We'll be stars just the way that we are

[23:27:15] Lena: ХОЧЕШЬ

[23:27:15] déjà vécu:: O

[23:27:16] déjà vécu: я

[23:27:16] катя в покате: ЛЕНИН??

господи, у меня по щеке катится слеза, я вам отвечаю

[23:16:12] катя в покате: КАРИНА

[23:16:13] Lena: ПДОХЛО

[23:14:34] катя в покате: ЛЕНА

[23:14:35] Lena: АЛКОГОЛИК

[0:16:22 | Изменены 0:16:23] Lena: КАТЯ-ПИЗДА, ЛЕНА-АЛКОГОЛИК И КАРИНА-ПДОХЛО

аахахахахахахахахахахахахаах

я не могуууу

[23:06:18] Lena: ОК

[23:06:18] катя в покате: ПИЗДА

[23:06:19] déjà vécu: КАТЯ ДЕТКТЕД

ахахахахахахха сука чего только не могут групповые разговоры в скайпе

ПИЗДА - КАТЯ ДЕТЕКТЕД

АХАХАХАХАХАХААХ

я не могууу

на самом деле я не пизда, ок, это про другое, просто так совпало, НО КАК БЛЯТЬ СОВПАЛО

и да, слишком много нецензурщины-с

Вообще, если послушать меня ''вживую'', так сказать, или посмотреть на меня, когда я говорю, то может сложиться такое впечатление, что пизда.

Во-первых, говорю я так, что только идиот сможет предположить, что я много читаю. Моя речь - это официальный трипиздец, отвечаю. Она полна всяких няков, лолов, трипиздецов и прочего. Все это сопровождается адской мимикой ржу-хмурюсь-ржу и ПОСТОЯННЫМ ПОХЛОПЫВАНИЕМ В ЛАДОШИ. Т.е. представьте это вот так:

— Мм, привет, братюнь (щелкаю пальцами, потом хлопаю в ладоши), ЛОЛ.

Ну не каналья ли? Привычка - вторая натура, верно говорят. Иногда у меня получается говорить красиво (ХАХАХА), но это как-то странно воспринимается моими маги-подруженциями (одна из которых ЧИТАЕТ ОКСАНУ РОБСКИ, ок).

В общем, я немного опечалена тем, что так мало использую свой словарный запас в речи.

Но человек слаб, и Бонапарт не представлял исклю­чения, ему были присущи все людские слабости. Ино­гда его охватывали приступы тоски, черной меланхо­лии. Он пишет Жозефу сентиментальные письма: «Как бы ни поступала с тобой судьба, ты должен знать, мой дорогой, что ты не можешь иметь большего друга, которому ты был бы так дорог и который бы так ис­кренне хотел твоего счастья». Он просит Жозефа при­слать портрет.

С деньгами становится все хуже. Жюно выжимает из своего отца все, что можно выжать, но все равно нужда преследует их по пятам. Бонапарт меняет отели; он находит самый дешевый — всего три франка в неделю; бывает ли еще ниже цена?

Если верить Лауре д'Абрантес, генерал в ту пору ходил без перчаток, в сильно поношенном мундире; у него был крайне неприглядный вид. Он был по большей части сумрачен и озабочен, хотя и пытался порой скрыть свое подавленное состояние искусствен­ной улыбкой.

Летом 1795 году Бонапарт в письме, формально адресованном госпоже Пермон, но в котором он прямо обращается к Саличетти, пишет ему: он, Бонапарт, достоверно знал, что Саличетти в день прериальского восстания прятался в доме госпожи Пермон. «Саличетти, ты видишь, я мог причинить тебе такое же зло, какое ты причинил мне, и, поступая так, я лишь мстил бы, тогда как ты мне сделал зло, я же тебя ничем не обидел. Кто поступил лучше, я или ты? Да, я мог отомстить, но я этого не сделал…»

Это письмо имеет вполне ощутимый корсиканский привкус.

АХАХАХАХАХАХАХАХАХ НУ ПОЧЕМУ, ПОЧЕМУ, ПОЧЕМУ Я РЖУ?7 ПОЧЕМУ МЕНЯ ПОВЕРГАЕТ В РЖУЛЬ ТАКАЯ ПИЗЯГА?

КОРСИКАНСКИЙ ПРИВКУС

В долгие часы плавания, когда «Амелия» спокойно шла по лазурному морю и благодаря попутному ветру, надувавшему ее паруса, не нуждалась ни в ком, кроме рулевого, Эдмон с морскою картою в руках становился наставником Джакопо, подобно тому как бедный аббат Фариа был его собственным наставником. Он показывал ему положение берегов, объяснял склонения компаса, учил его читать великую книгу, раскрытую над нашими головами и называемую небом, в которой бог пишет по лазури алмазными буквами.

И когда Джакопо его спрашивал:

– Стоит ли учить всему этому бедного матроса?

Эдмон отвечал:

– Как знать? Быть может, ты когда-нибудь станешь капитаном корабля; твой земляк Бонапарт стал же императором!

Но дело было не только в крушении честолюбивых надежд. Пережитая Бонапартом трагедия заключалась прежде всего в том, что самые жестокие удары он по­лучил от тех, кого боготворил, в ком видел высшее воплощение всех человеческих достоинств. В 1789 году он приехал на Корсику восторженным поклонником легендарного героя, готовым пойти на любые жертвы ради него, ради счастья народа Корсики; в 1793 году, прячась, как травимый и преследуемый зверь в дрему­чем лесу, от настигающей погони людей Паоли, он видел в них только врагов.

В жестоких испытаниях судьбы Наполеон стал дру­гим человеком. Он не был больше «обитателем идеаль­ного мира», как говорил о нем когда-то Жозеф; от про­шлого ничего не осталось: все было испепелено. Его идеализм, юношеская восторженность, наивные надеж­ды исчезли. Он стал трезв, сух, расчетлив, практичен; он больше никому и ничему не верил на слово; он стал подозрителен, недоверчив к людям. За год до тра­гического финала, в июле 1792 года, он уже писал Люсьену из Парижа: «Ты знаешь историю Аяччо? В Париже она совершенно та же; разве только, что люди еще мельче, еще злее, еще больше клеветников и подлецов» '.

Он пересматривал свое отношение к учителям. В том же 1792 году он еще раз перечел и сделал простран­ные выписки из трактата о неравенстве Жан-Жака Рус­со, сопровождая их почти повсеместно короткой ремар­кой: «Я в это не верю», «Я так не думаю». По-види­мому, целью возвращения к сочинениям Руссо было желание подчеркнуть свое несогласие с тем, кого он еще недавно называл своим первым учителем.

__________

Это все очень мило, конечно, ок, но это все слезы/сопли/романтика, так что Я В ЭТО НЕ ВЕРЮ, Я ТАК НЕ ДУМАЮ.

НЯК

oblomov:

fuck-california:

30secondstowar:

everybody-lies:

via.

Самая жара пошла с 1:51. У меня были глаза размером с два блюдца.

Тину только и успевала что "парывпдлр пдлрывдпл рывпдлрывп ПРАВИЛЬНО!" :DD

Я СЧИТАЮ, ЧТО

А) ЭТО ПИЗДА

Б) ОН ПСИХ

мое скромное личное мнение

ну вот, столько картинок в сети есть с марией антуенеттой, стольким моим друзьям нравится этот фильм, что я неизбежно начала чувствовать к нему отвращение

печаль, раньше ведь так любила

Спада знал, что значит приглашение на обед. С тех пор как христианство – глубоко цивилизующая сила – восторжествовало в Риме, уже не центурион являлся объявить от имени тирана: «Цезарь желает, чтобы ты умер», – а любезный легат с улыбкой говорил от имени папы: «Его святейшество желает, чтобы вы с ним отобедали».

ммм сейчас буду смотреть ''красавица и чудовище'' в который раз)

все-таки я чертовски сентиментальна, да, и мне почти не стыдно

marser:

30secondstowar:

everybody-lies:

Я вот так, до слез, не смеялась очень давно.
Любителям юмора толщиной с топор или, наоборот, юмора с легким налетом интеллигентности - не смотреть.
Как сказал Артем - "такой юмор нужно понимать Сердцем." :DDD

(^ вот тут у меня начинается истерика xDDD)

ПИЗДЕЦ

С МОМЕНТА "РАЗВЕЛ КОСТЕР НА ДЕНЬГИ" РЖАЛА ПРОСТО КАК СУМАСШЕДШАЯ

ахахахаха сукааааааа

интеллигентный юмор решает

– Я аббат Фариа, – сказал он, – и сижу в замке Иф, как вы знаете, с тысяча восемьсот одиннадцатого года; но перед тем я просидел три года в Фенестрельской крепости. В тысяча восемьсот одиннадцатом году меня перевели из Пьемонта во Францию. Тут я узнал, что судьба, тогда, казалось, покорная Наполеону, послала ему сына и что этот сын в колыбели наречен римским королем. Тогда я не предвидел того, что узнал от вас; не воображал, что через четыре года исполин будет свергнут. Кто же теперь царствует во Франции? Наполеон Второй?

– Нет, Людовик Восемнадцатый.

– Людовик Восемнадцатый, брат Людовика Шестнадцатого! Пути провидения неисповедимы. С какой целью унизило оно того, кто был им вознесен, и вознесло того, кто был им унижен?

Эдмон почувствовал, что у него волосы становятся дыбом; не вставая с колен, он попятился от стены.

– Я слышу человеческий голос! – прошептал он.

В продолжение четырех-пяти лет Эдмон слышал только голос тюремщика, а для узника тюремщик – не человек; это живая дверь вдобавок к дубовой двери, это живой прут вдобавок к железным прутьям.

– Ради бога, – вскричал Дантес, – говорите, говорите еще, хоть голос ваш и устрашил меня. Кто вы?

– А вы кто? – спросил голос.

– Несчастный узник, – не задумываясь, отвечал Дантес.

– Какой нации?

– Француз.

– Ваше имя?

– Эдмон Дантес.

– Ваше звание?

– Моряк.

– Как давно вы здесь?

– С двадцать восьмого февраля тысяча восемьсот пятнадцатого года.

– За что?

– Я невиновен.

– Но в чем вас обвиняют?

– В участии в заговоре с целью возвращения императора.

– Как! Возвращение императора? Разве император больше не на престоле?

– Он отрекся в Фонтенбло в тысяча восемьсот четырнадцатом году и был отправлен на остров Эльба. Но вы сами – как давно вы здесь, что вы этого не знаете?

– С тысяча восемьсот одиннадцатого года.