счастливые постов не пишут.

все врачи в один голос мне твердят, что,
в первую очередь,
мне нельзя нервничать.

теперь я спокойна, как удав.
похуизм - это очень просто.
нужно лишь оправдание этого похуизма.

учись глотку себе пережимать
и делать так, как надо,
а не так, как хочется.

со временем будет хотеться только то, что нужно.

забери меня хоть раз от моих мыслей.
напиши прямо ночью,
будто
до утра меня никак не дождешься.
ночь гуляет по улицам, по дорогам
и мы с ней.
ты смотрел бы на мою спину,
шею.
а я просто, как ты смеешься.
забери в темноту и
укутай в объятия.
скорее.
будто по такой прохладе
вдруг ревнуешь меня
даже к пледу.
поспеши.
за окном неспеша все светлеет, белеет.
напиши.
я сама, не боясь темноты, приеду.

посмотри на меня
посмотри, во что я превращаюсь и чем живу
я не сломана, нет
просто многое начинает трещать по швам
я бы рада менять
и коверкать, и комкать, вдавливая в траву
каждый грёбаный нерв
для замены железным прутиком
вырывать
посмотри на меня
от меня болит сердце
в ритме ненужный сбой
я же корень всех бед
этой пропасти
в недрах душных сердечных камер
посмотри на меня
мне нельзя быть с тобой
нельзя быть с тобой
с тобой
и тянуться к тебе
перепачканными
в подгнившей траве руками
вместо слёз на щеках
должен быть раскалённый след от твоей руки
я чистейший из льдов
на планете
немой от страха
слепой от солнца
ты не герда
я кай
сбиты счётчики
уничтожены маяки
и в потерянный дом
не вернётся тепло
заблудится
не вернётся

Я беру тебя, прячась, как дети берут чужое,
Задыхаясь от смелости - как я смогла посметь?
Между двух гаражей, перепутавший ложь с любовью,
Ты с небрежностью хищника входишь в меня, как смерть.

Между нами - стоп-линии, раненный вой сирены.
Ты такой совершенный, с тобой я - один изъян.
Поцелуи трепещут на шрамах, и сшиты вены
Твоим именем, что на бумаге писать нельзя.

Так я вижу - ты слишком красив, чтобы просто тебя хотеть,
Я служу тебе, как божеству, ты мой тайный культ.
Я молюсь, чтобы ты подарил мне ещё одну битву, ведь
Представлять тебя - как револьвер приставлять к виску.

Помнишь - наше с тобой преступление снег покроет…
Разве в силах я так тосковать по твоим губам?
Я бегу в вечный город, смотреть на других - нескромным
Взглядом патрицианки, зовущей на ложе своё раба.

Это чувство, как голод - ему и не быть взаимным.
Это блюдо, что станет изысканнейшим из блюд.
И мне лучше бежать от тебя, а тебе лучше стать немым,
Прежде чем мы погубим нас, произнеся "люблю" (c) hero_in

это есть выблядство сердца, опущение до самых низов
дикий плач, разодранный в клочья юго-западным свежим ветром
голосовые связки не справляются, сердечная мышца разучилась
перекачивать всё то, что сделало это со мной
это даже не больно, просто крошащийся, раздробленный хребет,
на котором держишься из последних оставшихся,
и пальцы соскальзывают, и слёзы уже не портятся солью,
а семдесят пять процентов меня,
меньше ста, но больше пятидесяти \ ррраз, и я повторяю твоё имя
о, боже, пожалуйста, сделай так, чтобы оно никогда не соскальзывало с моего
языка, пока я ищу выключатель, еле держась за стену
точкой опоры теперь становится ключевое
слово, ключицы разъезжаются, как мосты, меня разводят в полночь
как порошок, кладут под язык, и я тону, пожалуйста
не тони меня, не томи, больше всего на свете я хочу вы-жить
прожить за тебя оставшиеся календарные, листы вырывая с жалким
криком, срывающимся на хрип,
а потом сорваться на
обними меня, обними, трогай меня внутри, я уже потеряла кожу
я уже потеряла все оставшееся святое
и остался ты

интересно, дверям так же больно, когда через них выходят?
потому что мне очень
очень

Не стоит жалеть о том, что из вашей жизни уходят люди, которых вы неделю не видете и совсем не скучаете, не впоминаете о них.

Ужасно жутко, когда с кем-то считаешь себя одним общим, а потом меняешь номер и не сообщаешь им об этом.

На расстоянии более 1000 км, сидя где-то в комнате, спрашивает "я закурю, ты не против? "
А я знаю как произносилась бы каждая фраза и просто дико-дико-дико скучаю.

некоторые когда и уезжают, остаются близкими.