где купить, даже кого и как лучше унизить – все это к ним. Раздался звонок и в класс зашел Мистер Шультцер – учитель географии.
- Здравствуйте, садитесь – приказным тоном сказал мужчина и сел на свое место. Открывая журнал, он начал проверять отсутствующих. В голову, что-то врезалось, обернувшись, девушка увидела клок бумаги, которым явно запустили в ее голову. Оглядев класс, никто не подал в виду, все молчали. Развернув желтый клочок бумаги, Дэстини увидела надпись большими буквами «Жирная».
«Без вас знаю» - подумала она. Глубоко вдохнув, она сжала клочок бумаги, в ее хрупком кулачке.
Весь урок учитель, что-то бубнил под нос, девушка не слушала, потому что уснула на парте.
Разбудил ее звонок, школьный день тянулся долго и без происшествий. Вскоре подошло время обеда. Зайдя в столовую, измерив ее взглядом, брюнетка не захотела ни стоять в длиннющей очереди, ни искать себе место потом, поэтому она подошла к кранчику с водой.
- Заткнись! – буркнула она своему желудку, который в какой раз напоминал ей, что он пуст. Набрав стакан воды, она опустошила его за несколько секунд. Второй, третий стакан и так пока она не заполнила желудок до конца, пытаясь его обмануть. Прозвенел звонок, и она вновь побрела по коридору на последний урок – физкультура. Переодевшись, она побежала кросс.
Не заметив подножку, Дэстини споткнулась. Николь и Меган обгоняя ее, громко засмеялись и крикнули «ЖИРНАЯ» да так, чтобы вся округа слышала.

— Ты не ушиблась? – подняв глаза, она увидела Джозефа, который подавал ей руку, пытаясь помочь ей встать.
- Брат, ты не сможешь ее поднять один – с издевкой сказал, подбежавший Ник. На, что Джозеф раздраженно фыркнул, и все же помог ей. Дэстини ничего не ответила, они были правы. Девушка считала себя большой, да просто огромной. Целым дирижаблем, по сравнение с худенькими моделями. Отряхнув колени, она побежала дальше.
Последний урок тянулся дольше, всего дня, но и он подошел к концу. Дойдя до своего шкафчика, она увидела новую записку, которая гласила «Жирная». По пути, она нашла еще несколько записок, с такой же информацией. Ей стало еще хуже, морально.
Забрав сестренку со школы, они направились домой.
Брюнетка сразу же побежала к себе в комнату. Забежав, она тут же ринулась под кровать за старыми весами. Достав, она поспешила узнать свой вес.
- плюс 11 кг – сказала она. Весы показывали 80 кг при росте 168. Сойдя с весов, Дэстини накинула капюшон, из него вывалилась записка, которая гласила «Жирная»
- Жирная – тихо повторила брюнетка и завалилась на кровать, утопая в слезах…

Сижу читаю биография Островсокого. И понимаю, что мы родились в один день.

БИБЕРА МНЕ В ЖЕНЫ,

ДА Я ЖЕ..

писатель.

села за новый фф. УХ ВДОХНОВЕНИЕ ПОПЕРЛО.

давно что-то не писала. Пишу про проблемы подростка, а именно про анорексию. Знаю, возможно мало кому понравится мое "творение" (если выложить) дабы главной темой фф будет проблемы, нежели лав стори, но любовная линия тоже будет там. Запихну - ка я Джозефа в фф.

вот, пошла дальше писать.

fallinginlove:

whatafuck:

nellyiam:

fuck-california:

sweetmoments:

peacekate:

julia-fabulous:

—lott:

showmustgoon:

fleurdelacour:

100grams-of-cocaine:

heyheysexy:

ахахахах)

моя Майлз, вновь поехала на Гаити, чтобы помочь. После этого, не смейте! СЛЫШИТЕ!? НЕ СМЕЙТЕ НАЗЫВАТЬ ЕЕ шлюхой-стервой-плохим примером (!!!!!)

Даже Лиам с ней. Смысл даже в том, что она поехала и не сказала никому. в смысле, ни прессе, ни написала в твиттере (лишь когда она уже была там) или прочее. Она помогает, именно ПОМОГАЕТ, а не простая показуха.

Недавно шли мы с Асей со школы и раздумывали над смыслом жизни, ладно шучу :D Незаметив за разговором мы нашли очень "веселую" тему для беседы:

"Если бы я была богатой". Тема имела смысл не в том, что кто купит и сколько денег потратить, а об отношении к миру/к людям и тому подобное.

Мы пришли к выводу, что если бы мы с ней были богатыми, то мы бы наверняка были бы стервами. Это абсолютно точно подмечено. Нет, честно. Лично я бы делила всех. Богатый/бедный. С кем общаться, а с кем нет. Жила бы в центре, приезжала бы в школу на Лексусе/мерседесе. Общалась бы только с центровскими. Летала бы в Лондон на отдых, обащалась с разными людьми

Но вывод и смысл поста в том, что: дружбы нет. все с тобой дружат из-за денег. И ты общаешься лишь для своего авторитета и денег. Конечно, это хорошо - дорогие, красивые шмотки и прочее, но… дружбы все равно не будет настоящей. А в этом смысл, пусть и не всей жизни, но все же.

Так, что быть среднем классом, хорошо. Мечтать тоже хорошо.

Хах, кому-то не понравились мои посты, про пара-ми. Ну и зря, хотя, пока, Вали.

Наверное, слишком хриплые эти губы, слишком, наверное, острые каблуки в позвоночник асфальту и в кожу дверей и грубо и резко и в тело дрожащее, голое, проводки, а мне бы пить колу и все, что карее, и молча молиться Algoane и лакруа, и ссадинки чтобы спрятались под тональником, нежные, раскаленные до бела, до дебильности помнить и номер дома, и тебя, заспанного, и себя, истеричку, и как возвращались из комы, из комнаты, и слушали децибелы проезжающей электрички, на утро казалось – не так все страшно, не так уж и больно – письмо из одних пробелов, девочки, чтобы согреться, натужно и влажно ветер взасос целовал деревянные двери подсохших улыбок, зауженных пепельниц в задних карманах, в апреле глаза его были уже как осенью – карие, изжелта-рваные, всегда говорил, как мало ему меня досталось за эти восемь
недель, мол, с кем-то я пропадала, яркая и далекая, а его сердечко дробилось в мельчайших швах, что замучила, стерва, такого мальчика теплого!.. ушла от него с одиночеством на подошвах. Звонил, нет, конечно, звонил и глухо вговаривал «Лесь, в общем, это…пожалуйста, приходи», делала вид, будто что-то случилось со слухом, его лучший друг рисовал на моей груди языком. Я ложилась под форму пальцев, под его широкое холеное тело, а через год мне глаза выедали все эти фотографии, несмелая я, его грубое «надоела», и как эти люди были во мне так долго, как могла я исплакать все сказанное сгоряча, им обоим так нравилась беленькая футболка, которой сейчас закрываю царапины на плечах, все засосы на сердце. Короче, остались оба
зачерствевшими снимками, холоднее, чем снегири. А сейчас есть ты, от которого ничего не осталось. но который остается сам. На ночь. Когда за поворотом обрываются фонари.
Пьешь мой загар на ключицах, под волосами,
без запятых, без слов ласковых, человечьих.
Я… А что я?
Смотрю умирающими глазами,
кусая
предплечье.

— Para-Mi

вписки, выписки, наливай и сваливай, еще одна твоя не она,
валиум, завали, прозак, зрачки тихие такие, зачем, Господи, зачем
ты меня еще помнишь. а я стала ничем, красивым таким ничем, белокурым. обо мне
больше в больничном листе, и если ты знаешь мои стихи, ты ничего обо мне не знаешь.
не Блок, а блок сигарет расскажет, как вываливается грусть из сердечной мыщцы,
как тело слетает нормально так после первой затяжки, стонет где нужно, бросается
на кухню босиком за тобой, втискивает пощечины в ленолиум, вывихнутые выходные,
недоеденную скучную овсянку, всё своё обветренное нутро, неспетое аутро, etc.
понимаешь, самое больное - это когда уже ничего не болит, а ты еще ребенок.
в память врезалась не машина, прооралась и все зашила, как узко и деревянно
смеялись на потертых партах, нервы, орви. отпечатавшаяся в снегу шея двора,
свернутые лопатки у глухой стены, у слепой весны, обещай ударить вместо поговорить,
и утром… это… уезжай, пожалуйста.
хэй, небо, я бы тоже кинула в тебя снегом, но у моей жизни болит живот.
весна складывает вдвое на теплой постели, память вышивает крестиком
на цепочке, улицы в марте как после лоботомии - с капельницей дождя,
серыми венами, вспоротыми такси. исколотый зонтами воздух и тротуар,
тротуар длиннее ресниц твоих, длиннее траура по башням-близнецам.
им смешно, милая улица, они гладят тебя
каблуками по голове и ступают, тупые, прямо в затвердевшие лужи.
на самом деле, я бы тоже на твоем месте приложила бы их льдом с крыши,
но вместо этого прошу - найди мне место внутри, м?
так обидно за каждую выщербленную поцелуями щеку, за долги и ложь,
за любое незнание, что сказать, за непротянутую руку, даже банальное
невнимание как пневмония. каждый новый человек у меня - моя будущая
сдохшая сказка, будущая ночь с тихими зрачками, вписками, выписками,
наливай и сваливай, каждый новый человек - еще один мой не ты.

это то, что я всегда не отвечаю
на вопрос
"как дела?"

— Para-Mi

Зажми мне рот чем-нибудь, ну же, давай, перекрой, выломай крик от гортани до сгиба сухого бедра, пусть и так не пропускает ни звука простоватый и грубый крой, розовый край моего капризного рта, вылей мой голос из позвоночника телефонной трубки, и чтобы не спрашивали обо мне потом – притворись глухим, в темноте подъезда не успевшие обнять руки, пропущенные мимо вызовы, не случившиеся стихи, раскатистое эхо над сутулыми городскими барами, дотрагиваюсь и чувствую пульс железной щеки трамвая, ну, привет. я раньше не писала для тебя писем, когда еще просыпалась улыбающаяся, живая, сложным людям, по-моему, очень нужны простые и все банальное – не раз написанное на бордюре, поребрике, парапете – типа пить из одной чашки, раздеваться медленно, постранично, писать свое имя на твоей сигарете – и не тлеть, понимаешь, не оставаться без электричества.без денег, без смысла шатаясь в минус тринадцать, стать впадинкой легких твоих, выемкой неба и хотеть остаться, хотеть остаться, а потом посреди изувеченной каблуками улицы, посреди по-нежному заплаканного лица останавливаешься поправить волосы и сквозь зубы решаешь жить до конца
октября, и после вроде ровно и хорошо. Утро. Лекция.
А в голове ты приставляешь ладонь к моему мягкому рту,
еще звонишь и еще пытаешься обещать
не растягиваться на полшва по всему животу.
в этом городе, сколько бы ни было тысяч лиц, переулков под горло, названий газет и толкнувших плеч, «Ты» надрывает облезлое сердце страниц, а мама все просит и просит себя беречь, а я так же не слышу сквозь осень, входя с обесцвеченными плечами, выстилая, стылая, худенькая, головной болью себе виски, смеюсь и смотрю в глаза, считаю, сколько там, чтобы не откачали… лежу, раздетая детски так, развороченная на куски, прокусываю – и половодье, запрокидываю голову, как будто меня еще кто-нибудь сможет услышать. И это уже ноябрь. И это уже девятнадцатый. Девятнадцатый. Холёный, крашеный в блонд, разлюбивший.и вообще, давай же, ладонью к самому рту, или до автово будет слышно тупую грусть, мою алкогольно-вульгарную, тяжеленную пустоту, которую потом кто-то в плеер и наизусть.

— Para-Mi

если бы меня спросили про дыхание, я бы промолчала
и нарисовала пунктир. слышно песни, от которых тошнит,

слышно людей, которые слушают песни, а потом их тошнит
друг от друга. сны застревают в дёснах, а потом всё равно
просыпаешься. минус одиннадцать - и ветер пьет смс-ки из пальцев.
минус одиннадцать - и ты можешь видеть поцелуи на запрокинутом лице города.
а может, не можешь. а может, и не поцелуи. своими красивыми нудными
словами не смогла сказать главное - эту боль не слышно.
беззвучные внутренности.
дождь шил косыми стежками пеленки новорожденным окнам.
полциферблата до тебя я хотела домой, засыпала с сырыми волосами,
чтобы отвлечь внимание и незаметно спрятать сырые глаза в подушку.
приехала в твой город, чтобы перестать улыбаться избито, стереть
эти сильные пятна от кофе. одна девочка пыталась изменить жизнь.
один мальчик не пытался и изменял ей.
люди расстаются, а потом ждут, кто закричит первый.
дождь разбил себе голову о щеки машин, так нелепо. такое не-лето.
бесконечные шарфы , конченные чувства,
короткие лав стори, возьми линейку.
минус одиннадцать - и хочется опрокинуть за окно все эти улыбки.
но по-прежнему просто надавливаешь на сердце, ну заткнись же.
а ты только попробуй эти веселые карие глаза.
они обязательно окажутся горькими. и какого черта,
они же минуту назад смели смеяться?! телефон расплакался звонком.
ребенок на новый год надел кислородную маску и расплакался. это тоже полифония.
если бы меня спросили про дыхание, я бы поставила прочерк.
а все бы думали, что это пунктир.

— Para-Mi.