Океан для русалок

………………………….. …………………………………………….

а ещё там были французские булочки и французские поцелуи.
и километры впечатанных в киноленту мелодрам.
и сонные чайки резали крыльями воздух, узоры на небе рисуя.
и немели кончики пальцев и ветер разбрасывал волосы по вискам.
и кроны деревьев над головами сцепляли руки,
и застревали в них гнёзда птиц и мой улетевший воздушный шар.
и ты отводил назад мои тёмные пряди, я заглушала бешеные стуки
того, что зовётся сердцем и старалась глубже дышать,
и отводила взгляд от глаз цвета расплескавшегося кофе,
и вцеплялась от страха в ладонь левую, пряча глаза в плечо.
и было невыносимо. ты только и делал, что хмурил брови,
а я только и ощущала, что кровь быстрее по венам течёт.

а ещё там были французские булочки и французские поцелуи.
и километры впечатанных в киноленту мелодрам.
никаких "я без тебя не могу", "я по тебе тоскую",
" я никому тебя не отдам".
и я не верила, что всё это тоже не кинолента, что я всё ещё жива.
и ты закрывал глаза, вдыхая прелые запахи листьев,
обрывая фразы на середине и забывая договорить слова,
согревая в своих руках мои вечно холодные кисти.

и шпили высоких башен в облака остриями врезались.
и было так тихо, что каждый шорох - пустой самолётный гул.
и кто-то играл на флейте. и звуки сталкивались, сливались
в одну беспросветную мглу.
и птицы штопают крыльями небо, обнимает за плечи май.
я бы заставила мир застыть, я бы нажала на стоп.
кроме мглы твоих глаз никакого не надо рая. зачем мне в рай.
лишь бы ты целовал на прощанье сухими губами в лоб.
………………………………………………………………………….

по утрам мне кричать, что вовсе не быть с тобой рядом
и хвататься за каждый миг, как за спасительный.
я замираю на обветренных тротуарах, как на последнем кругу ада,
потому что нет ничего больней и пронзительней.
утра режут мне веки лезвиями, если б имела волю - не просыпалась.
и так и сидишь, колени обняв, сонно моргая ресницами.
сколько бы я ни бежала и ни пыталась,
ты не хочешь переставать мне сниться.
и каждую ночь всё одно и то же, одно и тоже.
и по губам читаю: не будет хуже, только глотай перед сном мёд с молоком.
все говорят: ничего не бывает проще.
и только я понимаю, как всё это нелегко.
что ни черта это не легко.

По ночам стоять в изголовье твоей кровати.
Охранять твои тихие сны,
охранять твоё тихое счастье.
И следить, как сплетены
твои волосы, прядь за прядью.
Вновь влюбляться в улыбку твою, ведь мне её никогда не хватит.
Ни сейчас, ни потом. Ни меж клеточек старой тетради.
Жаль, что нету предлога "мы".
Есть нелюбовь предпоследней стадии.

Твоя душа
как сладкая вата
Ты расскажи мне обо всем не спеша,
Я попробую угадать все твои мечты
Я извинюсь. Все что говорила, все что делала не так.
Я виновата.

Я так люблю тебя. Так люблю как твой закат лучами теплыми со мной прощается вечером
Все твои слова, сильнее всех молитв лечат
Я тебе улыбаюсь застенчиво,
Присядь со мной рядышком вечером
Будем слушать музыку ветра. Твою/мою любимую музыку
Твои ноты слышу в каждом изувеченном встречном.

У меня без тебя жизнь никак не складывается,
Когда я встаю утром и тебя не чувствую рядом
Когда ты не звонишь мне вечерами пятницы
Мне без тебя с того света вернуться градом
Ты тот, без кого мне сколько сил, не прилагай, не справиться.
Тронутся самым ближайшим поездом и неизвестно к кому отправиться.

Пусть эта осень будет тобой подогрета кофем на молоке,
Пусть все твои слова растворятся дымом в воздухе
И останутся глубоко глубоко у меня в сердце,
Чтобы мне Ими в зимнюю стужу согреться
А не горячей едой, и только что приготовленным морсом из самого яркого
детства.

__Спасибо тебе за все.
За то что купался во время моего шторма,
За то что раны на твоих коленях кровоточили, а тебе все равно
Спасибо тебе за твое кино с плохим финалом
Где мои чайки лежали мертвыми на полуразбитых скалах.

Твоя душа как и прежде
сладкая вата
ты расскажи мне обо всем не спеша,
Я попробую угадать все твои мечты
Я извинюсь. Все что говорила, все что делала не так.
Я виновата.

Зима

Было холодно, внутри и снаружи. Кожа, бледная, прозрачная, будто скоро разорвётся. Под ней текла кровь, синяя.
Лицо, смешаная красота всего прекрасного, серые глаза, фарфоровая.
Его пальцы всегда были как льдинки, тонкие, меткие. Как кравиши переберали её волосы.
Терпкое, горько-сладкое чувство пронизывало их обоих, до костей, до кончиков.
При каждом их поцелуе, на землю сыпались снежинки. Он таял, она его замораживала. Кристаллики с её губ переходили к его. Они доролняли друг друга каждым миллиметром своих хрупких тел.
Король и Королева зимы.

Осень

Он был печален, задумчив и мечтателен. Все свои мысли прятал в старенький, толстый блонкот, на котором вальсом кружились листья, осенние.
Когда за окном капал дождь, он звал её, на кружку чая, плед и сказки в слух.
Её глаза всегда светились счатьем, и грустью. Руки всегда мёрзли, но грелись о кружку зелёного.
А внутри у обоих падали…. Падали листья. Собирая на дне самые прекрасные, чудесные моменты. Теплоту его щёк и одеяла.
И пусть, сейчас их нет на свете. Литья кружатся.

Весна

Кудри, короткое платье лилового цвета. Зелёные глаза и сумка полная звёзд с неба. Её мечты всегда воплощались в реальность, сны были вещими, дни незабываемые, и из спины вместо крыльев росли цветы.
Они были прекрасны, чувственны и чудесно пахнущие.
И он, такой улыбающийся, сияющий и прохладный, как июньское море. Ландыши просачивались из его рук, после снега.
Когда они шли за руку вместе, под их ногами появлялись розы, лилии… Они оживляли всё вокруг.
Цветочные дети.

Лето

Веснушки, рыжий, похож на маленького мягкого котика. Солнце ясное. Весёлый, пускающий лучики своей улыбкой. Пел ей песни под гитару. Звонко или тихо, почти шёпотом, как она любила.
Она длинноволосая, задорная, такая чудесная, когда кривлялась. Любила холодную воду выливать ему на голову, а затем убегала и пряталась в яблочном саду.
Они грели всё вокруг. Теплота была у них внутри, в душе. Не жадничали им.
Солнце и его самый, любимый лучик.

говорят,
срок годности
есть у любой love-story.
почему без тебя -
я самое мертвое море?

будет, разумеется, октябрь, люди будут прятаться в шарфы, торопиться домой, шлепать по лужам, а я однажды
встречу тебя где-нибудь, например, на каком-нибудь проспекте. я такая как всегда не по погоде одетая, а ты
вот такой, каким я тебя помню - грустный и забывший зонт, вдыхающий никотин пачками.
так вот, я встречу тебя, и тогда, в принципе, мир и рухнет

ах, мамочки, наши мамочки,
зачем вы кормили галочек,
платья в горошек шили?
не доглядели мамочки,
как дети теряли крылья

Дорогие, я очень-очень хочу снова начать писать письма. Кто желает этого же?

Но, не хотелось бы, чтобы это было так "Ай, напишу один раз и хватит". Можно с фотографиями или с маленькими подарочками)

Хочется себе милого друга, или несколько друзей по переписке.

https://vkontakte.ru/id144384730 пишите мне адреса.

На самом краю Вселенной, там, где даже звёзды кажутся маленькими как снег, жила Планета. Она была каменной и холодной, у неё не было даже имени. Казалось, вечность она пребывала в покое — ни порывы ветра, ни звуки грозы — ничего не беспокоило её. Если бы у Планеты была атмосфера — вероятней всего она бы разрыдалась расплавленным железом от одиночества.
Космическими вечерами Планета смотрела на свою Звезду, и ждала — когда же она потухнет.
Прошло много-много миллионов лет.
Потом ещё столько же.
И ещё.
И вот однажды на планету упал метеорит. Он был испещрён железной пылью, оплавлен горячими солнцами. И он рассказал о том, что где-то далеко-далеко живут люди. И нет ничего прекрасней на свете. Их глаза светятся необыкновенней любой из звёзд. Они говорят такие речи, от которых даже каменные сердца, кажется, обретают что-то живое. Они гуляют в яблоневых садах и одевают белые одежды. И живут так мало. Так мало.
Планета выслушала рассказ, и пришла в недоумение — как это раньше она ничего об этом не знала? Столько лет. Столько миллионов лет. И вот уже метеорит сроднился с ней, и вот уже Звезда, кажется, начала темнеть, а Планета с того самого момента ждала, что кто-нибудь заговорит с ней. Кто-нибудь из яблоневого сада и в белой одежде. И страшно ей становилось оттого, что этого никогда не произойдёт.
А люди тем временем запускали ракеты, изучали Галактики, Созвездия. Создавали космические телескопы. И вот в один из них был встроен громкоговоритель, который на всех языках рассказывал о том, что такое Земля. Кто такая Земля. Космический телескоп со временем пришел в негодность и было принято решение не возвращать его на станцию. В нём отказали практически все приборы. Была бы в межзвёздном пространстве вода — он бы обязательно заржавел.
И вот совершенно невообразимыми путями, минуя все космические пустоты, острые горячие звёзды, радиоактивные пульсары, телескоп прилетел к той самой Планете через уже другие миллионы лет.
Потому, что если чего-то ждёшь — это обязательно случится, и дело совсем не во времени, которого на самом деле не существует.
И так уж получилось, что первыми и единственными словами, которые услышала Планета были слова из громкоговорителя старого-старого, самого старого телескопа. «Здравствуйте, — охрипшим голосом кричал он в задумчивый космос. - Земля находится в Солнечной системе, 70 процентов планеты занимает Мировой Океан. Земля взаимодействует с другими объектами в космосе, включая Солнце и Луну. Земля обращается вокруг Солнца и делает вокруг него полный оборот примерно за 365,26 дней…»
Планета замерла от счастья. Кажется, её каменное сердце сделалось невозможно горячим, и вот-вот рухнуло бы на самое дно Вселенной. Телескоп улетел дальше, возможно, он умер уже через несколько километров. А Планета уснула, и видела в своих снах цветущие яблоневые сады, людей в белых одеждах..и всё повторяла - «Здравствуйте. Здравствуйте. Здравствуйте». Как же это прекрасно.

Наташа Денисова

мамочки - гладкие пяточки,
вы не одной опечаточки
не допустили - всё то высчитывали, но, пуповиною перевитые,
мы до сих пор-то в судорогах корчимся от этого мира со страшной рожицей.
всё не так, как вы нам обещали

я обязательно что-нибудь напишу тебе завтра.
о том, как слова плывут по реке сердца,
как небо василькового цвета
встречает на финляндском вокзале. о том, что улыбка - экзамен
на прочность

в моей ванной
нет никакой надежды
на чистоту, на спасение, на свободу.

мое море внутри. я сижу у него. и не жду никакой погоды
потолок белой пеной плещет над головой, заменяет и небо, и облака
этот август намерен украсть тепло, мне еще предстает умирать на его руках.
в одиночестве нет ничего святого, в заточении нет никаких прикрас
я сама за себя. мои волосы пахнут медом в медовый спас
мои руки слабеют и голос дрожит на яблочный.
поцелуй меня в эту холодную птичью ямочку
над ключицей.

у них стержни в внутри, они сильные. у меня в позвоночнике только спицы
и они все ломаются, как соломинки на ветру. эту гордую птицу не приучили кормится с рук
и вытаскивать эту скупую нежность красным шелковым шарфиком из гортани
цветок газа-щелчек-поцелуй в плече. сигареты твои мне выболтали все тайны
только ты все никак не сдашься и не расскажешь, что у тебя (болит) горит.
расскажи или брось меня как курить. понимаешь, я первая не начну
море первым не говорит.

нет на свете чудеснее песен,
что поют расставания после.
как звезда покидает космос -
всё на свете имеет голос

я делаю все, чтоб моя кошка не сказала бы мне, что я мудак, если б вдруг смогла со мной разговаривать.
это единственное, что может выбить меня из колеи. это единственное, чего я боюсь.

Я завидую окнам, в которые люди смотрят,
И видят твои движения.