genirator breda

Я бы влюбилась в тебя, человек,
Если б другой мне не снился ночью!
Я полюбила б твой радостный смех,
Губы твои и бездонные очи.

Я написала б тебе стихи
И вечерами потом читала.
Мы бы с тобой утонули в любви —
Той, о которой и не мечтала!

Мы бы изъездили весь белый свет,
Мы бы во всех городах побывали!
Мы бы не знали ни горя, ни бед,
И одиночества тоже не знали!

Только вот, видишь, мой друг, я больна.
Как ни крути, не излечишь вовек.
__
Если б не снились родные глаза,
Я полюбила б тебя, человек!

Снимали швы. Она сидела молча
Глотая слёзы словно аспирин.
Снимали с раны той, что кровоточит
Без видимых на снятие причин.

Снимали ночью.
Не услышат. не кричи.

Снимали долго, мучая как будто.
И без того изрезанно. Потом
Сидели несколько часов и только утром
Ей разрешили затянуть себя бинтом.

На рану пудра
Сложное в простом.

Снимали швы. Так больно будто спицы
Втыкают в сердце и тихонечко вращают.
И не проститься, не забыться, не напиться
Лишь только наблюдать, как швы снимают.

любовниц так не любят, это точно.
и жен не любят, кажется мне, так.
я в сотнях писем помню её почерк:
худую “д”, растянутую “а”.

письмо-ответ-письмо, замкнулись в круге,
но в этих письмах было все, что я хотел.
ведь я не знал, как её худенькие руки,
устав писать, касаются колен.

а впрочем-ка, давайте по-порядку.
так вышло - я сидел четвертый год,
она прислала листик мне, тетрадный,
и написала на конверте, где живет.

я имени не знал её, она ведь,
сказала сразу: “я - твоя Никто”.
что оставалось мне? в ответ письмо отправить.
квартира 8, 43ий дом.

мы с той минуты стали связаны навеки,
я сразу столько общего нашел
в чужом, мне незнакомом человеке,
в коротких строчках обо всем и ни о чем!

она писала, видно, каждый день -
я получал от неё письма ежедневно,
хоть между нами было, как казалось мне,
три с половиной штуки километров.

она ни разу не сказала о себе,
изящно обходя мои вопросы,
мы начали общаться в сентябре,
а завтра - наша третья будет осень.

она была никем, без цвета глаз,
без возраста, без длинных, стройных ножек.
что мог понять я из её красивых фраз?
что говорило мне её сухое “тоже”?

а знаете? я сыт уже по горло -
строчу ей письма в несколько листов,
и каждый лист - помят, чуть-чуть надорван,
запачкан грязью самых нежных слов.

довольно! сколько можно её мучать?!
она достойна лучшего! нас - нет!
и пусть я ей так ласково приручен,
одних наручников хватило мне вполне.

постойте-ка, дверь кто-то открывает,
наверное, за мной опять пришли.
вот глупые! раскаянья желают,
за те грехи, которых не вершил.
—-
ошибся… не пришли… она пришла…
в глазах бездонных я увидел дно,
в них будто бы застыла тишина,
имеющая тон и полутон.

рука стекла касалась, трубку сжал,
кричал “люблю”, рыдал, бил кулаком.
вчера на пять минут ко мне пришла
глухонемая девочка Никто.
—-
любовниц так не любят, это точно.
и жен не любят, кажется мне, так.
я в сотнях писем помню её почерк:
худую “д”, растянутую “а”.

“Я тебя не люблю – я
смертельно тобою больна.
Я тебя запрещала себе,
только толку не вышло –
Между сердцем моим и
рассудком ведется война,
И никто не уступит, никто
не признает, что лишний…
Оба слишком сильны – не
хотят поднимать белый
флаг,
Оба прут напролом,
совершено меня не
жалея…
Ты – мой преданный друг,
ты – коварный
безжалостный враг…
Я тебя не люблю, я
смертельно тобою
болею…
В сотый раз обещаю
забыть, сознавая, что лгу…
Ни остаться с тобой, ни
прожить без тебя — не
могу …

и пускай с другими всё перепутано,
зыбко, и недосказано, и непрочно.
просыпаясь, он пишет ей “доброе утро”,
засыпая, пишет – “спокойной ночи”.

больше ничего, ни звонков ни писем,
ни тем более встреч на аллее в парке.
был бы набожен – за неё молился бы,
был бы побогаче – дарил подарки.

её кровь течёт у него под кожей,
у неё словечки его, привычки.
это всё что он теперь дать ей может,
всё что ей принимать от него прилично.

он всегда соблюдает свои законы,
он ни словом ни телом её не греет.
но становятся ночи её спокойнее,
но становится утро – чуть-чуть добрее.

пройдёт лет десять, может быть, пятнадцать,
я буду уж тогда совсем другой.
но вдруг случайно на одной из станций
судьба опять сведёт меня с тобой.

я первая тебя тогда замечу
и улыбнусь. как будто не болит.
как будто не щемит в груди под вечер,
как будто ты давно уже забыт.

ты подойдёшь ко мне, как прежде гордый,
друг другу скажем мы лишь пару слов.
ты всё такой же. но совсем холодный
твой взгляд. и эта поднятая бровь…

- с кем ты сейчас? - семья, работа, дети.
всё так, как предсказала мне тогда.
- а ты? – добилась многого на свете,
но, как ты и предсказывал, одна.

И ничего б я больше не спросила.
Но ты, подумав, сам заговорил:
«она не любит так, как ты любила.
я как тебя её не полюбил».

стою. молчу. разглядываю рельсы.
ты продолжаешь: « знаешь, я скучал.
но только в сказках замужем принцессы.
жена – одно. Другое – идеал».

я улыбнусь и быстро попрощаюсь,
желая вам совместных благ с другой.
но, в глубине души, себе признаюсь:
«я – идеал. мечтавший стать женой».

я помню как касался ты моих волос
и как небрежно ты по детски улыбался
в моей душе цветами ты пророс
тебя сильнее никого я не любила.

я помню шепот твой и карие глаза
и помню все твои стихи и запах кожи
и помню как в ночи меня ты целовал
и помню как встречали молча мы рассветы.

я помню как гуляли мы по парку
рассматривая как горят ночные фонари
и до меня доходят твои письма через месяц
но ведь от них моя душа сильней болит.

я помню как ругались, как кричали
ты посылал меня подальше к чёрту
обидившись, закрыв все двери мы бежали
но возвратившись целовались вновь.

я помню как держал меня в объятьях
и в тот момент не нужно было слов
я помню как зимой ты укрывал одеялом
я помню как касался ты моих волос.

прошлое, вроде стихло,
но потекли слёзы снова,
наверное не привыкла ещё,
целовать другого.

я тобой не любима,
тобою же брошена.
задыхаясь от дыма,
шепчу, что внутри все выжжено.
я помню ты говорил мне сипло «уйди по хорошему»,
а я делала вид, что тебя и вовсе не слышала.

ты ушел, и небо залилось просинью.
пожелтели листья, подул ветер северный.
ты ушел от меня этой дико-холодной осенью,
я взяла лишь твой шарф, на память, ярко-сиреневый.

я взяла твой шарф табачный, прокуренный.
взяла пару фото твоих, выжженных.
без тебя, такого холодного, и потертого,
я смогла ты слышишь?я выжила.

дай мне лишних лет пять
и брошу курить,
буду вкусно готовить
и пораньше домой приходить.

дай мне лишних лет пять
я не буду так долго ночью гулять
математику может начну понимать
электричество экономить, свет выключать.

буду много читать
и кота заведу
буду громко кричать
и достану звезду

дай мне лишних лет пять
я стихи научусь сочинять
в общем сделаю всё
лишь бы вновь тебя не потерять

и ты меняешь номера
страницы
прическу
маршруты
больше не ищешь с ним встреч
и вроде все идет своим чередом а где-то внутри
где-то на дне души
ты так искренне веришь, что вот
сейчас
прямо в этот момент раздастся
звонок в дверь а там он с цветами
" прости меня, я такой дурак "
но ты сидишь и этого звонка нет
и не будет

в разбитом трейлере
где-то под мегаполисом
две жизни в любви и вере
совсем не ссорились.

и им не так важно
что в карманах лишь монеты
она непродажна -
он ценит все это.

у них есть мечта
жить на берегу моря
стихи по памяти читать
и ожидать прибоя.

утром ранним
встречать вдвоем рассветы
кусать, словно пираньи
друг друга - нарушая запреты.

натыкаюсь на твою футболку. реву, и круги по векам,
до боли сжатым, и так хочется все обратно.
только я не люблю,
когда в квартире два человека,
оно напряжно и неприятно.

два человека ходят, разбрасывают вещи,
гремят посудой, спать мешают друг другу,
от этого одиночество проступает на теле резче,
от этого нож так и просится в руку.

просто когда нам с тобою жилось-игралось,
когда засыпалось в обнимку,
когда от нежности не выговорить и слова,
вот тогда мы с тобою были одним, моя радость.
а чтобы двое в квартире - я не люблю такого

давай друг друга трогать, пока у нас есть руки,
долой всю ревность и фальшь.
" да, я согласен, я буду рядом во все тяжкие муки".
спасибо Тебе за него, Отче Наш.

когда назад нет дороги
и чувства /вроде/ остыли и улетели стайками
люди как идиоты
напоминают о себе лайками
когда чувства уже простужены
и у человека есть кто-то ближе
люди как идиоты
думают что ими все еще дышут
и мне кажется что когда я буду стоять
и слушать «готовы ли вы взять в мужья…»
ты придешь без приглашения.
и украдешь меня.