Ли

Да, ты сильная. Сильная. Выгорит - переждешь.
Попривыкнешь, освоишься, станешь опять шутить.
И вот в эту минуту ночной сумасшедший дождь
Вдруг вернет на мгновенье все то, что пришлось забыть.
Запах летней травы от намокших его волос,
Переборами дрожь, дым потухших костров, как смог…
Всё казалось лишь шуткой, но все же тогда сбылось…
Интересно, а он это тоже забыть не смог?
Начинаешь корить себя: "Дура какая! Плюнь!
Отвернись, улыбнувшись, иди танцевать под дождь!
Будет ласковым солнышком в гости ходить июнь,
Будут новые встречи, которых еще не ждешь! "

Но вы все еще - слышишь? - рядом. Глаза в глаза.
И какие тут, к черту, могут быть тормоза

Если любовь - это брать, не даря взамен,
Жить в ожидании лжи, пересуд, измен,
Ставить пароли на ящики и звонки,
Не ощущать под ладонью твоей руки,
В бедах во всех лишь тебя одного виня

Нет, извините. Пробуйте без меня.

Если он позовет - я пойду через десять зим,
По колено в снегу, по колючей дурман траве.
Даже если дорога к аду - пойду за ним
По туманным болотам, растрескавшейся земле,
Через реки - вброд и ползком через дикий лес.
Без сомнений и страха. Глотая остывший смог.
Это странное "вместе" веками копилось в нас,
И стирало маршруты, карты других дорог.
Если он позовет - я пойду через сотни лет,
Босиком по углям, за далекий полярный круг…
Буду петь ему ветром и прятать его от бед,
Согревая дыханием пальцы замерзших рук.
Если он позовет - я мгновенно отправлюсь в путь.
Сквозь столетья и мили услышу его слова.
Наши руки должны сомкнуться когда-нибудь.
Может быть, я поэтому
все еще здесь.

Она не видела его, но каждый день о нём мечтала,
И в мире зыбких грёз своих хотела стать его женой.

Если тебя оставили — не беда.
Поезд умчался вдаль, распугал ворон.
Счастье, — когда ушедшие поезда
Не возвращаются больше на твой перрон.

Если поставила жизнь на тебя капкан,
Раны свои лечи и учись дышать.
Счастье — не в том, чтоб полон был твой карман.
Счастье, когда полна у тебя душа.

Если не тех отчаянно целовал,
Значит, остыл и сам, согревая лед.
Счастье, — когда несказанные слова
Кто-то услышит сердцем и все поймет.

Я знаю точно: ты предашь меня -
Твои глаза сказали мне об этом.
Зимой, быть может, или, может, летом…
Пусть на рассвете иль в разгаре дня.

Я точно знаю: ты предатель мой.
Ты скажешь мне: «Прости, что всё так вышло»
Ты скажешь это тихо, еле слышно,
И поплетёшься, сгорбившись, домой.

Мне станет нас двоих безумно жаль,
И я уйду, давя в себе рыданья.
С последнего короткого свиданья
Я убегу в неведомую даль -

Подальше от людей и суеты…
И там, вдали, наедине с собою
Я, как собака, заскулю, завою,
Оплакивая то, что предал ты.

Но это будет позже, а пока
Ты рядом. Рассуждаешь важно, чинно…
А я? Я молча жду удара в спину,
С предателем прощаясь на века.

пустое место в моем одиноком сердце

Стоп. Не продолжай. Я не железная.
Хрупкость чувств на прочность не испытывай.
Тем, что вновь попытка - бесполезная,
Жалость в моём сердце не подпитывай.

Боли слишком много мной потрачено
На тебя. Оно того не стоило.
Слишком блёкло было обозначено
Отчужденье. Чёткость я утроила.

Стоп. Я не позволю больше рушиться
Восприятьям под твоим влиянием.
Я душу любовь. Пока не душится,
Но сумею, было бы желание.

И ту нить, которой судьбы связаны,
Оборвав, остаться сможем прежними.
Наизусть друг другу пересказаны,
Мы забыли, как это: быть нежными.

" Любящая" зря ровняешь с "вечная".
Звёзды тоже гаснут и срываются.
Следующая станция - конечная.
Осторожно. Двери закрываются.

Опять лежишь в ночи, глаза открыв,
И старый спор сама с собой ведешь.
Ты говоришь:
- Не так уж он красив! -
А сердце отвечает:
- Ну и что ж!

Все не идет к тебе проклятый сон,
Все думаешь, где истина, где ложь…
Ты говоришь:
- Не так уж он умен! -
А сердце отвечает:
- Ну и что ж!

Тогда в тебе рождается испуг,
Все падает, все рушится вокруг.
И говоришь ты сердцу:
- Пропадешь!-
А сердце отвечает:
- Ну и что ж!

Вероника Тушнова

Не отрекаются любя.
Ведь жизнь кончается не завтра.
Я перестану ждать тебя,
а ты придешь совсем внезапно.
А ты придешь, когда темно,
когда в стекло ударит вьюга,
когда припомнишь, как давно
не согревали мы друг друга.
И так захочешь теплоты,
не полюбившейся когда-то,
что переждать не сможешь ты
трех человек у автомата.
И будет, как назло, ползти
трамвай, метро, не знаю что там.
И вьюга заметет пути
на дальних подступах к воротам…
А в доме будет грусть и тишь,
хрип счетчика и шорох книжки,
когда ты в двери постучишь,
взбежав наверх без передышки.
За это можно все отдать,
и до того я в это верю,
что трудно мне тебя не ждать,
весь день не отходя от двери.