Fly Away With Me

П р о х о ж и й (еще оглянувшись, отступая, манит ребят за собой, может быть, даже обнимает их за плечи и говорит, волнуясь). Сейчас… Минутку… Как бы это вам сформулировать? Вот!.. Смешно!.. Никому нельзя рассказать, а хочется… Какая она? Да? (Усмехается.) Вы знаете, какая она? Как писал Александр Блок: "Тоскою, страстью, огневицей идет безумие любви…" Вы только поймите правильно… Вот, предположим, есть у человека семья, дом, одной девочке тринадцать, другой семь… Все замечательно, и жена замечательный человек… Браки, как говорят, совершаются на небесах, и этот брак тоже… Девочки идут в школу, а вы не заметили, как они выросли, потому что жили счастливо… Вы понимаете?.. Но вдруг что-то случается… Почему? Откуда? Никто не знает… Любовь?.. Да, это то состояние, почти болезненное, та психическая навязчивая идея, когда ты думаешь только об одном. О ней… Всюду она, и только, все остальное - лишь отвлечение, досада, и ты высматриваешь, ждешь… увидеть, только увидеть, больше ничего, иначе сойдешь с ума!.. Любовь - это колдовство, это та близость, когда вот так, когда положишь человеку руку на плечо, возьмешь его за руку, прикоснешься - и все! Понимаешь, что это твое, навсегда твое, что бы там ни было. Понимаете?.. Как быть тогда, а?.. Влюбленность и любовь, страсть и любовь, они похожи, но они совсем разные. Понимаете? Влюбленность - это прекрасно! Тут и ликование, и счастье, и тревога, и жажда, и страх потерять человека, потерять все, и тысячи комплексов, и изнуряющая мысль: как быть? что делать? Ты говоришь невероятные слова, которых ты никогда не говорил, и тебе говорят такие же слова, и ты веришь, сразу веришь, что она никому такого не говорила… Да, хочется увидеть, увидеть, больше ничего… Проверить, проверить, убедиться, опять испытать то, что было… Где ты, где ты? И ты перестаешь есть, спать, ничего не слышишь, ты как стрела - тетива спущена, ты летишь. В этом есть ощущение удара, катастрофы: была жизнь, шли трамваи, ты пил чай, и вдруг - бомба, разрыв, все снесено взрывной волной… Как поезд метро, когда он вырывается из тоннеля на метромост: все дремали, качались, читали газеты, и бац! - солнце, небо, река блестит… Да? Понятно?.. Но это не все, мальчики! Любовь - это когда человек понимает другого, когда он делает так, чтобы обрадовать и осчастливить другого. Она говорит: хочешь, я рожу тебе сына? Да, говоришь ты без запинки, потому что тебе ясно, что это должна сделать только она. Любовь - это когда ничего не стыдно, ничего не страшно, понимаете? Когда тебя не подведут, не предадут. Когда верят. Когда хотят быть лучше, жить чище. Вот когда говорят: что ж ты, такая-сякая, опоздала на десять минут, где ты была?.. Это не любовь. Это - когда ждут без конца: и час, и год, и больше, потому что знают и верят, что человек все равно придет… (Чуть опомнясь.) Извините, я, кажется, слишком… Извините.

-Рощин.

Я скоро вернусь. Обещаю. Осталось совсем чуть-чуть.

Осталось только на море с Артёмом, а потом с родителями. И я вернусь. Обещаю.

С 1 сентября

Мне в последнее время кажется, что я опять тебя люблю
Но мне хочется, чтобы все это действительно именно "казалось".

Никита-Никита, зачем ты так, а?

Постельная сцена

что у нас сегодня?
небрежно спрашиваю я
ты заглядываешь в сценарий
которому слепо веришь
и к своему удивлению
вместо ожидаемого похода в Третьяковку
видишь нашу первую постельную сцену
обречённо
ты подходишь ко мне
кладёшь руки мне на плечи
и закрываешь глаза
я наклоняюсь
к твоим теплым приоткрывшимся губам
ты никогда не узнаешь
что пока ты причёсывалась
я поменял местами страницы

Шарль С Патриков

Слоны — животные полезные.

Собачье сердце. Булгаков

всё будет так, как должно быть.даже если всё будет иначе.

Как часто незаслуженно любимы,
Но разве счастье требует заслуг,
Когда влечет, влечет неодолимо,
И тело хочет нежных, теплых рук?
Как часто нас целуют по ошибке,
Как часто в поцелуе нет любви,
И как надежды пламенные зыбки,
И чувства расставания легки.
И как порою все же одиноки,
Ведь одиночество — вот главная беда,
И как прельщают все же нас пороки,
Лишь состраданье не прельщает никогда.
Как часто в едкой грусти и печали
Мы одиноко плачем об одном —
О, скольких в этой жизни повстречали,
А скольких встретим мы еще потом.
Но как же мало в этих взглядах чувства,
Лишь одиночество сближает нас на миг,
А дальше, дальше только пусто.
Там лишь души оледенелой крик.
Но сердце, сердце хочет быть любимым,
И разве счастье требует заслуг,
Когда влечет, влечет неодолимо,
И тело хочет нежных, теплых рук?

как часто разочаровывают люди,
за которых ты бы продал душу.
ты нашел для них море,
а они выкинули на сушу
Анна Ахматова

А ты знаешь, что снится мне?
Или то, как встаю по утру?
А какая любимая птица?
Без чего я жить не могу?
И читаю ли вечером книги?
Или, может, в окно я смотрю?
А возможно ль такое развитие,
Что ночами вобще я не сплю?
Или, может, ты видел, как плачу?
А ты знаешь мой искренней смех?
И что в жизни моей снимки значат?
В чем меня ожидает успех?
Может, знаешь какая я в гневе?
Или то, как держусь у плиты?
Может, знаешь, как я улыбаюсь,
Когда яркие дарят цветы?
А когда меня за руки держат,
Холодны они иль теплы?
В волосах моих видел ветер?
А в глазах яркий свет чистоты?
Ты уверен, что ты меня знаешь?
Мои мысли, желанья, мечты?
И со всеми ли я такая?
Может, такой меня видишь лишь ты?

Я молод — мне двадцать лет, но все, что я видел в жизни, — это отчаяние, смерть, страх и сплетение нелепейшего бездумного прозябания с безмерными муками. Я вижу, что кто-то натравливает один народ на другой, и люди убивают друг друга, в безумном ослеплении, покоряясь чужой воле, не ведая, что творят, не зная за собой вины. Я вижу, что лучшие умы человечества изобретают оружие, чтобы продлить этот кошмар, и находят слова, чтобы еще более утонченно оправдать его. И вместе со мной это видят все люди моего возраста, у нас и у них, во всем мире, это переживает все наше поколение. Что скажут наши отцы, если мы когда-нибудь поднимемся из могил и предстанем перед ними и потребуем отчета? Чего им ждать от нас, если мы доживем до того дня, когда не будет войны? Долгие годы мы занимались тем, что убивали. Это было нашим призванием, первым призванием в нашей жизни.

На западном фронте без перемен. Ремарк Эрих Мария

Говорят, душевные раны рубцуются — бездумная аналогия с повреждениями телесными, в жизни так не бывает. Такая рана может уменьшиться, затянуться частично, но это всегда открытая рана, пусть не больше булавочного укола.

След испытанного страдания скорей можно сравнить с потерей пальца или зрения в одном глазу. С увечьем сживаешься, о нем вспоминаешь, быть может, только раз в году, — но когда вдруг вспомнишь, помочь все равно нельзя.

Фитцджеральд. Ночь нежна.

День 6. Расскажите о своём идеале.

Я думаю, что я могу здесь рассказать об идеале женщины для меня.

Её зовут Катрин Денёв. И это моя любимая актриса.

Я считаю, что она отличная актриса и просто красивая женщина.

И хоть у меня совсем не выходит, но я подражаю ей.

Жаль, что я совсем не похожа на неё!

Я слишком сильная, увы —
Мне говорила
И уходила, оставляя меня ждать, —
Я вас бы точно полюбила, полюбила,
Но слабой мне такой уже не стать.

Я слишком честная, увы —
Я не такая,
Что, вас целуя, будет нагло врать.
Вам тяжело со мной,
И вас спасет другая,
Та, что сумеет за меня обнять.

Я слишком сложная, увы,
Но я простая.
Меня не переделать, лишь простить,
Я слишком сильная, а вам нужна другая,
Та, что сумеет слабой рядом с вами быть.

Вот и все. Уже время кончилось -
Не осталось, совсем не осталось.
Разве только лишь самая малость,
Разве только лишь пара минут.
Это женщина многое знала,
Эта женщина все понимала,
Но, вцепившись в рукав, умоляла:
" Поклянись, что тебя не убьют! "
И мужчина в ответ улыбнулся,
Странно глядя куда-то вперед…
" Не убьют", - он сказал - и запнулся,
Потому что вдруг понял, что врет…
Он к ее волосам прикоснулся
И в глаза заглянуть не посмел…
" Не убьют…" - и он снова запнулся,
Потому что он лгать не умел.
И когда пронеслось над перроном:
" По вагонам! Пора по вагонам!" -
Он ей долго махал из вагона,
Растворившись в защитно-зеленом…
Но вагоны уже уплывали,
И колеса все громче стучали,
И солдаты платформе кричали,
Что обратно с победой придут…
А потом они долго молчали,
А потом табачок доставали.
И колеса им всем обещали:
" Не убьют,
Не убьют,
Не убьют…"