счастливые постов не пишут.

Я знаю: ты не можешь о нем говорить, ты не можешь не говорить о нем. И тогда ты молчишь, пока не пройдет отчаяние.

вот и всё, говорит, ничего не осталось вовсе.
вот и всё, говорит, и уже ничего не будет;
допивает, что есть, и красиво уходит в осень -
забывать обо мне, но забудет ли? не забудет.
вот и всё, говорит, и целует меня, и плачет,
я держу её за руку, но удержать не в силах.
и слова неважны, и молчание мало значит,
но спасибо за всё. спасибо за всё. спасибо.

(с) Рахман Кусимов

пауза. ты смотришь в чашку с чаем.
я считаю трещинки на блюде.
люди не встречаются случайно.
мы с тобой, наверное, не люди.

мы хотели уехать в точку, которую не найти на картах,
переместиться поближе к морю, примерно куда-то на юг.
теперь я сильнее прочих мечтаю вернуть обратно
то время, когда я был еще друг,

когда я не знал: в результате ничего бы из нас не вышло,
что в эгоизме, гордыне, глупости превзойду себя самого.
сегодня была бы круглая дата, а теперь это просто числа
от одного до тридцати одного.

хочу, чтобы ты знала: не случайно, что мы расстались.
надеюсь, тебе так легче – вдруг превратиться в чужих.
помнишь, нам пришивали варежки, чтобы не потерялись?
я потерял этим летом одну из них.

(с) Табишев Кирилл

это тоже о нем.
это я для чего-то лгу.
он не просто застрял в телефоне последней буквой.
просто если свой ужин отдать без раздумий врагу,
он со временем станет тебе самым лучшим другом.
это тоже о нем.
пусть он муж, пусть отец, пусть брат.
пусть не мой. пусть далек. это все далеко не ново,
просто в нем чересчур ядовит и фисташков взгляд,
что я сутки не сплю и ночами учусь готовить.
это тоже о нем.
пусть он старше меня на жизнь.
и красив как Бог. и предательски безнадежен.
я его чувствую всюду, куда ни ткнись.
каждой клеточкой, каждым нервом и даже кожей.
это тоже о нем.
пусть он даже чертовски пьян.
а его слова отчаянно невесомы.
пусть он смотрит, как я молчу и курю кальян,
и люблю его акроцентрической хромосомой.
это тоже о нем.
пусть мы видимся полчаса
раз в неделю примерно, покуда пробки.
пусть он смотрит напропалую в мои глаза,
а я хочу опрокинуть для храбрости водки.
это тоже о нем…
все стихи от него болят.
понедельники сходят с ума, а субботы маются.
просто в нем чересчур ядовит и фисташков взгляд,
от которого все внутри, как мозаика ломается.

(с) Наталья Озерицкая

господи, как хочу забыть, выжечь, вытравить из изнутри,
перестать спотыкаться на имени, ждать звонка, говорить о ней,
и чтобы каждое утро ярче, а не темней,
и чтоб капала пена из сжатых в руке камней,
а я понимала: есть о чем говорить

есть о чем говорить помимо и кроме, и без нее
есть внутри огонь, и желание высоты…
а пока упираюсь в тугое - не ты, не ты,
а пока упиваюсь нежностью темноты
и делю пространство на чье-то там и твое.

господи, как хочу забыть, не болеть, не быть
отпустить и в небо взмыть как стрела - одна,
но предательски в сердце ухает тишина,
но пугает боль, у которой не видно дна,
малодушно вру себе: я смогла бы, но если бы…

если б она отпустила меня сама,
если б не было скажем между таких вот чу….
а сама понимаю: иначе и не хочу,
выбирала по сердцу, по миру, по плечу
вот и выбрала. что уж теперь? а зима

господи, затянулась и нас затянула под
бесконечные жернова, под тоску по чужим губам
и шепчу во сне: не отдам ее, не отдам,
выбираю непал (подальше), но еду-то в амстердам,
и ее улыбкой вспарываю живот.

(с) Марта Яковлева

— эти смайлики, поцелуи и объятья в оковах букв.
без тебя моя жизнь - впустую, без пожаров и медных труб.
между символов телефонных расплываются города.
без тебя я больной, бездомный. я живу?.. чаще нет, чем да.

- грусть стекает дождем по стёклам под немые упреки крыш.
я до нитки опять промокла, точно зная - и ты не спишь.
так же делишь с дождем печали, километры вложив в слова.
мне уснуть тяжело ночами… я жива? без тебя - едва..

- не читаю других известий, короме тех, что мне пишешь ты.
мы однажды проснёмся вместе, посжигав за собой мосты.
обнимая тебя за плечи, я шептать буду: "твой.. всегда.. "
ты мне пишешь: "как жизнь?" - отвечу: "без тебя чаще нет, чем да "

- я пишу тебе сотни писем. большинство их прочтёт камин.
между нами дороги, числа. мы не рядом. одна.. один..
дальше - тело, но души - ближе. нервы рвутся, как тетива.
мне суметь бы до встречи выжить. я дышу.. без тебя.. едва..

- ты мне снишься. ты вдруг так близко, что я слышу, как бьётся пульс
под лопатками, где-то низко. расскажи мне, бывает? снюсь?
говорю о тебе часами, и других мне не надо тем.
мы всё сможем, я верю, сами. я живу без тебя.. зачем?

- если сны - о тебе и только. если слёзы - про боль разлук.
расстоянья - ножи/иголки - ранят вены уставших рук.
- ты приедешь и станешь раем, сказкой сделаешь жизнь мою.
- без тебя не живётся.
- знаю. я люблю тебя.
- я люблю.

(c) Лия Капина

по безлимитке слез не бывает штрафов,
но я нажила себе бонусом овердрафт.
он в меня взглядом целится с фотографий,
он мне заранее ставит и шах, и мат.
у меня по нему — обычный сердечный голод,
битые стекла, рваные провода.
время хирург хороший, а не онколог.
вырезать — может.
вылечить — никогда.
(с) Сидхётт

как назло - третьи сутки не пишется и не хочется ничего, кроме разве что - быть услышанным, кроме разве что одного, чтобы та, о которой думаешь, от которой на стенку лез, чёрт с ним, даже не улыбнулась бы - просто сбросила sms.

вот и ладно - пора быть взрослыми и учиться самим ходить,
и не лезь ни к кому с расспросами - всё равно не научат жить, всё равно всё не так окажется в этой жизни, в твоей судьбе, что бы там ни случилось важного, а решать - всё равно - тебе.

и пора выходить на улицу, выдыхать на морозе пар. выпрямляйся, хватит сутулиться, ты ещё не настолько стар, вон он путь твой - смотри и радуйся - буераки, сугробы, пни…
если хочешь дожить до старости - не звони ей, дурак, не звони.

(с) Сканди

…вытравить бы, закрыться да запереться, не вспоминать, не думать, уйти от скоб. но от болезни той не бывает средства — разве что эвтаназия. пуля в лоб. жесткие средства крайне не мягко стелятся — впрочем, все это тоже моя вина. он — моя паника, да пополам с истерикой; внутренняя мировая моя война.

как он смеется, как он молчит упрямо; кожа его на цвет — золотой песок; смотрит с улыбкой, но бесконечно прямо, так, будто молча целится мне в висок. он же гурман, он все собирает сливки, а у меня опять не хватает слов. джинсы, рубашки, вырезы — все обрывки порванных фотографий, чужих стихов.

мой штат айдахо — нет, не заходит больше, но крайне часто снится мне по ночам. я в своем теле — будто себе же дольщик и пациент подкожным своим врачам.
впрочем, когда нас с ним раздерет на мили, мы попытаемся спрятаться от судьбы.

я не люблю его. я ненавижу. сильно.
так порой сильно, что лучше бы…
лучше бы.
(с) Сидхётт

здесь так холодно, кутаешься в пальто.
мысли скомканы и все так же дышат на ладан.
я привык рисковать – и поэтому ставлю на сто.
вечер пахнет черешней, испорченным шоколадом,
а у нас карантин и поэтому вряд ли кто скажет:
-стой,
без тебя этот город пуст.
совершенно голый. и даже
честность брошенного: «я, наверное, не вернусь»
стала попсой, кривым неудачным шаржем.
так в витринах скучает глянец; идут часы
(механизмы души зависят от смены погоды),
одиночество аллергенно, по коже струится сыпь,
зараженные им так похожи. пройдет как мода.
вот два диска земфиры. лимонная долька саднит во рту.
полдуши как полпачки крекера съешь за вечер,
учись страдать.
так меня давно отпоездили бы поезда
…только им, слава Богу, нечем.

(с) Саша Птица

я даже не знаю, что в наше время сложнее: найти нормальную работу или найти нормального мужика.
а может и то, и другое.

когда вся музыка становится вдруг мала,
заканчиваются слова, затягиваются удила,
и данте больше не пишет своих трагедий,
и никто не чувствует так, как знала миледи;
или когда чашка не бьется, а за окном война,
когда на минах подрываются люди и тишина
оставляет за собой право меня глушить,
когда хочется просто взять и перестать быть,
когда ангел становится злее, чем сатана,
когда лолита бежит от гумберта навсегда,
когда джону герберту в шею летит сорок пятый,
а он пахнет прокуренным кинотеатром и свежей мятой;
когда беатриче никто не спешит забрать,
когда джульетта обречена и дальше так умирать,
когда колодец на марсе больше не говорит –
вот тогда начинается самый новейший хит

тогда начинается новая эра и новый хаос,
тогда все «люблю» равняются английскому house,
и новая облицовка панциря не сдаёт позиции:
броня есть броня, а ты во мне, моя дорогая, фикция

наши годы идут, сопротивление, порно по кабельному тв,
порция в двадцать пять ударов по телу и все – тебе
сколько ты будешь еще заставлять меня в себе молчать?
мы же выросли рядом с адом, нам хочется покричать

мир изменился, крошка, метаморфы теперь друзья
я пью рядом с оборотнем и я хочу его, но нельзя
жизнь твоя мне становится не возрасту вдруг мала:
не мой оборотень напивается вдрызг и обнимает меня

вот тогда что-то сильное внутри проявляется
и тридцатилетний гамлет вдруг перестает маяться,
и ведьмовская натура берет в тебе странный верх:
ты идешь на болотистый луг собирать ядовитый вех.
ты идешь на войну, твоя кровь проклята и красна,
ты отравишь всех, кто хоть как-то изменит тебя,
и отныне, детка, не высовывайся почем зря:
это тело теперь моё как минимум до декабря

Так трудно
Желать тебе счастья
С другой
Ведь твоим счастьем
Хотела быть я.

Да и разве
В тот снежный январь
Твоё сердце щемило
Желание быть
Мне другом?

Лишь в след уходящему поезду
Срываются с уст признания.

…И даже если уже
\"Прощай\ "
То всё равно:
До свидания…