See What I See

Как давно я топчу, видно по каблуку.
Паутинку тоже пальцем не снять с чела.
То и приятно в громком кукареку,
что звучит как вчера.
Но и черной мысли толком не закрепить,
как на лоб упавшую косо прядь.
И уже ничего не сниться, чтоб меньше быть,
реже сбываться, не засорять
времени. Нищий квартал в окне
глаз мозолит, чтоб, в свой черед,
в лицо запомнить жильца, а не
как тот считает, наоборот.
И по комнате точно шаман кружа,
я наматываю, как клубок,
на себя пустоту ее, чтоб душа
знала что-то, что знает Бог.

Бродский

Посвящается стулу
VII
Воскресный полдень. Комната гола.
В ней только стул. Ваш стул переживет
вас, ваши безупречные тела,
их плотно облегавший шевиот.
Он не падет от взмаха топора,
и пламенем ваш стул не удивишь.
Из бурных волн под возгласы "ура "
он выпрыгнет проворнее, чем фиш.
Он превзойдет употребленьем гимн,
язык, вид мироздания, матрас.
Расшатан, он заменится другим,
и разницы не обнаружит глаз.
Затем что - голос вещь, а не зловещ -
материя конечна. Но не вещь.

Бродский.
" Стул состоит из чувства пустоты"

я расстроен. зол. и вообще. тупая гипсовая голова. тупой город. тупые универы. тупой мир. задрало и пусть идет в сраку.

время, текущее в отличии от воды
горизонтально от вторника до среды,
в темноте там разглаживало бы морщины
и стирало бы собственные следы.

Бродский.

этот неловкий момент, когда тебе скидывают старые фотографии, которым лет пять уже. этот неловкий момент, когда там твое прошлое. когда вы все малые. когда ты с кем-то… когда позерский ремень. когда нас много. когда. ААААААААААААААААААААААА ^^"

один единственный последний раз
возможно?

"она едет туда, ну через Сильпо, к бабуле "
…

от этого, черного в красные розы, одеяла пахло старостью

ванная комната в этом доме чисто белая. белая плитка на полу и стенах. белый потолок. большое зеркало, обрамленное белым ободком. освещение от лампочек, которые приделаны к стенам. маленькая подвешенная белая тумбочка, ели заметная из-за того, что вокруг все белое, где будут храниться принадлежности (моющие средства и что еще взбредет в голову). ванна обычная. по возможности хотелось бы и душ.
а еще промелькнула мысль, что все ободки предметов можно сделать черными. черные ободок на зеркале, на тумбочке, черная ручка на дверях и т.д.

кофе с молоком и нутелкаааа, уиииии: ЗЗ

Она скрывается под безликими масками,
Не называет своего имена, отчества.
Ночью она рисует бесцветными красками
Безумные идеи своего одиночества.

Она пишет откровения в ветхой тетрадке.
Ветер нежно целует её горячие плечи.
Она всегда говорит, что в полном порядке,
Быть может, ей просто так легче.

Она неповторима, как одиночный кристалл,
Её стиль старомоден, совершенно не нов,
Она еще точно займет не один пьедестал
Чьих-то признаний, восхищений и снов.

Я устал от бессонниц и снов,
На глаза мои пряди нависли:
Я хотел бы отравой стихов
Одурманить несносные мысли.

Я хотел бы распутать узлы…
Неужели там только ошибки?
Поздней осенью мухи так злы,
Их холодные крылья так липки.

Мухи-мысли ползут, как во сне,
Вот бумагу покрыли, чернея…
О, как, мертвые, гадки оне…
Разорви их, сожги их скорее.

Иннокентий Анненский.

а я все жду и жду, и жду
чего-то и зачем-то

нравится, когда на теле человека есть баланс в татуировках. нету излишка их, перебора красок. все красиво и тонко, и реально к месту. а не будто взяли холст (который и так не чист) и набросали каких-то хаотических мазков, хотя, хаос и то иногда красивее смотрится на бумаге, чем корявые, безтемные татуировки на теле человека. ассоциация идет с клоуном. разноцветный ужас*_*