"Уж лучше думать, что ты злодей, Чем знать, что ты заурядней пня. Я перестала любить людей, - И люди стали любить меня. Вот странно – в драной ходи джинсе И рявкай в трубку, как на котят – И о тебе сразу вспомнят все, И тут же все тебя захотят. Ты независим и горд, как слон – Пройдет по телу приятный зуд. Гиены верят, что ты силен – А после горло перегрызут.”
Умирать - это как автостопом
приехать ночью
в незнакомый город,
где холодно,
льет дождь,
и ты опять
один.
Внезапно
все фонари на улице
гаснут,
и наступает
кромешный мрак,
такой,
что даже здания
боятся
друг друга.
(с) Р. Бротиган
Glory to the camels
Из нас получилась бы до того прекрасная пара,
что мы подошли бы даже для рекламного ролика.
Примерно такого:
За стойкой бара сидит Он.
Через несколько стульев — Она.
Вот Она начинает копаться в сумочке.
Он протягивает ей
открытую пачку сигарет.
В ту же секунду Она успевает найти в сумочке
свою.
Он смеется.
Она улыбается.
Следующий план:
две пачки кэмелов на стойке бара
одна возле другой,
одна возле другой.
Пепельница, окурки, дым.
Потом снова:
Он и Она вместе выходят из бара.
Разумеется, в будущее.
Надпись:
СИГАРЕТЫ “КЭМЕЛ” —
САМ ПО СЕБЕ ПРЕКРАСНЫЙ ПОВОД ДЛЯ ЗНАКОМСТВА!
Оставалась пара пустяков:
подобрать музыкальный фон,
договориться об интерьере и массовке,
решить, что там с будущим.
Сначала было несколько
неплохих писем.
Потом кто-то из двоих впервые задержался с ответом.
Потом это стало нормой, потом отвечать
стало обязанностью.
Жизнь вернула на место все, что хотела.
Теперь остается думать:
а было ли вообще что-нибудь, кроме дыма?
Но какого черта ты, чудище,
давил свои желтые окурки в пепельнице
так отчаянно, словно погонщик верблюдов,
по ошибке допущенный в приличное общество.
Перевод Игоря Белова
mikusha:
hey-granger:
Искупление/Atonement
«Обретенные любовью. Разлученные страхом. Спасенные надеждой.»
13-летняя Брайони обладает превосходным воображением и пишет пьесы. Она знает, что сын прислуги Робби влюблен в ее старшую сестру Сесилию и та отвечает ему взаимностью. Но когда ее кузина Лола становится жертвой насильника, Брайони уверенно показывает на Робби — ее воображение дорисовывает картину насилия. Робби отправляется в тюрьму, а Сесилия отказывается верить Брайони, рождая страшную вражду между сестрами. Действие фильма начинается в 1934 году и разворачивается на фоне Второй мировой войны.
Возвращайся ко мне.
«Я должен вернуться. Я обещал ей все исправить.»
«Она была из тех девочек, которые живут в своем закрытом мирке, и могла все это время готовить в душе драму.»
«Они так любили друг друга и так хотели быть вместе, что заслуживали лучшей жизни.»
Я люблю тебя
Ты ведь понимаешь, что я говорю, не так ли?
Я дала им второй шанс.
Кира и Сирша
Все попытки себя отвлеч от мыслей о её смерти, в конце концов окончились истерикой…
За небесами ты прячешь свой взгляд,
За островами оставила клад,
Из детских слез, из печали и снов
С нами твоя любовь…
dead-disco:
« мои цели не в рамках мечты
они гордые птицы на воле »
« разорву мегаполисов сеть,
чтобы жить на обочине лета »
« каждый может пробиться на верх
и фантазий раздвинуть границы
только нужно поверить в успех
о да… чтоб талант ваш не смог затаиться »
упало лето, внезапное, как несвоевременная простуда,
платья легки и пёстры, время вязко, и реки скудны;
только вчера было тошно, душно, темно и трудно,
только вчера был страшный кровавый бой,
а сегодня всё разрешилось само собой,
и ничто так не ценно, как эта секунда:
ты всегда был на верном пути,
просто осваивал максимальную амплитуду,
ты способен недостижимое обрести,
оно у тебя в груди, не зажать в горсти,
а Грааль – всего лишь посуда.
kerli:
kate-moss:
Опять стою, понурив плечи,
не отводя застывших глаз:
как вкус у смерти безупречен
в отборе лучших среди нас.
тебя может завтра уже не стать.
береги каждый момент
радуйся каждой прожитой секунде
береги родителей и родных
Но линия, разделяющая добро и зло, пересекает сердце каждого человека. И кто уничтожит кусок своего сердца?.. В течение жизни одного сердца эта линия перемещается на нем, то теснимая радостным злом, то освобождая пространство рассветающему добру.
Александр Солженицын
"Архипелаг Гулаг"
скоро быть лету, и не быть очередной прохладной весне,
улыбнись и продолжай движение, зелёный на светофоре;
северный город тревожно ворочается во сне,
городу снится море.
рассыпаешься буквами по бумаге и посреди этой круговерти
возводишь свою колокольню заоблачной высоты;
боишься скорее боли, нежели смерти,
и одиночества – больше, чем пустоты.
отделяешь зёрна от плевел, не подпускаешь к себе посторонних,
вовремя удаляешь человеческий спам.
засыпай, это лето тебя утешит, убаюкает и схоронит,
и сказка на ночь заменит феназепам.
умело держишь спину, лицо, удар; под одеялом прячешься от грозы;
никогда не драматизируй, не преувеличивай и не грусти,
запомни: асы не забывают азы,
преодолей, отпусти, прости.
и еще, чертовски прав был загадочный Лао-Цзы:
перестань искать, и получится обрести.
Вернись ко мне светлой строкою куплета
Вернись песней, где мы ещё вместе
То старое фото минорным аккордом звучит
Печальная кода звучит
Каждый раз я слышу в толпе людской
Смутным эхом дышит голос твой
Каждый миг я помню и жду тебя
Как пустыня ждёт дождя
Но утром я начинаю снова жить
Радовать небо и любить
Зеленой надежды рваным знаменем моим
Утром я начинаю этот мир,
Смело вдохнув его эфир,
Зеленой надежды рваным знаменем моим
Я дважды пробуждался этой ночью
и брел к окну, и фонари в окне,
обрывок фразы, сказанной во сне,
сводя на нет, подобно многоточью,
не приносили утешенья мне.
Ты снилась мне беременной, и вот,
проживши столько лет с тобой в разлуке,
я чувствовал вину свою, и руки,
ощупывая с радостью живот,
на практике нашаривали брюки
и выключатель. И бредя к окну,
я знал, что оставлял тебя одну
там, в темноте, во сне, где терпеливо
ждала ты, и не ставила в вину,
когда я возвращался, перерыва
умышленного. Ибо в темноте —
там длится то, что сорвалось при свете.
Мы там женаты, венчаны, мы те
двуспинные чудовища, и дети
лишь оправданье нашей наготе.
В какую-нибудь будущую ночь
ты вновь придешь усталая, худая,
и я увижу сына или дочь,
еще никак не названных, — тогда я
не дернусь к выключателю и прочь
руки не протяну уже, не вправе
оставить вас в том царствии теней,
безмолвных, перед изгородью дней,
впадающих в зависимость от яви,
с моей недосягаемостью в ней.
Бродский Иосиф Александрович
Самые популярные посты