Это просто Вьюи блог

сегодня эта потеря стала ощутимее.

Наталья Анатольевна всегда будет жить в наших сердцах.

это спокойствие - просто ось
стройной симметрии в центре тела.
все остальное осточертело
все остальное сорви и брось -
в город измученный и больной
(жители собранны и спокойны)
все происходит как сны, как войны
все происходит
но не со мной

Если память и мстит, то это всё чаще числа,
Даты, цифры, в которых нет никакого смысла,
Для сегодня, - и жизни моей без тебя и прочих,
Кто всё дальше, -Земля!Земля!, -я теряю почву,
Едва гляну назад, - на прошедший твой день рожденья,
В эти муки пальцев - по телефону вверх/вниз - хожденья,
В эти звуки - "пятое…пятое…" - с телеэкрана, -
Ты остался другом, и помнить совсем не странно,
Но хотелось бы слечь с частичною амнезией,
Потому как атаку сразу не отрази я,
Мысли о тебе - к полудню - совсем нахально,
Как Абхазии - террористы, - мне бы махали.
Сплошь цепная реакция, дразнящая чудесами,
Потому я и выбросила календари с часами,
Чтобы в будни мне не ходить под незримой стражей,
Чтоб у повода на поводу не пойти однажды.

Это мне помогает, если память и мстит, то реже,
И в груди уже меньше стучит, и в глазах не режет,
Меня держит уже не Земля, но её движенье.
(Интересно, а ты ещё вспомнишь мой день рожденья?)

правда в том, что действует безотказно
добродушное "не судьба ведь".
правда в том, что давно все сказано,
но всегда находится, что добавить.

в том, что не был в серьезных битвах,
что никто не будет тебя любит так,
как хочешь - так режут бритвой,
каждый сам по своим орбитам.

потому и привыкнешь прощаться в спешке,
никому не позволишь себя утешить,
до тех пор, как боязнь субботы
перейдет в синдром выходного дня.

знай, порой чтоб спасти кого-то
нужно просто его обнять.

так, прижав к себе напоследок,
исчезают самые дорогие,
правда в том, что ты в их числе.
что давно не угнаться следом-
память тянет назад как гиря-
заставляя замедлить бег.

почему я пишу и пишу тебе,
если снова прочтут другие.

мы с тобой сыграли в города.
ты уехал в свой.
я в свой.

сыграли по-взрослому.навсегда.
думали все уляжется.

по ночам ты слышишь вой.
тебе не кажется.

Мария Ивановна Арбатова встала утром, села в автомобиль, собранный и придуманный мужчинами из металла, вылитого мужчинами из руды добытой мужчинами, налила бензин из нефти добытой мужчинами, переработанной мужчинами, поехала по дороге построенной мужчинами, зашла в дом, построенный мужчинами из бетона залитого мужчинами и кирпича положенного мужчинами, отапливаемого котельной построенной мужчинами, топливом добытого мужчинами, поднялась на лифте смонтированного мужчинами, включила свет по сети проложенной мужчинами от электростанции генерирующей электричество мужчинами, залила кипятком подогретой на газе добытого мужчинами, водопроводу проложенному мужчинами, кофе, привезённого самолётом мужчинами из плантаций обрабатываемых мужчинами, с булочкой из пшеницы посаженной мужчинами и собранной мужчинами, привезённые мужчинами в магазины построенными мужчинами, нажала на кнопку компьютера собранного мужчинами, изобретённого мужчинами, открыла программы созданные мужчинами, зашла в интернет созданного мужчинами и написала буквами из алфавита созданного мужчинами - "я независимая женщина, зачем мне эти алкоголики?"

Бывает, просыпаешься поутру:
пафосный, хмурый, смотришь с тоской в окно.
Что бы сказал сейчас твой ушедший друг?
Не всё ли равно?
Ты заметил? Они давно сжимают кольцо.
Скоро, должно быть, уйдёшь к ним сам.
У меня в плеере полно мертвецов:
их музыка, их голоса.

Это не страшно, выдохни, оглянись.
Даже забавно, эдакая игра:
мертвые говорят из книжных страниц,
из старых телепрограмм.
Мертвые в каждом доме, в любой толпе,
На улицах, на плакатах, в старых газетах.
Я, например, не знаю, где я теперь,
Когда ты читаешь это.

Есть только две бесконечные вещи: Вселенная и глупость. Хотя насчет Вселенной я не уверен.

Я не знаю, каким оружием будет вестись третья мировая война, но четвёртая — палками и камнями.

Вы думаете, всё так просто? Да, всё просто. Но совсем не так.

Ты ждешь от меня набора стандартных фраз,
и ты их получишь, дружок, но не в этот раз.
Если не любишь тягучих темных баллад,
не спрашивай больше, как у меня дела.

однажды с утра становится всё равно -
как и куда вас несёт,
дальше он или ближе,
какое вы с ним сегодня идёте смотреть кино
и что он там вообще говорит и пишет,

зачем приходил и к кому от тебя ушёл
(любовь с равнодушием так похожи
в крайних своих пределах),
и как он делает - больно,
или приятно и хорошо,
или приятно и больно,
или - уже никак
никому
не делает.

беспокоит несдержанность в мыслях.
иногда очень хочется сказать,
что-то важное,
когда он смотрит на меня - но тут же приходит осознание,
что я скажу эти слова как бы в объектив телекамеры.
все будет не воспринято,
а записано,
запомнено
и при выгодном случае продано

Дорогие мои друзья и просто читающие, не хочу грузить вас грустными стихами и проч. унылыми постами, ибо Масленица)

P.S. и простите меня:*

P.P.S и погулять нам сегодня весело)

Набирать номер, но не жать "вызов".
и так несколько раз подряд..
Take it easy
обычно в таких случаях говорят.
Вдохни, выдохни, считается, помогает.
звони, не звони.. это значения не имеет
Рано или поздно все исчезает,
изнашивается, портится и дешевеет.

У него в арсенале – сто тысяч баек и умных лекций,
неисчислимое множество комбинаций,
под два метра самоиронии, есть чем хвастать.
Он ей, сразу видно, в отцы годится,
только вот досада – с ним интересно.

Он встречает её в метро в восемнадцать тридцать,
ей бы надо бояться – она смеётся.
Он берёт её за руку, будто ведёт над бездной;
за секунду ей делается семнадцать,
потом тринадцать.

То ли опыт возьмёт своё, то ли юношеские амбиции.
Он называет её радисткой, она же его - «отец мой».
В ресторанчике снова свободно то самое место;
ей бы надо бояться, она смеётся –
«имена твоих жён запоминанию не поддаются».
За соседним столиком часто
вытягиваются лица.

А она откидывается в кресло,
на секунду глаза закрывает – видятся ей две птицы,
соколы-сапсаны с аспидным опереньем;
каждый видит в другом добычу и кружит в недоумении,
изворачиваясь, не давая кругам сужаться.

Главное – не приближаться.
Не приближаться.

Если что, мой хороший – это нас не убьёт,
и тем более ничего не случится с миром.
Если что – в аптечке найдутся бинты и йод.
Мы в Москве, не в лучших традициях драм Шекспира.
Не сдадимся унынию – это не лучший грех,
и безумие нас теперь не возьмёт без боя.
Мы же лёгкие люди, мы тени, мы – не из тех,
кто сломается даже под самой большой любовью.
Просто каждый сольётся в вагоне метро с толпой,
просто каждый возьмёт билет на другом вокзале.
Одного из слепых перестанет вести слепой
(а зато мы отлично слышим и осязаем).

Мы очнёмся, мы смажем полозья своих саней
и укатим туда, куда нам укажет разум.

Если что – это просто сделает нас сильней.
Только лучше б оно нас убило,
на месте, сразу.