We'll be stars just the way that we are

bazinga:

bazinga:

блин, я люблю этот сопливый момент

я вообще люблю сопливые фильмы

а вообще, я сентиментальна, как последняя портовая шлюха

Мне такой сон снился, это просто психодел. Вернее, нет, не психодел, а просто пизда. Иногда кажется, что только мне такое может придти в голову.

Короче, рассказываю.

Начинается все с того, что я вижу двух мужчин, работающих в офисе, причем они мультяшно нарисованы. Один - щупленький парниша в очках, другой - мускулистый мен с угрюмым взглядом. Мачо оказывается супер-героем, и последующую большую часть сна они вместе с щупленьким парнишей бороздят просторы мира и спасают людей.

Но однажды щупленький парниша попадает в плен к ведьме, и, естественно, супер-мачо летит ему на выручку. В итоге они оба связаны и подвешены над котлом с каким-то маги-зельем. Ведьма заканчивает свой ритуал, дает зелье пленникам, но из-за того, что на одном из них лежит защита от всяких чар, погибают не пленники, а сама ведьма. А ДАЛЬШЕ ТАКОЕ.

Начинается просто ужас. У меня слов нет, чтобы описать. Море крови, какие-то кости, мясо - полная пизда, короче. В общем, ведьму разносит на куски, и - ВНЕЗАПНО! - весь мир окрашивается в красный свет, и земной шар приобретает форму ведьминого черепа. В этот момент волной невесть откуда взявшейся лавы, которая катится из почерневших глаз черепа-земного шара, сносит наших героев, и от них остаются только обугленные кости. И вот до конца сна эти подвешенные скелеты вращаются в глазах этого черепа. НУ НЕ ПИЗДА ЛИ?

Мои сны - это что-то с чем-то.

Но удивило меня больше всего не это, а то, что парней звали Лоди и Арколе (ну, это названия известных битв - задрот, ок).

Этот сон даже побил рекорд того, в котором я мочила царскую семью джедайским мечом вместе с Петром Ильичом Чайковским.

bazinga:

There there… Sh-sheldon is here…

Что же касается Дантеса, то инспектор сдержал данное ему слово. Возвратясь в кабинет коменданта, он потребовал арестантские списки. Заметка о Дантесе была следующего содержания:

Эдмон Дантес

Отъявленный бонапартист; принимал деятельное участие в возвращении узурпатора с острова Эльба.

Соблюдать строжайшую тайну, держать под неослабным надзором.

Заметка была написана не тем почерком и не теми чернилами, что остальной список; это доказывало, что ее прибавили после заключения Дантеса в тюрьму.

Обвинение было так категорично, что нельзя было спорить против него; поэтому инспектор приписал:

«Ничего нельзя сделать».

«Ваше величество, вас обманывают относительно состояния Франции, настроения городов, духа армии; тот, кого в Париже вы называете корсиканским людоедом, кого еще зовут узурпатором в Невере, именуется уже Бонапартом в Лионе и императором в Гренобле. Вы считаете, что его преследуют, гонят, что он бежит; а он летит, как орел, которого он нам возвращает. Вы считаете, что его войско умирает с голоду, истощено походом, готово разбежаться; оно растет, как снежный ком. Ваше величество, уезжайте, оставьте Францию ее истинному владыке, тому, кто не купил ее, а завоевал; уезжайте, не потому, чтобы вам грозила опасность: ваш противник достаточно силен, чтобы проявить милость, а потому, что потомку Людовика Святого унизительно быть обязанным жизнью победителю Арколи, Маренго и Аустерлица "

Герцог тоже быстро подошел к барону, но страх придворного пересилил злорадство государственного деятеля: в самом деле, положение было таково, что несравненно лучше было самому оказаться посрамленным, чем видеть посрамленным министра полиции.

– Ваше величество… – пролепетал барон.

– Говорите! – сказал король.

Тогда министр полиции, уступая чувству отчаяния, бросился на колени перед Людовиком XVIII, который отступил назад и нахмурил брови.

– Заговорите вы или нет? – спросил он.

– Ах, ваше величество! Какое несчастье! Что мне делать? Я безутешен!

– Милостивый государь, – сказал Людовик XVIII, – я вам приказываю говорить.

– Ваше величество, узурпатор покинул остров Эльба двадцать восьмого февраля и пристал к берегу первого марта.

– Где? – быстро спросил король.

– Во Франции, ваше величество, в маленькой гавани близ Антиба, в заливе Жуан.

FUCH YEAH! NAPOLEON:LOUIS XVIII - 1:0

– Бонапарт, – продолжал барон, – смертельно скучает; по целым дням он созерцает работы минеров в Порто-Лангоне.

– Мало того, герцог, – продолжал министр полиции, – мы почти уверены, что в ближайшее время узурпатор сойдет с ума.

– Сойдет с ума?

– Несомненно; ум его мутится, он то плачет горькими слезами, то хохочет во все горло; иной раз сидит целыми часами на берегу и бросает камешки в воду, и если камень сделает пять или шесть рикошетов, то он радуется, точно снова выиграл битву при Маренго или Аустерлице. Согласитесь сами, это явные признаки сумасшествия.

– Или мудрости, господин барон, – смеясь, сказал Людовик XVIII, – великие полководцы древности в часы досуга забавлялись тем, что бросали камешки в воду; разверните Плутарха и загляните в жизнь Сципиона Африканского

Звучит поэтично, ок, но на самом деле никакими горькими слезами он не рыдал и камешки в воду не бросал, это какие-то маги-слухи.

Мне тут в голову пришел презабавный каламбур.

Война по-латински будет bella, а по-французски belle значит красавица, ровно как и на итальянском красотка зовется bella.

Получается, война не так уж и ужасна?

Презабавный каламбурчик, ха-ха-ха (тонкий аристкратический смех с чувством, с толком, с расстановкой)

___

Ок, что-то на ночь глядя я опять начинаю бредить всякой пизягой.

– Ну, головорез, оплот государства, роялистский Брут! – крикнул один из гостей. – Что случилось? Говорите!

– Уж не готовится ли новый Террор? – спросил другой.

– Уж не вылез ли из своего логова корсиканский людоед? – спросил третий.

НУ ЧТО ЗА КАНАЛЬИ

Вообще, я тоже немного задумалась о тех, за кем слежу. И картина тут вырисовывается такая, что нельзя не ужаснуться. Из 16 человек только 5 мне нравятся, на остальных откровенно положить, а одна так вообще бесит меня нереально. В общем,

bazinga, rassvet, juliafrancia, marser и goodevening, ради вас я обновляю эту черную дыру, зовующуюся вьюи, НЯК.

Так что я лицемерная тварь, винтаж из соу эдорабл

bazinga :

Дорогие (мой бог) фолловеры.

Мне глубоко насрать на то, что вы испытываете или не испытываете при виде моих постов, которые, как никак, иногда не лишены смысла, как можно заметить при небрежном просмотре страниц. Я в свою очередь уверяю всех вас, что буду постить это и дальше, покуда не отойду от дел или не отдам концы или не буду иметь желание засорять всемирную сеть.

Так вот, к чему я еще веду: если вы осознаете, что не в состоянии принять вызов моими бесчисленными постами, то прошу не задерживаться у кассы, очередь, понимаете ли.

—--

Мне бы хотелось отметить (раз пошла такая пьянка) блоги/дневники или, как я ласково их называю, засорители всемирных сетей, которые не отвращают меня слишком или даже нравятся (ничего личного) или просто дневники, принадлежащие грамотным людям, умеющим писать правильно слова с -тся и -ться. Вот прилагаемый список:

catiche

anty (как я расстроена….)

intoxicating

chimera (опять я расстроена….)

rousse

Ну и еще пара дневников с картинками, которые мне нравится просматривать.

Я вот, что хочу этим донести: что даже из 12 дневников, на которые я подписана, объективно только 7 из них достойны внимания, от остальных отписаться мне мешает моя глубоко зарытая доброта, выскочившая некстати.

—--

ммммм. Шелдон'с коллинг

ой, ну такой отзыв - это все равно что ОБЪЯТЬЕ ОТ ШЕЛДОНА)))

BAZINGA

– Я говорила, Вильфор, что у бонапартистов нет ни нашей веры, ни нашей преданности, ни нашего самоотвержения.

– Сударыня, у них есть одно качество, заменяющее все наши, – это фанатизм. Наполеон – Магомет Запада; для всех этих людей низкого происхождения, но необыкновенно честолюбивых он не только законодатель и владыка, но еще символ – символ равенства.

– Друзья мои! – отвечал арматор, качая головой. – Дело оказалось гораздо серьезнее, чем мы думали.

– О, господин Моррель! – вскричала Мерседес. – Он невиновен!

– Я в этом убежден, – отвечал Моррель, – но его обвиняют…

– В чем же? – спросил старик Дантес.

– В том, что он бонапартистский агент.

Те из читателей, которые жили в эпоху, к которой относится мой рассказ, помнят, какое это было страшное обвинение.

уууууу

Данглар отступил на шаг.

– Я хотел вас спросить, зачем вы заходили на остров Эльба?

– Сам не знаю. Я исполнял последнее распоряжение капитана Леклера. Умирая, он велел мне доставить пакет маршалу Бертрану.

– Так вы его видели, Эдмон?

– Кого?

– Маршала.

– Да.

Моррель оглянулся и отвел Дантеса в сторону.

– А что император? – спросил он с живостью.

– Здоров, насколько я мог судить.

– Так вы и самого императора видели?

– Он вошел к маршалу, когда я у него был.

– И вы говорили с ним?

– То есть он со мной говорил, – отвечал Дантес с улыбкой.

– Что же он вам сказал?

– Спрашивал о корабле, о времени отбытия в Марсель, о нашем курсе, о грузе. Думаю, что, если бы корабль был пустой и принадлежал мне, он готов был бы купить его; но я сказал ему, что я только заступаю место капитана и что корабль принадлежит торговому дому «Моррель и Сын». «А, знаю, – сказал он, – Моррели – арматоры из рода в род, и один Моррель служил в нашем полку, когда я стоял в Валансе».

– Верно! – вскричал радостно арматор. – Это был Поликар Моррель, мой дядя, который дослужился до капитана. Дантес, вы скажете моему дяде, что император вспомнил о нем, и вы увидите, как старый ворчун заплачет. Ну, ну, – продолжал арматор, дружески хлопая молодого моряка по плечу, – вы хорошо сделали, Дантес, что исполнили приказ капитана Леклера и остановились у Эльбы; хотя, если узнают, что вы доставили пакет маршалу и говорили с императором, то это может вам повредить.

НЯК НЯК НЯК