слушай, давай я признаюсь прямо
честно открыто и без подвоха:
все безбожно пиздят, когда тихо мямлят
что помогут и будут рядом,
когда мне плохо
сочиняя мне поводы дальше жить
называют такую лютую дребедень:
наподобие «ты же можешь, так покажи!»
или «но будет же радостный новый день»
я давно смеюсь, эта чушь забавна
если знать, что даже лучшие из помёта
предадут меня
а худшие — и подавно
есть ли прочие? мне не верится отчего-то
я утратила веру не сразу, а постепенно
с каждым Брутом, смеющимся за спиной
к сожаленью, я не умею ебашить стены
чтоб сидеть в покое и радости за стеной
нет, постой, не играй тут со мной в больничку
мне не надо диагнозов, мудрых речей, советов
у меня ведь такая болячка: я просто спичка
почему так темно здесь, зачем здесь так мало
света
это ложь, завали, не играй со мной в мотивашки
я не дура, не манька, не потеряшка,
но не символ, не помощь и не маяк
я одна в темноте так долго, мне очень страшно
ничего не горит, я включаю — но не горят
я любому давала билет на себя — бессрочно
в темноте ты теряешь зоркость и мыслишь слепо
да, уже поняла, что до первой волны соскочат
и не будет здесь света
опять здесь не будет света
прекрати мне давать названия, хватит линий
уводящих в фантомную надобность хоть кому-то
я же знаю, что каждый продаст меня за полтиник
я люблю их всех, честное слово!
но хуй бы с ними
очень громко часы дотикивают минуты
я устала
прости меня Кришна, Аллах, Иисус
но никто не посмеет кинуть в меня булыжник
ты же видел, ты видел? как преданно я несусь
за любым, кто поманит возможностью просто выжить
но довольно
не стоит опошливать до комедии
то как больно мне было фактически беспродышно
вы же видели, да?
конечно же, всё вы видели
если будете плакать — ну вдруг — мне не будет
слышно.
(c) Ананасова
Мы поём в переходах, нам двадцать, мы дразним смерть. Называем любовью похоть, чадим травой. Мы беснуемся так, что трясётся земная твердь. Мы не дружим ни с кем, а особенно с головой. От похмелья в затылке отбойные молотки, на измятой постели - следы безымянных тел. Мы до звона пустые, но думаем, что легки. Мы команда подонков и лузеров, шлюх и стерв.
Поделись сигаретой, достань из распухших губ. Ты такая смешная в позёрской своей тоске. Всё вокруг бесполезно и глупо, но все бегут к своей смерти упрямо, как в притче о мотыльке. И дерьмо ведь случается - люди такая дрянь, их надежда горит, даже если сломалась ТЭЦ. Проводи меня к чёрту, и голой постой в дверях. Мы счастливые твари, живущие без сердец.
Проторённой дорожкой от койки в дешевый паб, я иду, притворяясь осмысленно-деловым. Бестолковая молодость, праздная, как наваб, волочится за мной по напудренным мостовым.
II
Я пою над могилой. Мне сорок. Я видел смерть. Все мои друзья превратились в табачный дым. Танки так тяжелы, что трясётся земная твердь, где-то там на востоке, а нам же - болеть иным. Нам болеть от того, что родителей ждут гробы, что от боли не спирт спасает, а трамадол. От того, что любовь превратилась в рутинный быт, в отупляющий путь от рабочего кресла в молл.
Не гореть нам в Аду, не тонуть нам в реке Коцит, все дороги ведут в беспросветное Никуда. Проводи меня к чёрту, но всё-таки сделай вид, что осталась ещё хоть искра под грудой льда. Что осталась ещё возможность найти слова, отложив на секунду грядущий уже конец. Нам доступен лишь сон и тяжёлая голова. Мы несчастные твари, прожившие без сердец.
Всё, что было привычным: от дедовых сигарет до сухих васильков, замурованных в словаре, стало ценным настолько, что сил удержаться нет,
на потёртом паркете,
на битуме,
на Земле.
Всё, чего я хотел бы - вернуться на тридцать лет,
отряхнуться от пепла, очиститься от дерьма,
и с ребяческим пылом тому себе дать обет,
что меня никогда,
ни за что
не погло́тит тьма.
(c) Джио Россо
и ты встретишь того, кто ради тебя удалит всех своих подруг,
однажды прижмет к себе, не размыкая рук.
это не будет любовью, от которой стреляют себе в висок,
но этот мальчик будет готов ради тебя на все.
он захочет видеть тебя в белоснежном платье,
не замечая в упор, что ты сама по себе проклятье,
не замечая, насколько же ты обреченная и бедовая,
ведь таких, как ты, нарекают ведьмами, кличут вдовами.
он примет тебя с недостатками и проблемами,
о его глазах можно всю жизнь воспевать поэмами.
он разделит твои печали и тяжкий быт.
ты позволишь ему любить.
и он будет тебя любить.
он узнает, как ты кроешь матом, блюешь и плачешь,
как кричишь, что он для тебя ничего не значит,
он увидит тебя нагой, бестолковой и невезучей,
но продолжит считать тебя,
чёрт возьми,
самой лучшей.
он всегда будет рядом, как верный пёс,
целовать твои щеки после солёных горячих слёз,
мальчик-звезды-в-ладонях,
мальчик-малахитовый-взгляд-с-огнем.
только все смешные стихи твои
не о нём.
он полюбит тебя бессильную, резкую и пропащую,
он узнает твоих чертей, примет тебя настоящую,
укроет собой, если вдруг разлетается вороньё,
если б разбилось сердце,
он бы отдал тебе своё.
он будет хорош в постели и в утренних поцелуях,
над вами споют разноголосое томное "алилуя".
он полюбит тебя нагую,
вспоминающую другого,
и в его объятьях тебе будет тепло, как дома.
он построит дом, ты родишь от него детей,
и вы станете жить-поживать себе без затей,
до серебристых густых седин коротая дни.
только ты его никогда не сможешь назвать родным.
и в плену его рук ты забудешь всех, кроме одного,
без которого свет не мил и ветер похож на вой.
но одна переписка с прошлым однажды
напомнит
всё,
и заставит чудесным утром
пулей
пробить
висок.
#АняЗахарова
Проза жизни
Сегодня ровно неделя, как я болею, и второй день без температуры! Болеть ужасно. Именно когда ты взрослый, на тебе куча ответственности, ты должен работать денно и нощно, ибо кушать тоже надо на что-то. В детстве было классно болеть, потому что тебя окружали вниманием, заботой, тебе давали есть вкусняшки, а потом лет в четырнадцать ты осознал, что болеть-то еще и тяжко, все тело болит, внутри черте что!.. И вот ты повзрослел. А сейчас ты больше всего желаешь, топая с температурой и без голоса на работу, чтобы дотянуть до дома (не сдохнуть), чтобы скорее все прошло.
Знаешь, как можно показать человечеству, что ты окончательно деградировал? Способов, конечно, много, и есть люди, которым даже на стоит напрягаться.
Так вот я о чем. Начинай слушать не несущую абсолютно никакой культурной ценности музыку а-ля туц-туц, включай ее через колонки так, чтобы у соседей в ушах вибрировало и стул подскакивал в такт буф-буф.
Супер! Ты великолепен!
сука