Это просто Вьюи блог

Иногда бывает человеку темно, или холодно, или пусто. «Погладь меня, – говорит человек. – Хоть где-нибудь. Да не там, ты не понял: по голове погладь, по плечам. Обними меня. Давай просто рядом полежим». Потому что война не война, сон не сон, бог не бог, не знаю. Но пришли такие раскачивающиеся дни, что болит у меня все внутри и очень, видишь ли, нужно мне – солнца. Я как-то раньше об этом не думал. Подумаешь - солнца нет. А оказывается вот оно как.

воденников

вы знаете воденникова? я вот вчера и сегодня аудио слушала. ну про карамельный деффект. ничего так. бродского, правда, плоховато читал.

я за сегодняшний день столько раз сказала это имя.

а ведь еще один. и ничего не ясно

У нас опять погода, и дороги, и дураки привычной чередой… А кто придумал подводить итоги, пусть сам займется этой ерундой.

Он будет новым. Елочка, гори.
Взрывая дождь, гудят автомобили.
Нас любят те, кого мы не любили,
Мы любим тех, о ком не говорим.
Мы стали старше, дальше и слабей.
Они виной. Да только вот они ли?..
Мы поменяли (или изменили)
Самих себя. Но не самим себе.
Январь придет, как водится, с утра,
Спокойный, сонный, сядет к изголовью…
Любовь всегда сменяется любовью.
Он будет новым.
Что ж, давно пора.

лиличка, мне все кажется, что ты передумала меня видеть, только сказать этого как-то не решаешься:—жалко.
прав ли я?
если не хочешь — напиши сейчас, если ты это мне скажешь 28-го (не увидев меня), я этого не переживу. ты совсем не должна меня любить, но ты скажи мне об этом сама, прошу. конечно, ты меня не любишь, но ты мне скажи это немного ласково. иногда мне кажется, что мне придумана такая казнь — послать меня к черту 28-го.
детик, ответь (это как раз «очень нужно» ;). я подожду внизу. никогда, никогда в жизни я больше не буду таким. и нельзя. детик, если черкнешь, я уже до поезда успокоюсь. только напиши — верно, правду!
целую
твой щен

письмо владимира маяковского лилии брик

ты не маяковский

земфира - ромашки (крокус, пикник)

ты не такой как все и не любишь дискотеки

земфира - мальчик (16тонн, олимпийский)

мальчик желает быть богом

/

если воспроизвести то, что он пишет, оно бы звучало со смешным пафосом. самомнение, но отсутствие признаков деградации. подождем.

у меня дибильные страхи. и еще я на самом деле сильная, но не показываю этого

замороженными пальцами в отсутствии горячей воды

Императрица Елизавета Петровна крайне удивила лекарей, когда за полминуты до смерти поднялась на подушках и, как всегда, грозно, спросила: "Я что, все еще жива?!". Но, не успели врачи испугаться, как все исправилось само собой.

Граф Толстой последнее, что произнес на смертном одре: "Мне бы цыган услышать - и ничего больше не надо! "

Композитор Эдвард Григ: "Ну что ж, если это неизбежно…".

Павлов: "Академик Павлов занят. Он умирает".

Знаменитый натуралист Ласепед отдал распоряжение сыну: "Шарль, напиши крупными буквами слово КОНЕЦ в конце моей рукописи".

Виктор Гюго: "Я вижу черный свет…".

Юджин О`Нейл, писатель: "Я так и знал! Я так и знал! Родился в отеле и… черт побери… умираю в отеле".

Единственное, что успел сказать перед смертью Генри VIII: "Монахи… монахи… монахи". В последний день жизни его мучили галлюцинации. Но наследники Генри на всякий случай устроили гонения на все доступные монастыри, подозревая, что короля отравил кто-то из священников.

Джордж Байрон: "Ну, я пошел спать".

Людовик XIV кричал на домочадцев: "Чего вы ревете? Думали, я бессмертен? "

Отец диалектики Фридрих Гегель: "Только один человек меня понимал на протяжении всей жизни… А в сущности… и он меня не понимал!".

Вацлав Нижинский, Анатоль Франс, Гарибальди перед смертью прошептали одно и то же слово: "Мама!".

" Подождите минуточку". Это сказал Папа Римский Александр VI. Все так и сделали, но, увы – ничего не получилось, папа все-таки скончался.

Еврипид, который, по слухам, был просто в ужасе от близкой кончины, на вопрос, чего может бояться в смерти такой великий философ, ответил: "Того, что я ничего не знаю".

Умирая, Бальзак вспоминал одного из персонажей своих рассказов, опытного врача Бианшона: "Он бы меня спас…".

Пётр Ильич Чайковский: "Надежда!.. Надежда! Надежда!.. Проклятая! "

Михаил Романов перед казнью отдал палачам свои сапоги: "Пользуйтесь, ребята, все-таки царские".

Шпионка-танцовщица Мата Хари послала целящимся в нее солдатам воздушный поцелуй: "Я готова, мальчики".

Философ Иммануил Кант произнес перед самой смертью всего одно слово: "Достаточно".

Один из братьев-кинематографистов, 92-летний О. Люмьер: "Моя пленка кончается".

Ибсен, пролежав несколько лет в немом параличе, привстав, сказал: "Напротив!" - и умер.

Надежда Мандельштам - своей сиделке: "Да ты не бойся".

Сомерсет Моэм: "Умирать - скучное занятие. Никогда этим не занимайтесь! "

Генрих Гейне: "Господь меня простит! Это его работа".

Иван Сергеевич Тургенев на смертном одре изрек странное: "Прощайте, мои милые, мои белесоватые…".

Поэт Феликс Арвер, услышав, что санитарка говорит кому-то: "Это в конце коЛидора", простонал из последних сил: "Не коЛидора, а коРидора" и умер.

Художник Антуан Ватто: "Уберите от меня этот крест! Как можно было так плохо изобразить Христа! "

Оскар Уайльд, умиравший в гостиничном номере, оглядел угасающим взором безвкусные обои на стенах и вздохнул: "Они меня убивают. Кому-то из нас придется уйти". Ушел он. Обои остались.

А вот последние слова Эйнштейна канули в Лету - сиделка не знала немецкого…

— а вы моё письмо разве не получили?
— да кто ж твой почерк разберёт? мы носили его в аптеку расшифровывать, нам феназепам выписали!

я спросил, ее ли это рисунки. «да». - «все?» - «да». я не стал спрашивать, кем ей приходится мужчина на рисунках, мне и без этого хватало на сердце гирь. столько раз рисовать можно только того, кого любишь и по кому скучаешь.

хотел в компании быть умным
и ревизора прочитал
а оказалось надо было
читать коэльо вот я лох

"В любой непонятной ситуации ложитесь спать. Не воспринимайте все близко к сердцу "
- У вас в кармане найдена марихуана.
- Извините, я спать.

я стала мало сюда заходить. может твиттер мне заменил вьюи, может ещё что. мне все еще почему-то страшно, что это кто-то может прочитать. и вообще не понимаю, зачем сюда пишу, следящие, вас так мало.

что ж. расскажу. сегодня рассказывала биографию маяковского. это большая ответственноть (владимир - любимый поэт нашей л.и.). слушала она мою биографию с каменным лицом, но ей пришлось признаться, что она была хороша. как-то дико волновалась. может потому что мне все утро снилось, что она мне слова не дает и перебивает. когда лиличку.вместа письма наизусть рассказала, она удивилась, конечно. одобрила. чудесно. не смотрела вперед. только на л.и., в окно, и на портрет маяковского. я чуть не задохнулось. сердце стучало так сильно, что я реально боялась, что его слышно. глупо.

в последнее время смогла определиться с моей главной проблемой. мнительность. надо с ней как-то бороться. пока не знаю, как. "Мнительность - это чувство, которое заставляет вас ошибочно полагать, что окружающие считают вас хуже, чем вы есть на самом деле. " к тому же "Личностное свойство, склонность к тревожным опасениям по различным поводам, значение которых часто переоценивается. Может быть результатом астенизации, невротического состояния, но часто является свойством конституциональным. "

и что-то странно со мной творится. рассказываю вам. 19 декабря я сходила на почту, простояла с бабулями в очереди 40 минут, отправила письмо. первое в моей жизни письмо. ну как письмо..открытка. а вчера записалась в юношескую библиотеку. не смешно ни разу. остановку прошла под снегоградом, зато взяла маркеса, ибо с компьютера его читать невозможно. ох эта семья буандиа и семь поколений. а так у меня все в норме. спокойно. но это ненадолго. я же знаю. всегда так. новогоднего настроения нет. почему по телевизору еще не показывают рекламы новогодних голубых огоньков??? ах да. вчера не купила свитер моей мечты. серенький, как я хотела. идеальный для меня. не купила из-за слишком длинных рукавов и испачканном в тоналке горле. но ладно рукава. а вот горло. в общем, я расстроилась вчера.

кто все прочитал - тот дурак. жень, прости.