Kiddy

Я знаю, что вы мне не поверите. Знаю, что первой, и закономерной реакцией будет требования доказательств, знаю, но не могу молчать, как не могу и подтвердить своих слов. Поэтому просто – прочтите и подумайте, возможно, что-то покажется вам знакомым и вы поймете, почувствуете всю глубину вселенского ужаса, бездна которого плещется под самыми ногами.
Каждому из нас, завсегдатаев крипи-тредов, зачачастую достаточно лишь сделать шаг для того, чтобы рухнуть в эту бездну, и затерятся в ней навеки. Поэтому, братья, умоляю вас, просто поверьте, и никогда не повторяйте моих ошибок.
Мне всегда нравились страшилки, – еще в детстве, собираясь с друзьями в штабике, который мы построили из старых коробок в подвале, я рассказывал жуткие истории, посвечивая лицо фонариком. Моими любимыми авторами всегда были Стивен Кинг и Говард Лавкрафт, я пересказывал их произведения друзьям, заставляя тех дрожать от ужаса. поэтому, совсем не удивительно, что познакомившись с чанами, я стал частенько писать в крипи-нити, радуясь перепуганным отзывам анонимусов. Я с маниакальностью коллекционера собирал крипи-пасты, перерабатывал, переписывал их, намереваясь создать собственный сборник, стяжав славу писателя-мистика. Это продолжалось бы и дальше, если бы однажды…
Впрочем, лучше рассказать все по порядку, благо, пока у меня есть на это время.
Мой день начался как обычно – солнце к тому времени уже скрылось за горизонтом, и лишь слабый свет фонарей где-то там, внизу, разгонял мрак зимнего вечера. Я всегда просыпаюсь ближе к ночи, как и многие мои /b/ратья. Открыв Тиреч, я не увидел ни одного крипи-треда на просторах его страниц и, собираясь создать новый, полез в свои закрома в поисках наиболее жутких текстов. Я был занят разгребанием сохраненных тредов, когда услышал за спиной тихое сопение, перемежающееся низкими, глухими хрипами. Эти звуки были настолько тихими, что я едва различил их, но, только я это услышал, волосы у меня на затылке приподнялись от ужаса. Замерев, я начал прислушиваться, но источник звука, словно поняв, что его засекли, тоже притих.
Как ни странно, я не чувствовал характерных для таких ситуаций «взгляда в спину» и могильного холода, просто – услышал. Убедившись, что звук иссяк, я вновь обратил внимание на монитор, и окаменел – оттуда на меня внимательно смотрело моё же лицо, будто кто-то неведомый включил вэб-камеру. Вот только у меня никогда не было такого удобного и нужного девайса…
Мой двойник глядел мне прямо в глаза, усмехаясь, прямо таки кривя губы в язвительной ухмылке. Он был точной моей копией! Лишь присмотревшись, я заметил некоторые отличия, – чуть более длинные волосы, чуть более узкие губы, глаза чуть темнее… но в остальном… даже шрам на щеке, который я получил, убегая от кладбищенского сторожа в четырнадцать лет, у него был!..
Я смотрел в его (свои?!) глаза долго, не в силах оторваться, отвести взгляд, шевельнуться или вздохнуть. Надлюдал до тех пор, пока не заметил еще кое-то…
Все изменилось! Теперь я смотрел на него с монитора, а эта тварь, так похожая на меня, ухмылялась, сидя в кресле, над высокой спинкой которого стал медленно прорисовываться темный силуэт какого-то другого существа!..
Тот, что сидел теперь на моем месте тихо произнес моим голосом:
–Никогда, слышишь, никогда не рассказывай о том, чего с тобой не происходило!
Тварь за его спиной разразилась шипящим, жутким смехом, и меня потащило куда-то назад, в черноту стремительно гаснущего сознания. Я просыпался тысячи раз, и каждый раз в новом месте, в новом теле, переживая раз за разом все те истории, которые так любил копипастить на уютный Двачик, а позже и на Тиречик. Я был парнем, что стерег офис, я был горничной, что видела статую ангела, я был охотником, ночевавшим в заброшенном доме я был… я умирал от ужаса, заходился в длинном, предсмертном крике, захлебывался слезами и кровью, познал сотни видов мучений и смертей, и в каждом пробуждении меня преследовала его язвительная ухмылка, не дававшая забыть, кто же я на самом деле, делающая эти мучения еще более страшными…

Очнувшись окончательно, я вскочил, не в силах поверить, что кошмар закончился, что эта жуткая трясина отпустила меня. Но вокруг был ясный день – лучи солнца пробивались сквозь неплотно прикрытые шторы, на столе стоял выключеный монитор, и вокруг не было совсем ничего пугающего. Придя в чуство, я попытался убедить себя, что все, что я видел, было всего лишь кошмаром, следствием богатой фантазии и множества прочитанных крипи-паст…
Вот только когда я включил монитор, первым, что я увидел, был открытый текстовый документ, с одной-единственной фразой: «Никогда не рассказывай о том, чего с тобой не происходило!».

Я стоял перед компьютером еще с минуту, чувствуя, как градины холодного пота катятся по спине. Потом, я удалил весь свой архив паст. Совершенно весь. И знаешь, /b/рат анонимус, тебе я советую сделать то же самое.

люблю бегать по утрам. до холодильника.

мне никогда не будет скучно с тобою, Я, ЕСЛИ ЧТО, ЖИВОТ НОЖОМ ТЕБЕ
ВСКРОЮ, И ПОКА ОН БУДЕТ КРОВЬЮ СОЧИТСЯ, ДОСТАНУ ИЗ НЕГО ВЧЕРАШНЮЮ ПИЦЦУ

Вредно гнев в себе держать, у тебя есть капс и руки - нужно просто написать ЧТОБ ВЫ СДОХЛИ НАХУЙ СУКИ

elladias :

Смотритель самого старого и заброшенного кладбища Сэлема, старик
Мэссон, не столько занимался кладбищенскими делами, сколько враждовал с
крысами. Они жили здесь давно, перекочевав с верфи. Это была целая колония
удивительных крупных крыс. Заняв место смотрителя после необъяснимой пропажи
своего предшественника, Мэссон первым делом решил заняться крысами, вернее,
их изгнанием. Сначала он ставил ловушки, а затем стал подбрасывать к их
норам отравленную приманку, но все его усилия были тщетны. Крысы жили, и не
просто жили, а продолжали плодиться. Казалось, что с каждым днем их
становится все больше, и полчища этих отвратительных грызунов носились по
кладбищу, как бы насмехаясь над Мэссоном.
Крысы, обитающие на кладбище, были очень крупными - некоторые
экземпляры достигали в длину тридцати пяти сантиметров, не считая хвоста.
Мэссон иногда встречал крыс размером с большую кошку. Когда могильщики рыли
очередную могилу, им попадались такие норы, которые можно было скорее
назвать зловещими туннелями. Создавалось впечатление, что их вырыли не
крысы, а человек, чтобы путешествовать по ним на четвереньках.
Иногда, удивляясь размеру нор, Мэссон вспоминал пугающие легенды,
которые рассказывали ему старожилы старинного Сэлема - города ведьм. Больше
всего его поразили легенды о тайной жизни каких-то существ - нелюдей, якобы
существующих в заброшенных подземных норах. Правда, Мэссон успокаивал себя
тем, что времена Коттона Матера, искоренявшего дьявольские секты,
поклонявшиеся Гекате и темной Магна Матери, миновали, но мало что изменилось
в древнем Сэлеме: все так же кренились друг к другу закопченные домики с
черепичными крышами над мощенными булыжником улицами, и вечерами в домах
шепотом велись разговоры о мрачных подземных пещерах и подвалах кладбища,
хранящих свои тайны.
Тайны тайнами, но старики, покачивая седыми головами, уверяли, что в
пещерах под старинным кладбищем Сэлема живут существа пострашнее червей и
крыс.Свирепые грызуны, конечно же, не вызывали симпатии у Мэссона, и он остерегался их, сознавая опасность такого соседства, таящуюся в острых, словно иглы, зубах, но у него не было страха, который испытывали старожилы перед заброшенными домами, населенными крысами.Смотрителю не раз приходилось слышать о каких-то упырях, живущих глубоко под землей и управляющих крысами. Мудрые старцы шептали, будто крысы - это связные, снующие между этим миром и мрачными древними подземельями глубоко под Сэлемом. Рассказывали также, что тела из могил крысы похищают для ночных подземных пиршеств.Мэссон не верил басням, но, главное, он по мере своих сил старался скрыть от окружающих само существование крыс на кладбище. Это было трудно, так как крысы взаперти не сидели. Однако Мэссон понимал, что если начнется выяснение обстоятельств того, что и как творят крысы, то могут повскрывать многие могилы. И если несколько изгрызенных гробов можно было бы списать на крыс, то как объяснить увечья, которые будут обнаружены на еще сохранившихся, недавно захороненных телах? Золото высокой пробы, используемое для зубных протезов, очень часто так и остается на покойниках. Ну, еще есть одежда. Но это мелочи, потому что гробовщик поставляет для похорон недорогие и легко узнаваемые костюмы. Золото же - не одежда, и в этих случаях Мэссон не был особенно брезглив.Золото есть золото, и как оно добыто - неважно. Ведь в принципе смотритель никого не убивал и не грабил, а просто пользовался ротозейством или недосмотром родственников покойного. Был и еще один источник доходов: студенты-медики или не очень известные врачи, которым тоже были необходимы трупы. при этом им было все равно, где их удавалось раздобыть. Пока Мэссону удавалось избегать расследований, и он, безусловно, яростно отрицал существование крыс на вверенной ему территории, хотя они и лишали его добычи. Смотрителя мало заботило, что происходит с телами усопших после его обработки, но он очень хорошо знал, что крысам случалось утаскивать покойников сквозь дыры, которые прогрызали в гробах. Иногда Мэссон задумывался над тем, почему гробы всегда оказывались прогрызены в торце и никогда - сбоку или сверху. Казалось, крысами руководило какое-то разумное существо.Вот и сейчас смотритель стоял в отрытой им могиле, выбрасывая лопату за лопатой рассыпчатую влажную землю. Накрапывал дождь, вернее, даже не дождь, а мелкая холодная морось. Уже почти месяц над Сэлемом висели набухшие черные тучи. Кладбище представляло собой сплошное месиво хлюпающей грязи, из которой неправильными рядами выглядывали мокрые мрачные надгробья. Даже крысы сидели в своих норах, и Мэссон уже несколько дней их не видел. Наконец показался деревянный гроб. Смотритель встал на него и нахмурился. Похороны состоялись на днях, но Мэссон не осмелился пойти за добычей сразу же, так как родственник покойного приходил на могилу даже в сильный дождь. 'Однако как бы этот родственничек ни переживал утрату, так поздно да еще в такую погоду он вряд ли появится здесь', - с усмешкой подумал Мэссон. Очистив крышку гроба от земли, он выпрямился, отложил лопату в сторону, а затем вытащил из кармана фонарь и зажег его. Потом наклонился и с фонарем осмотрел защелки гроба. Внезапно он оцепенел: под ногами кто-то шевелился и царапался, будто внутри гроба что-то двигалось. Страх парализовал его, но всего лишь на одно мгновение. На смену суеверному ужасу пришла ярость: крысы в который раз опередили его! В гневе Мэссон схватил лопату, подсунул ее под крышку гроба, расшатал ее и потом руками скинул крышку на землю. Затем взял фонарь и направил в открытый ящик. Холодный луч света осветил белую атласную обшивку пустого гроба. Заметив какое-то шевеление в изголовье, Мэссон осветил это место. Торцевой стенки гроба почти не было: она была прогрызена, а гроб был как бы соединен с подземным коридором. Мэссон даже заметил черные ботинки… Уже плохо соображая, что делает, он торопливо плюхнулся на четвереньки и попытался схватить уплывающего покойника за ноги, но при этом упустил фонарь, и все погрузилось в темноту.Какое-то время он держал покойника за ботинки, но послышался пронзительный крысиный писк - и ботинки остались у него в руках. Добыча же ускользнула. Он поднял фонарь и осветил коридор. Он был широким настолько, что в него вполне мог пролезть человек. Мэссон очень удивился: какие же это должны быть крысы, чтобы вырвать у него покойника прямо из рук и утащить его. Но алчность взяла верх. Он вспомнил изящные запонки и настоящую жемчужину в галстучной булавке покойного. Ни секунды не медля, Мэссон пристегнул фонарь к поясу и влез в нору. Его очень взбодрила мысль о лежащем в кармане револьвере. В туннеле было тесно, но Мэссон все же понемногу продвигался вперед. Прямо перед собой в свете фонаря он видел волочащиеся по туннелю ноги усопшего. Мэссон решил, что если через минуту не нагонит тело, то повернет обратно. В туннеле сильно пахло падалью. Вновь Мэссона охватил страх, но алчность подгоняла вперед. Он полз и полз дальше, миновав несколько боковых проходов. Стены были мокрыми и осклизлыми. Один раз за ним что-то обрушилось. Когда это случилось во второй раз, Мэссон остановился и оглянулся. Позади него лежали комья земли, и было похоже, что обратно ему пути нет. Сердце смотрителя учащенно забилось, пульс отдавался в висках, и он решил остановиться, отдав добычу неведомым тварям, продолжавшим тащить тело покойного дальше. Но, решив вернуться, Мэссон не учел одного: туннель был слишком узок для того, чтобы в нем можно было развернуться в обратную сторону. Мэссон едва не поддался нахлынувшей на него панике, но, взяв себя в руки, вспомнил о боковых ходах. Неуклюже попятившись до ответвления, Мэссон развернулся и, не обращая внимания на боль в натруженных коленях, быстро пополз обратно.Не успел он проползти и десяти шагов, как его ногу пронзила внезапная острая боль; он почувствовал впившиеся в него зубы и отчаянно дрыгнул ногой. Послышался резкий писк и топот множества убегающих ног. Посветив назад фонарем, Мэссон оцепенел: целое скопище огромных крыс смотрело на него глазами-бусинками. Крысы были ужасны: одни размером с кошку, другие - еще больше. За ними виднелась чья-то фигура, впрочем, быстро спрятавшаяся в тень. Мэссон едва не лишился чувств, не столько разглядев, сколько почувствовав размеры этой твари. Увидев свет, крысы как бы споткнулись, но тут же вновь двинулись вперед. Мэссон вспомнил, что у него есть револьвер, немыслимым образом извернулся и, достав его из кармана, прицелился. Выстрел на минуту оглушил его, а наполнивший нору дым вызвал приступ кашля. Когда же дым рассеялся, Мэссон увидел, что крыс нет. Он спрятал оружие обратно в карман и быстро пополз по туннелю, но уже через несколько секунд крысы догнали его и набросились вновь. Сколько их было? Он потерял им счет. Они кусали его, отталкивая друг друга и яростно вереща. Мэссон завопил и, выхватив револьвер, выстрелил не целясь. Крысы снова отступили, но уже не так далеко. Воспользовавшись паузой, Мэссон изо всех сил пополз вперед, держа револьвер наготове. Услышав сзади шорох, он посветил фонариком, и луч высветил огромную серую крысу, следившую за ним злющими глазками. Ее длинный чешуйчатый голый хвост медленно двигался из стороны в сторону, как у кошки, следящей за мышью. Мэссон закричал, и крыса отступила.Смотритель пополз дальше, но остановился, нащупав сбоку локтем пустоту - туннель здесь раздваивался. Впереди лежал бесформенный ком глины, и Мэссону показалось, что это - глыба, рухнувшая с потолка туннеля. Когда же он посветил себе фонариком, оказалось, что это человеческое тело. Вообще-то эту коричневую высохшую мумию назвать человеком было уже трудно. К великому ужасу Мэссона, мумия двигалась, мало того, она ползла прямо на него. В тусклом свете смотритель увидел приблизившееся к нему вплотную химерически страшное лицо, похожее на лицо давнишнего трупа, оживленного силами ада. Безумные, вылезшие из орбит глаза говорили Мэссону, что мумия была слепа. Издав звук, похожий на стон, мумия подползла к Мэссону, вытягивая потрескавшиеся окровавленные губы в кошмарной гримасе голода. И смотритель застыл на месте, парализованный ужасом и отвращением… Путь вперед был отрезан, и Мэссон, опомнившись, в отчаянии метнулся в боковую нору, слыша за спиной возню и стоны ползущего за ним существа. Мэссон потерял ориентацию: единственным его желанием было уйти из этого наваждения и, крича, он протискивался в узкий ход. Он полз торопливо, раня ладони и колени об острые камни. Грязь сыпалась на голову и плечи, попадала в глаза, но он полз, не останавливаясь ни на миг, задыхаясь, ругаясь и молясь. На него вновь с визгом напали крысы с такой яростью, что ему с трудом удалось отбиться от их свирепых укусов. Туннель все сужался. Мэссон в страхе кричал, лягался и стрелял, пока не кончились патроны, но крыс все же отогнал. Вскоре Мэссон почувствовал, как что-то сильно оцарапало ему спину: это был огромный камень, образующий в этом месте как бы крышу туннеля. Камень чуть поддался под напором тела, и в полуобезумевшем мозгу Мэссона мелькнула мысль: если бы ему удалось обрушить камень и закупорить собой туннель! Из-за дождя земля была влажной и податливой. Мэссон принялся подкапывать камень. Крысы приближались и приближались, но он продолжал лихорадочно отгребать землю руками. Камень начал поддаваться. Наконец Мэссон потянул изо всех сил, и камень зашатался в своем гнезде.Вдруг смотритель увидел, что к нему приближается крыса-гигант, которую он уже видел раньше, серая и жуткая, с оскаленными зубами; за ней со стонами ползла слепая мумия. Мэссон, напрягшись, навалился на камень и, почувствовав, что он заскользил вниз, отпрянул. Камень обрушился позади него, и Мэссон услышал предсмертный крик крысы и вопль ползущего за ней нечеловека. Комья грязи посыпались на ноги. Что-то тяжелое навалилось на них, так что он с трудом сбросил мешавший ползти труп. Туннель рушился по всей длине! Задыхаясь от страха и нехватки воздуха, Мэссон пополз дальше вперед, а земля продолжала осыпаться следом. Ход сузился до того, что ему приходилось теперь извиваться наподобие угря, и вдруг он ощутил под закостеневшими пальцами рвущийся шелк и уперся головой в преграду. Он распластался на животе, а когда хотел приподняться, обнаружил, что свод располагается лишь в нескольких сантиметрах от спины. Мэссона охватила паника. Он понял: когда слепая тварь преградила ему путь, он в отчаянье бросился в боковой туннель, из которого не было выхода. Мэссон оказался внутри гроба - одного из тех, торец которого выгрызли крысы! Он хотел было повернуться на спину, но и это ему не удалось: на него неумолимо давила крышка гроба. Мэссон собрался с последними силами и уперся в крышку, но та даже не шелохнулась.Впрочем, даже если ему и удастся выбраться из гроба, сможет ли он пробиться через плотно спрессованные над ним два а то и три метра земли? Мэссон начал задыхаться: воздух был зловонным и нестерпимо горячим. В приступе страха он в клочья разодрал шелковую обивку, потом попытался ногами откинуть обрушившуюся в туннель и преградившую путь назад землю. Если бы Мэссону удалось развернуться, возможно, он смог бы с помощью пальцев проделать отверстие для воздуха… Воздух! Грудь словно пронзило раскаленной добела стрелой, затрепетавшей в глазных яблоках, а голову раздуло до огромной величины, и вдруг раздался ликующий визг крыс. Мэссон в истерике забился, но через мгновение затих. Веки его сомкнулись, почерневший язык высунулся изо рта, и смотритель погрузился в черную бездну, унося с собой заполнивший уши безумный крысиный визг

katherineslater:

darkforest:

shhhhh-:

sacred:

los-angeles:

chloe:karmapolice:kowalski:

РАЗНИЦА МЕЖДУ НОРМАЛЬНЫМИ ДЕВЧЕНКАМИ И МНОЙ.

Нормальные девченки:

"Бла бла шопинг, бла бла шмотки, бла бла волосы, укладка, прическа"

Я:

"Я просто хочу жрать…Постоянно."

Холодный ветер сдул с тополей грязно-золотую листву. И в городе наступил серый октябрь. Скоро зима. Скоро я опять впаду в зимнюю спячку. Но пока я ещё не превратился в невесомую, серую мумию, покрытую паутиной и пылью – мне нужна еда.
Такие промозглые дни совсем не годятся для охоты. Но вдруг повезёт? Неважно, кто это будет – мальчик, или девочка – мне сгодится любой ребёнок. И подняв воротник пальто, пряча глаза под козырьком кепки, я опять выхожу на улицы моего города.
Вот одинокая девчушка. Она, улыбаясь своим мыслям, идёт навстречу мне по аллейке, глядя себе под ноги, и пинает носочком сапожка палую листву. Я оглядываюсь – не следит ли кто за мной. И заговариваю с ней. Просто, буднично. Как всегда. За многие годы я научился чувствовать и понимать детей.
Несколько незначащих фраз. Лёгкая шуточка. Вопрос про школу, учёбу. И вот уже она сама непринуждённо болтает со мной. Улыбчивая. Милая. Живая. Какие же они, в сущности, доверчивые – эти дети!
Как бы невзначай, кладу ладонь ей на плечико. Поглаживаю. Потом присаживаюсь на корточки, и внимательно, пристально, смотрю ей в глаза. Она осекается на полуслове. Замолкает. Зрачки её расширяются, расширяются, и глаза её вдруг становятся бездонно-чёрными. И я осторожно погружаюсь в эту чёрную бездну. Там то, что мне нужно.
Проходит вечность.
Вечность.
А может быть всего несколько секунд.
Я – снова я.
И я снова в этом мире.
Сижу на корточках перед молчаливым ребёнком, и разглядываю внезапно посеревшее личико. Она стоит как истукан. Её черты неподвижны. Рот полуоткрыт. С губ стекает полоска слюны. Она ещё не видит меня.
Встаю, и неторопливо ухожу прочь. Дело сделано. Она придёт в себя минут черех пять. И понуро побредёт домой. А на мамины расспросы – отчего она грустна и молчалива сегодня – ничего не ответит. Лишь вдохнёт тяжко, усядется у окна, и будет бессмысленно глядеть на проезжающие внизу машины. Меня она даже не вспомнит.
Такой она и останется. Навсегда. Грустной, одинокой, неспособной радоваться и любить. В её душе поселится вечный холодный октябрь. А мысли её будут сухими и ломкими – как опавшие листья. Что ждёт её в будущем? Не знаю. Мне, в сущности, всё равно. Она всего лишь еда. Как и многие, многие до неё. Надо же! Я даже не помню, когда же я разучился их жалеть…
Неторопливо бреду домой. Моё лето закончилось на этом милом созданьице. Я сейчас поднимусь к себе, на последний этаж. Позвоню в дверь к соседке, и скажу ей что уезжаю надолго. Перекрою вентили и отключу электричество – тепло и вода мне ещё долго не понадобятся.
Потом я задёрну шторы, полностью разденусь, и усевшись посреди комнаты, закрою глаза… И, внезапно, пустота внутри меня взорвётся калейдоскопом ярких видений, наполнится радостью смехом, весельем. Ах эти детские сны! Мне хватит их до весны.
В марте, а может в апреле – когда комната моя прогреется от весеннего солнца, моё счастье окончится. Я очнусь. Как огромный, уродливый паук, доползу до ванной. Включу воду, и буду долго-долго отмокать, впитывая всем своим иссохшим телом живительную влагу влагу. Затем, исхудавший, страшный, я начну тайком выбираться на улицу. Сперва по ночам. Жизни одного случайного прохожего мне достаточно, чтобы прийти в себя. И вот, я снова готов к охоте.
Серый, неприметный, я опять пойду по улицам моего города, мельком оглядывая встречных детей. Иди ко мне. Не бойся дядю. Посмотри мне в лаза. Мы с тобой просто немного поговорим – и всё. Мне ведь нужно от тебя совсем немного – твоя радость, твой смех, твоё детство. Твоя душа. Не упрямься, отдай мне это. Отдай. И тогда, обещаю, я сохраню тебе жизнь…

Пишу как могу. когда мы заселились в эту квартиру мне она сразу не понравилась. В прошлой квартире я чувствовал себя намного лучше. Здесь же я чувствую чей то взгляд следящий за мной. Но это не самое страшное. Постоянно у меня включается на блокировку и выключается мой телефон(загорится, затухнет, загорится, затухнет) раньше такого не было. Мои домашние животные…я их просто не узнаю… они как бешенные..я не знаю что мне делать… а месяц назад когда моя мама уезжала в командировку а отец работал в ночную смену я оставил свет в коридоре т.к. немного побаивался(а хрен ли, впервые) проснулся неожиданно… можно сказать вскочил.. дверь из моей комнаты в зал была как и положенно закрыта.. так как она деревянная но по середине стекло я мог увидеть что творится в коридоре.. когда я увидел я побеле и чуть не высрал себе кирпичей на дачу… свет в коридоре включался и выклоючался…. и ещё… слышал шаги… как будто человек который шол болеет заболевание связанным с ногами…шаги были шоркающие и медленные я из за страха забрался под кровать и там же заснул… в моей новой квартире я оставаться не хотел поетому до приезда матери жил у друга… за 1 день до приезда мамы я пришол домой и решил навести порядок.. почти во всей квартире убрался..осталась ванная(она совмещена с туалетом) там было очень душно как будто всю ночь там был включен горячий душ. Стекло было запотевшим… И на нём были написаны несколько букв: «Я тебя Ждал»..я долго просил мать с отцом переехать… но мы до сих пор живем здесь и я боюсь оставаться один даже днём… потому что оно ждёт…

Летом 1983 года, в тихом городе неподалёку от Миннеаполиса, штат Миннесота, обугленное тело женщины было найдено в духовке, на кухне её маленького дома на ферме.
Ещё была найдена камера на треножнике направленная на духовку. Кассеты в ней не было.

Полиция и назвала произощедшее самоубийством. Позже на дне колодца, находящегося на ферме, (вода в котором иссякла ранее в том году) была найдена неподписанная кассета.

Несмотря на то, что кассета была в плохом состоянии и видео было без звука, полицейские всё же смогли увидеть содержимое кассеты. На ней была запечатлена женщина снимающая себя на камеру.
После того как камера была установлена так чтобы было видно и женщину и духовку, женщина поворачивается к духовке, открывает дверцу, забирается внутрь, и затем закрывает за собой дверцу.
8 минут на видео видно как духовку сильно трясёт, после чего из неё начинает валить чёрный дым. После этого камера продолжает снимать еще 45 минут, пока её батарейки не садятся.

Чтобы не тревожить местных, полиция никогда не показывала эту кассету и информацию о ней. Полиции так же не удалось удостоверить личность того, кто положил кассету на дно колодца.
… или почему физические данные женщины на кассете совсем не совпадают с физичискими данными тела найденного в духовке.

Известно, что в поле зрения любого человека есть слепое пятно. Известно также, что цельная картинка, якобы видимая нами, строится мозгом на основе множества мгновенных снимков окружающего пространства, производимых при быстрых саккадических движениях глазных яблок.

Представь, что рядом с нами живут некие существа. Этим существам, тонко чувствующим слабейшие импульсы в твоей нервной системе, улавливающим мельчайшие движения твоих глаз, ничего не стоит попасть в слепые зоны, те области, которых ты в данный момент на самом деле не видишь, хотя мозг исправно подсовывает тебе полноразмерные коллажи. Там они хозяйничают так, как им заблагорассудится.

Так, пользуясь нашей слепотой, скрывающейся за яркой ширмой фабрикуемой мозгом реальности, творят свои чёрные дела истинные владыки мира сего. Возможно, они даже смеются над нами — и мы, само собой, попросту не замечаем этого. И лишь глубинные участки мозга иногда, поймав неосознанный сигнал, посылают импульсы по древним нервным путям — и тогда мы чувствуем что-то вроде смутной тревоги, приглушённого страха перед неведомым — или вдруг совершаем движения, которых не собирались совершить, и тут же забываем об этом.

короче маялся я на 1ом курсе фигней типа магии. точнее тогда еще не маялся, просто подруга позвонила и сказала что есть книга у нее. оказалось Папюс – практическая магия. на саомм деле вполне попсовая вещь.
ну я потопал ее забрать, естественно с шоколадкой. Встретились у нее под доммо, центр столицы, крыльцо, лавочка. решили посидеть – всеж лето, общались там. тут невесть как подходит бабка. Ну и стоит рядом, что-то себе бормочет. Все бы ничего, но в центре, абсолютно деревенского вида старушенция с распущенными волосами до пояса. Кто в курсе – у стариков, да и вообще людей знавших советов распущенные волосы считались верхом разврата и неприличия. Так вообще никто тогда не ходил. это как бы моветон, собственно меня это удивило, но все ж, думаю, бабка.. авось с катушек сьехала, или уж больно хиповая.
И тут бабка поворачивается ко мне и начинает что-то нечленораздельно говорить, подходит ближе и вытаскивает сморщеное яблоко, что-то бормочетю.
я естественно нихрена не понмиаю, на всякий случай вежливо отказываюсь от яблочка и уже поскольку темнеет – прощаюсь с девушкой и иду домой. Бабка конечно колоритная была, просто классическая ведьма с картинки, лицо сморщеное, нос крючком.
Но самое интересное дальше. иду вдоль рядов телефонных автоматов – прохожу мимо – автомат начинае звонить, мимо следующего – следующий звонит, третий, четвертый, пятый.. весь ряд в 200 м. Стремно, но вдруг проверка там автоматов..
Захожу домой, чай, инет, иду спать. и тут начинается самая веселуха. Я уж не знаю – был это бред или еще какая фигня. Начинаются скрипы паркета и шкафов (мебель новая, пол новый), хлопает форточка, шуршание по стенам. Открываю глаза и высыраю кирпичный завод. возле кровати стоит три немеряно здоровых фигуры. Кожа пепельная, волосы серые. глаза не видно но красный блеск какой-то ловится. Сухопарые такие. Стоят, чуть в потолок не упираются макушками. По виду мужчина, женщина и старик. И начинают говорить. Точнее рты почти не двигаются, но голоса слышны отчетливо. и много говорят, осмысленно так. начинают рассказывать обо мне, обсуждать характер, мою жизнь, причем старик настроен явно против меня и говорит что я плохой человек и так далее. Я конечно сру кирпичами, но как-то уже чуть пришол в себя и пытаюсь возражать. короче диалог получается такой странный. типа я им что я норм пацан (дерзко, чётко!), а они уже подались в какое-том ироостроение и типа «нужен ли я им». В какой-то момент все трое начинают кружить вокруг меня, и я понимаю что уже на полу. Все быстрее и вдруг исчезают. и вот тут становится ТАК СТРАШНО что даже описывать бесполезно. поднимаюсь на дрожащих ногах, включаю везде свет. На улице начинается гроза. иду ставить чай, и по пути меня как будто выключают. просто падаю в коридоре и не могу пошевелиться. лежу и смотрю куда голова повернута. в коридоре и комнатах мелькают тени, а я понмиаю что вообще нихуя не могу сделать. так пролежал с пол часа, потом попустило. еле дополз до кухни. просидел там до утра.

хер его знает что это было. не паста кстати, короче если кто обьяснит – буду признателен. Не пил тогда и не курил. после этого начал

за эти дни, точнее в четверг и в среду я смотрела "пункт назначения"

блиин, мне ужасно понравилось *______*

буду ждать 5-тую часть, говорят она будет в августе, а точнее 18-го числа *____*

больше мне понравилась 3 часть *_*

только жаль, что Венди и Кевин таки погибли Тт вместе с Джули хд

наконец-то ты заработал, вьюи *_________*

эти ебанные воспоминания, задрачивают голову,
и от этого стремно

Дождь.Холодно.Темно.