Это просто Вьюи блог

Мы пришли друг к другу такие уставшие, изможденные, – нам хотелось простых наваристых щей на прогретой кухне, а не пафосного выебона из серии «специально пропущенные звонки».

Человека в этом мире можно потерять только в том случае, если он умер…
В остальном - борись за него…

Назовем это полосой неудач.
Но вообще это ебаный пиздец.

Все пишут статусы про любовь, кофе и сигареты, а я не пью кофе, не курю и не влюблена, придется писать статусы про чай, конфеты и дружбу…

Здесь даже солнца не видно,

И время шепчет I'll kill you,

Но мы мутим то, что помогает жить нам. (с)

Слышь ты, крылатый, еще раз в меня прицелишься - оборву крылья и лук в ж*пу запихну!

Мне не о чем говорить с человеком, которого я любила больше жизни.

стать бы отчаянной, до наглости той молодой
я бы купила себе магазин,
и тебя бы купила
повесила как картину на стену,
поставила бы на стол.
тогда ты бы послушал меня.

я тебе бы все рассказала,
как от удушья просыпаться со сна,
видеть больше года одних и тех же,
и как умирают близкие, и как их сложно узнать после смерти.
Как жить после унижений и слышать уродливый смех.

Нет, я бы не пытала тебя,
если бы я стала размашисто-юной
снова бы признавалась тебе в любви и дарила лучистые слова,
придумала новых людей своими чувствами громкими,
жарой обдавала зимами страшными замерзших.

о если бы стать мне весенне-цветущей,
не ведающей преград
тебя бы я окунула в любовную страсть
потом бы просто оставила бы доживать.

.
я тебя никогда не прощу.

на выдохе сбивается наводка
и не берут тебя ни зло ни водка
сомнительные антидепрессанты ©

сквозь полудрему я слышу, как папа забирает кпк с моего стола, достает из холодильника швепс (единственное газированное в этом доме) и уходит на кухню. город спит, да, этот город достал, но я даже уже не ною об этом, москва не вызывает во мне эмоций: восторженных - нет, разочарованных - нет, больных - нет, любых - нет. трогает лишь то, то ничего не происходит - стандартность (в жару без алкоголя; вечный душ; планы на три дня вперед); люди, что вокруг такие же как и были; ситуации идентичны всем предыдущим; я такая же спокойная и нервная одновременно. к. говорит мне про мотоцикл. я слышу слово на букву "м" и во мне поднимается огромнейшая буря, желающая истребить всё живое в радиусе километра. я вспоминаю, как говорила маме, что хочу на картинг, потом - что хочу мотоцикл, потом - что хочу просто скорости, а теперь, когда жизненный спидометр показывает сто сорок, я давлюсь волной и начинаю нервно перебирать варианты, вспоминать аварию с летальным исходом и к. говорит: "почему ты так против?". мое сознание бьется в стены, я устаю и отвечаю, что он может делать всё, что хочет. тормоза не дают четкого представления, особенно, если ими не пользоваться.

асфальт плавится, плавит и плавно перетекает в следы от каблуков - мои новые в одиннадцать сантиметров кошмарно удобные и не нравятся никому, кроме меня. что мне нравится делать? пить вино на пирсе, смотреть на к. и молчать. у моей мыши заедает правая кнопка, я хочу спать, но не могу, зато могу сделать что-то воодушевленное - например, не вылезать из квартиры. мне непонятно, как всё уживается в этих джунглях, мне непонятно, как люди тратятся на мелочи, а я эти мелочи подмечаю и рушу все эмоциональные составляющие. я копирую пробелы, себя, солнце обжигает мне руки, я все еще хочу танцевать. всё теряет суть этим летом. и я, как ни странно, тоже. парадоксально, но жизни не жалко - я просто трачу ее на какую-то хуйню, чтобы проснутся однажды утром, обнаружить, что мне двадцать девять, и, как завещали питерские, дальше долгая смерть. забери меня к воде и заставь улыбаться.

а это так сладко - острозаточенными ногтями по его нежной коже, по каждому позвонку… когда он чувствует ток, а ты - бабочек в животе… когда твои губы с его губами совпадают как пазлы в мозаике… когда тепло по телу, а мурашки по коже - те самые мурашки, которые никогда не врут… и пот каплями с его лба, и ты выдыхаешь, а вдохнуть забываешь… а он тебе - губы в губы - глоток кислорода, и вот так внезапно ты его за это уже почти-почти любишь…
а потом всё как по нотам. по сценарию с незначительными поправками. и поэтому это уже неинтересно, или интересно, но не так.
а потом он снова целует, и кажется, что в это мгновение ближе его у тебя просто нет.
а потом он засыпает. не ты у него на плече, а он на твоей груди… а ты тихо лежишь, дышишь запахом его волос и ждёшь, когда дыхание его станет еле слышным… утро смотрит в окна, а ты встаёшь и уходишь, чтобы через пару часов, когда в окна уже будет смотреть солнце, разбудить его сладким поцелуем…

и это не любовь… никакая не любовь… это просто двое в порыве страстной нежности. и об этом можно бесконечно говорить… или бесконечно чувствовать…

Он ненормальный… был бы нормальный, я бы прошла мимо…

Наверно, не моё. Ты слишком много врал.
Отметить бы тебя клеймом: "не приручается "
Не нужен мне никто. Прикинь, какой провал:
С другими не хочу. С тобой не получается.

"на улице, чай, не Франция" - и Бродский, как всегда, прав.
на улице - кофе и Питер, терпи. там выныривают из метро красивые
и далекие, берут друг друга губами за губы, губами за пальцы,
смеющиеся, милые, цветные. а ты только и можешь стоять с ними рядом,
беспомощно улыбаться - у тебя нет таких губ, таких трехкомнатных квартир.
и сердце-то у тебя всё в пломбах, в пломбах. и руки в тромбах. и жизнь в траблах.
забитое наглухо детство. короче, давай короче, и в одной комнате можно
быть одинокими, и долго падать в пробелы электронного письма, как в снег, и ночью
всегда кажется, что не услышат. забьем на этот межладонный проём, пойдем на красный,
поговорим по дороге самыми затасканными на свете (на лене и кате) словами.
ни обнять, ни ударить. внешность у тебя в нежность, а я, как дурак, вцепилась
тебе в куртку и стою, молчу, привыкнув, что все разговоры доходят до переломов.
останься, а то я совсем остыну. жалобно поскулю в спину автобуса, развернусь и
поеду на залив заливать горе. пять минут, за которые можно спятить. и потом дли недели
не для меня, но только возвращайся. как нарочно накрапывает боль, стонут движения,
до жжения пробки по утрам раздражают, слышим, как нас ничего больше не связывает:
ни голосовые связки, ни бинты, ни килобайты. облезлое метро не налезает на город,
не может без паники пьянок и бьющих ног, а мы все просим, чтобы с нами поговорили,
просим в телефон людей, которые молчат. окончательно так, до нервных окончаний,
безнадежно, насовсем. мама, я не знаю, откуда бывает так грустно посреди
переполненного проспекта, зачем так орет в уши ветер, и как взять и заткнуться.
" на улице, чай, не Франция" - и Бродский, как всегда, прав.
на улице - кофе и Питер, терпи. впалые щеки подушек, выпирающие ребра батареи,
арки домов как красиво очерченные брови. я не блюю стихами, я ими люблю.
мы - это когда один поцелуй в ключицу больнее удара.

Para-mi - "Мы"

— Я скучаю.
- Не верю…
- Черт, я так и не научился врать!
- Мудак… черт, я так и не научилась произносить мысли про себя.

Если бы мне предложили 2 варианта: вернуть или вернуться… я бы выбрала пулю тебе в лоб и больше никаких вариантов.