uncover

"- ты когда-нибудь ночью, лежа в кровати в темноте, плакала от того, что ты недостаточно хороша, вспоминая все свои недостатки, которые заставляют чувствовать себя хуже всех?И чувствовать себя уродливой и одинокой?"

Ей Богу, лето - это всего лишь время года.
Счастливым можно быть всегда, независимо от того, зеленеет ли листва под Вашими окнами.

Уважаю Ваньку Дорна, обожаю его песни!

всегда так.
сначала звонки, смс каждый день по 20 штук,
а потом появляется уверенность в себе и в том, что человек никогда не уйдет и ты просто перестаешь делать такие элементарные вещи, как просто позвонить и спросить: "как ты, любимая?" за весь день не находишь и пяти минут для той, которую любишь.
конечно, зачем это? - она ведь любит тебя и все простит,
но день за днем одно и то же и уже просто надоедает ждать, надоедает эти "я занят, потом наберу" и не набирает. ни то что любовь проходит, а просто отвыкаешь постепенно, забываешь его голос и лицо. он становится чужим, но все равно он такой родной. он запал в сердце, а оттуда вырвать кого-то не так то и просто.и тут ты понимаешь, что внутри тебя пусто, как будто тебя предали, вонзили нож прямо в сердце. слезы по ночам и сны, где я и ты, счастливые, как были когда-то. и не хочется просыпаться, ведь наяву совсем иное.

В шестнадцать лет жизнь казалась намного проще. Только закончил школу, только экзамен сдал и отмучился на выпускном, где весь вечер не самая симпатичная одноклассница признавалась в любви, сбежал под самый конец и брел через весь город с перекошенной лентой на груди, еще дождь пошел к утру, а на телефоне куча пропущенных звонков. Можно было взять велосипед и кататься ночью, а если осталось немного денег, то и на дачу уехать, тайком стащив ключи, никого не предупреждая. В шестнадцать лет можно было целыми неделями не появляться в школе и в итоге выбрать университет наобум, главное, до него можно быстро добраться, ребята в группе вроде неплохие, специальность - пусть не та, о которой мечтал, но это абсолютно не важно. В душных барах, где выступали неизвестные тогда группы, меня, шестнадцатилетнего, никто не трогал, я брал большой стакан пива и стоял у входа, а иногда и у сцены, дважды я спал в парке только потому, что не хотел домой. Мы приходили к тебе, уставшие, пили на кухне чай и я сушил куртку в ванной, здоровались с родителями и долго смеялись над ними, над их чванливостью и серьезностью. Закрыв комнату на ключ, бездумно трахались, я закрывал тебе рот рукой, ведь в соседней комнате родители, твои родители, спустя двадцать минут я уже спускался по грязной лестнице подъезда и спешил домой. Подростковая любовь и дешевые сигареты с коньяком на крыше дома в три часа ночи, сколько раз я был на той крыше и сколько раз я там был не с тобой? Сидеть в парке несколько часов и просто разговаривать, ведь на кино не хватало денег. Можно было пить всю ночь на прокуренной квартире у друзей, а ближе к полудню, так и не спавши, ехать уже на другой конец города, к другим друзьям. И по лужам бежать в летних кедах, прикрывая рукой последнюю сигарету, бежать изо всех сил, ведь до закрытия метро осталось несколько минут, а взрослая жизнь так и норовит наступить на пятки.

Заметили как быстро мы повзрослели? Как отношения перестали быть первыми, как телефоны заполнились мужскими именами, как мамы перестали ругать, когда долго гуляешь? А как шутим, не краснея? На глазах появилась чёрная подводка, а на ногтях -то фрэнч, то красный. Узнали, что такое смерть, что такое терять, забывать, выбрасывать, оставлять позади и запирать дверь. Вконтакте, у всех уже не «всё сложно», уже не закрытые друзья. Пришлось признать, что всё либо просто, либо никак, и нечего изображать драму. Теперь можно носить высокие каблуки, отвечать за свои поступки и принимать решения.Телефонных звонков ждёшь все реже, выключаешь телефон всё чаще, разочаровываться в людях всё привычнее, а покупать дорогие сумки - всё логичнее. Теперь у кого-то уже и свои детишки. Радоваться солнышку всё сложнее. А ненавидеть дождь - легче, ведь он все портит, пачкает. Лето - это не «никакой школы», а родные края, горы, море. Появилось столько интересных слов: универ, экзамены, сессия, стресс, диета, любовь, использовать, забыть… но они так быстро надоели. Искренность где- то потерялась. Не заметили… никто не заметил.

ты пьешь холодную кока-колу, пуская трубочкой пузыри.
а завтра снова переться в школу. еще уроки часа на три.
мешок одежды на физкультуру, - и старшеклассницы в стиле "ню"..
ты, в общем, любишь литературу. литературу, не болтовню.

садиться снова за эту парту - как будто чайка на провода.
и если всё нанести на карту, то ты на ней - иногда вода.
тебя немного, на небе тучи, кругом пустыня и мудаки.
теки. стихи наизусть заучивай. все переменится. дотеки.

ты знаешь, я побывал воронами всех цветов и любых эпох,
бывал на тронах и перед тронами, и как-то выжил, и не подох.
и трое сила, и даже двое, пойми, что главное - не кровать.
один и в поле, наверно, воин, - но за кого ему воевать?

ищи второго. ищи вторую. ищи - как первого. будет срок.
единорог - это даже в сбруе уже свободный единорог.

еще подумай, кому ты веришь. во что, и, главное, почему.
кого спасаешь, кого подстрелишь, кому суму, а кому тюрьму.

иди. туда, где горит надежда.
пусть очерняет тебя молва,
перебирая твою одежду, и поведение, и слова,
тебя третируя до порога, пытаясь переиначить суть,
но важного не бывает много:

надежда,
вера,
любовь,
и путь.

эта девочка, знаешь…она – мое настоящее
я безумно люблю наблюдать за ней теплой и спящей
и мечтать, как мы вместе уедем на какой-нибудь остров,
где закончилось прошлое и нет никаких вопросов,
а небо вливается в море теплыми ливнями
эта девочка, знаешь…я скучаю по ней так сильно,
что мне страшно, вдруг сердце мое не выдержит
и взорвется от нерастраченной нежности…

знаешь, хочется выкрасить в фиолетовый волосы
лишь бы слышать, как она заливается смехом
и заминировать все на свете взлетные полосы
чтобы она никогда никуда не уехала,
чтобы не слышать ее «мы же встретимся,
через каких-нибудь два или три месяца»
только от этих слов хочется молча повеситься
на крючке в прихожей, где висело ее пальто…

знаешь, так как она не умеет никто
прижиматься носом к ложбинке у шеи
так как она никто никогда не сумеет
рисовать на моей коже затейливые узоры
и каждое утро затевать со мной громкие споры
о том, кто из нас любит сегодня больше
а мне хочется взять и стереть на всех картах Польшу
и все остальные ненужные страны между
чтобы посольства не убивали во мне надежду
на то, что мы будем однажды рядом
эта девочка, знаешь…умеет лечить меня взглядом
от бессониц, запоев и режущей старой боли
ее тело лишает последних остатков воли
растворяясь желанным ядом на языке…

я люблю ее так, что не жаль половины жизни
за ее ладонь на моей щеке

Я любил тебя, даже более,
Ты мне гладила рубашки/брюки,
Рассказывала нелепые истории,
А я слушал и грел твои руки.

Ты была моей неврастеничкой,
Гуляла в дождь босиком.
Уезжала последней электричкой,
А я был твоим дураком.

Ты то плакала, то смеялась.
Я прощал тебя, хоть убей.
Лишь бы ты со мной оставалась,
Лишь бы ты была только моей.

Я, конечно, мог бы совсем уйти,
Уснув на чьем-то чужом плече.
Заменимых ведь можно найти,
Но вот только не ясно зачем.

Давай оставим чужое нытье,
Не собрав наши вещи, сбежим.
Если ты чувствуешь: это твое,
То руками/зубами держи.

Бывают такие жизненные периоды, когда просто необходимо, чтобы тебя любили, чтобы дарили тепло, говорили ласковые слова, отогревали твое уже замершее сердце…когда кажется, что тебе ничего не надо, что ты никому не нужен, когда сидишь один и умираешь от разрыва сердца и души… именно тогда появляется человек, который тебя спасает… это как закрыть раны… как разодранные коленки в кровь…перекись, зеленка, бинт… подождать, и через несколько недель от ран останутся небольшие следы… наверное, таким людям стоит говорить спасибо… вот только вопрос: может ли человек испачкаться зеленкой или порезаться упаковкой отбинта? может…
какие раны мы оставляем тем людям, которые нас спасли?… которые смотрели и хотели большего… а ты был способен только на дружбу… и можно ли спасать свою душу за счет чужой?

разбиты надежды, бокалы, лицо,
прибиты к кресту бесполезные крылья.
нам нравится быть кем-то вроде отцов,
а как быть детьми, мы уже позабыли.
мы матом ругаемся сладко и много,
нам хочется выжить, но только другими,
мы часто язвим про отсутствие Бога,
но все же, рыдая, твердим его имя.