remember me

И если б повернулось время вспять,
Наверное ничего б я не меняла,
Порой бывает, что хочется обнять
Как-будто никого и не теряла.

Как-будто как и прежде он с тобой,
Дышать с ним рядом вдруг гораздо легче,
Но тут же остаешься в комнате одной
И понимаешь что оно, то время, ну нисколечки не лечит.

Евгения Широкова

Я боюсь двух вещей: проснуться в тридцать лет с осознанием того, что никого нет рядом, и проснуться в 30, понимая, что мне противен человек, лежащий рядом со мной на кровати.

Я хочу лето.

Хочу гулять допоздна. Дышать этим свежим чистым летним воздухом. А вспоминте, как пахнет на улицах после дождя.
Хочу долгие прогулки, чтобы дул слабый ветрок, а не снег херачил в рожу, как сейчас.
Хочу валяться на траве, раскинув руки по обе стороны и смотреть в небо, наблюдая за проплывающими облаками.
Хочу чувстовать свободу.
Хочу просыпаться во столько, во сколько захочу. Хочу не переживать из-за того, что сегодня поздно легла, а утром рано на учёбу. Ведь летом не будет учёбы.
Хочу отдохнуть.
Хочу лето.

А потом ты действительно разлюбишь,
Не врешь, а правда, без самообмана.
Он больше не сердце, и воздуха больше не мало,
И видишь его случайно, а это уже не надо.

Ничто так не обижает, как равнодушие мужчины, когда женщина плачет. Мужчина должен понимать, что слезы — это не уловка, а катаклизм, мировая катастрофа: взорвались все вулканы, все реки вышли из берегов, и надо немедленно любыми способами их остановить.

думаешь, чем же тебя так человек зацепил? своей дурацкой игрой конечно же: сначала заваливать вниманием, а потом и вовсе не замечать. это ловушка, находясь в которой ты будешь то взлетать на небеса от счастья, то падать в бездну, корчась от боли, до тех пор, пока сам не поставишь точку, ну или пока тебя не променяют на игрушку поинтереснее.

я хочу обнимать тебя,
но, увы, мы друг другу лишь сообщения пишем

Странно, но я ни с кем не хочу делиться переживаниями. Неотвеченные звонки на мобильном, непрочитанные имейлы, смс. Не ищу друзей. Нет желания с кем либо разговаривать. Молчать. Молчать. Молчать.
- Эльчин Сафарли.

А вдруг, мы действительно поженимся? ты будешь в костюме, а я в ахуе.

— Ты любишь меня? - Любила.
- Скучаешь по мне? - Прошло.
- Нельзя ведь забыть? - Забыла.
- А плачешь порой? - Смешно.

- Другого целуешь? - Бывает.
- А руки мои… - Молчи!
С любовью, как мы, не играют.
Не дети, сердца - не мячи.

- Я снился? - Давно, мгновенно.
- Простишь меня? - Нет, не могу.
- Хочешь уйду? - Непременно.
- Ты лжешь мне сейчас? - Лгу.

вы только на секунду закройте глаза и представьте.
вы есть друг у друга.
разве этого мало?
по-моему, этого достаточно, чтобы почувствовать себя счастливым.
это выходит за рамки обычных отношений, вы можете быть друг-другу кем угодно, вас могут разделять время, расстояния,
но как же приятно осознавать, что у тебя есть "тот самый", родной, человек, а ты, в свою очередь, есть у него.

это счастье

Он долгих двадцать восемь лет,
И двадцать восемь зим к тому ж,
Хранил в себе один секрет
И был в семье примерный муж.

Всё было, вроде, как всегда:
Жена готовила обед…
Но приключилась вдруг беда:
Он взял и вспомнил про секрет.

Под шум и кислый запах щей,
Ворчанье Суженой с утра,
Он вспомнил всё до мелочей,
Как будто было то вчера.

Она сидела у окна,
И мягкий чудный лунный свет
Окрасил в бледные тона
Её прекрасный силуэт.

Струились пряди по плечам,
Скользили змейками на грудь.
И он подумал сгоряча:
Женюсь на ней когда – нибудь!

Он вспомнил всё до мелочей:
Изгибы линий, мягкость губ,
И жар её простых речей,
И за окном огромный дуб.

Сплетенье рук, слиянье тел,
Каскад каштановых волос,
И то, как он её хотел
До исступления, до слёз.

Признаний трепетных поток,
(Как он на ушко их шептал!)
Смешной над ухом завиток,
Что от дыханья трепетал.

Она смотрела на него
Глазами влажными, как ночь.
Слова пьянили, как вино:
-Люблю тебя. Роди мне дочь.

С утра он потерял покой:
То суетился, то скучал.
Потом, закрыв лицо рукой,
Сидел на стуле и молчал.

Жена ворчала, как всегда.
Ругала убежавший суп.
И он отметил, что года
Ей, постаревшей, не к лицу.

Как не идёт ей белый цвет
И пряди крашеных волос…
И целых двадцать восемь лет
Всё как — то было не всерьёз.

Вдруг он вскочил, схватил пальто,
Забыл про шапку и носки.
Все двадцать восемь лет – не то.
Все двадцать восемь зим – тоски.

Нашёл тот дом. У дома – дуб.
Взбежал по лестнице стрелой.
Унять бы дрожь с холодных губ,
И трусость гадкую – долой.

…Наверное она сейчас
Пьет чай и кутается в шаль.
И из её прекрасных глаз
Струится тихая печаль.

А, может, принялась вязать?
А может кружево плести?
Так много надо ей сказать,
А главное сказать – прости.

Открыла дверь. В глазах – вопрос.
Ей было снова двадцать лет.
Каскад каштановых волос…
Знакомый сердцу силуэт.

Над ухом – лёгкий завиток-
Как много лет назад – точь в точь…
- Вы не ошиблись?
- Нет, не мог. Вы Аня?
- Вера. Её дочь.

- А Аня?
- Мамы больше нет. Кто Вы?
Он повернулся вспять:
-Я шёл к ней двадцать восемь лет.
- Она ждала Вас…двадцать пять.

Как закружилась голова!
Как сердце ухнуло в груди!
И вспомнил он её слова
С мольбою: «Ты не уходи!»

Он сгорбился. Поплёлся прочь…
…Сплетенье рук…Слиянье тел…
…Люблю тебя… Роди мне дочь…
А он ведь вправду дочь хотел.

Как странно. Ани больше нет.
Заплакал. Бросил в тишину:
- Я буду много – много лет
Любить тебя. Тебя одну.