Исповедь хулигана

да нет… была какая-то выгода
создавать самому себе идолов,
включать лёгкие на режим выдува,
курить, по мажорам, "Давыдова"…
выдумывать какие-то смыслы,
мысли,
числа
забывать,
запивать,
вспоминать,
когда уже поздно,
лить слёзы,
считать звёзды?,
верить
в конец света,
в тайну третьей планеты,
бульварным газетам,
в вечное лето;
рожать двойню,
врать, что всё спокойно,
вести себя достойно,
смотреть порно
и думать, что всё будет так же
только лучше,
как у Бетти Спанжетт
той самой дурнушки,
скрывать веснушки,
плакать в подушку,
когда рядом есть жилеты,
искать ответы
в КР и в гугле,
сидеть на земле,
на траве,
на игле,
писать слитно/раздельно с "не",
во сне
/самолётах летать,
не спать,
чего-то ждать,
курить,
любить…
…жить
умирать

В веке, где все забыли,
что кофе растёт не в стаканчиках из "Старбакса "
мою душу с потрохами купили
на блошином рынке по дешевке за пару баксов
это стало бюджетом
моей новой бездарной картины
с не цепляющим вовсе сюжетом
саундреком на лже-флажолетах
без права либерум-вето
о жизни одной скотины
в формате 4 х 4
право на существование
даёт ей, разве что, автобиографичность
что-то вроде признания
с обнажением собственной гадкой личности
Снято всё без штатива,
ибо кто ж за него заплатит?
что-то вроде бульварного чтива
только в медиа-варианте
смонтировано в виндоус-муви
с естественной потерей качества.
гора неудачных дублей
из-за любителей подурачиться.
Записано на CD-R-ку,
что уже года четыре
вместе с пальчиковыми батарейками
валяется где-то в квартире
Я даже не поленился
подписать названье и дату
маркером, что на полке пылился
ещё с прошлогодней зарплаты.
положил в металлический ящик
и зарыл за домом под дубом,
как, будучи маленьким мальчиком,
сделал с первым выпавшим зубом.
и когда ледники растают,
когда не будет меня и вас
его, может быть, откопают.
наступит мой звёздный час.

Нет, пускай сами бесятся, пишут грустные "статусы", решают прыгнуть или повеситься, головы прячут, как страусы, выпивют по литру кофе, и в два раза больше курят, не делят стихи на строфы, и кричат мол, что их не любят, устраивают трагедии из-за СП вконатктах, сидят у окна в пледе и выражают мысли в матах. Слушают грустные песни, красят глаза чёрным, считают всё это модным. А у моего друга больное сердце!

по зеркалам рассыпаются. горстями
сердечные приступы.
тебе четырёх уже мало?
подожди, дай собраться с мыслями.
нет-нет.. холодно.. мерзко.. сыро
тебе сколько ложек сахара?
заткни пальцем в озоне дыры
пусть только бы мозг не трахали
да, прости, нелитературно
но давай просто курить на балконе
не говори ничего умного
жри рафинад - играй в пони

Пожалуйста, побудьте людьми
я был бы немного выше уровня ваших глаз
Пожалуйста, побудьте людьми
Я сделаю вид, что вижу всё это в первый раз
пожалуйста, останьтесь со мной
как будто бы я не разбивал ваши стёкла
пожалуйста, побудьте со мной
Я буду писать эти строчки на окнах
Пожалуйста, откройте глаза
Я стал бы светлее и чуть ярче снега
пожалуйста, откройте глаза
Я спрыгнул бы в солнце, оттолкнувшись с разбегу
Пожалуйста, милые, верните мне воздух
Выпустите из моей вакуумной комы
Пожалуйста, милые, верните мне воздух
я сделаю вид, будто мы не знакомы

пожалуйста… останьтесь людьми

впиваясь в стены, ломая ногти в кровь,
ты пьёшь коктейль из кусков моих страшных снов,
из астмы, вызванной автобусной пылью,
из сока грейпфрута и финской водки с полынью.

Снимая кроссовки, носки и ответственность,
теряя ключи, фотоснимки и девственность
ломая мне пальцы, замки и планы
ты смотришь на солнце сквозь грани в стакане

Вызывая дожди, проституток и ревность,
бесцеремонно ломаешь мою повседневность…
ты врываешься вихрем в мои телефоны…
… как жаль, милая, что мы не знакомы…

Помнишь, как мы когда-то
продавали свои пальцы
по грамму за квадратный метр
Вы плакали… я смеялся
Помнишь, как мы когда-то
влюблялись в простые числа
помнишь, как мы раздавали
друг другу свои мысли
помнишь, как мы запивали
керосином свои ошибки
помнишь, как мы забивали
на всё, что не с первой попытки

помнишь, они - безликие, бледные…
и мы с тобой… такие бессмертные

как-то немного странно это…
когда я вижу впервые лица
любимых своих "поэтов",
они всегда не такие, как хотелось бы
кривые зубы… высокие лбы…
волосы не того цвета…
и уже нет в нём того "поэта"…

Сегодня я в первый раз
увидел фото Юлии Фаулз…
она была почти моим идолом…
а сейчас стала простым индивидуумом
из числа относящихся к подвиду
типичных бумагомарак
и, знаете, я был бы рад,
если бы этого не было
а пока что я буду смело
красть её стиль написания.
и окончу свои старания
рифмовать кучу сбивчивых фраз
циатой "Клёво быть Юлией Фаулз"

Пока вам затыкали уши
и завязывали глаза,
он в тягу курил ваши души,
он отключал тормоза
Он бессовестно рвался наружу,
ступая по головам,
опускался гораздо глубже,
чем позволял океан.
Он зависим от многоточий
и стихов Анны Ахматовой,
Он умеет читать между строчек
и ходить походкою Фата.
И, вальяжно куря ваши души,
попивая недурный коньяк,
он рисует портреты тушью.
Он, тот самый духовный маньяк.
Он крадёт у вас ваши мысли
и сплетает из них венки.
не успеешь. всё слишком быстро
беги… я прошу… беги…

У меня рифмы, у него «белочка»
оба мы какие-то мелочные
Оба за стеклом пляшем,
головой и руками машем,
бьёмся, ломясь на свет
алкоголик и «Вольный поэт».
У обоих нас щемит в груди,
если слишком резко вдохнуть
и мы знаем, что ждёт впереди:
списаться/спиться и утонуть.
У меня «стихи», у него «белочка»
и уже подгоняют стрелочки,
ровно в десять ложиться спать -
комендантский час, вашу мать.
утро/вечер по расписанию
вплоть до полной потери сознания,
и всегда по пятам, рядом
Санитары с добренькимм взглядом,
комнаты с мягкими стенами,
лампочки имени Ленина,
у окна, уткнувшись в колени,
щурятся, глядя на свет,
сидя против течения времени,
алкоголик и «вольный поэт».

А у него замерзают руки
И он умирает от скуки
Когда всякие […]
Читают ему проповеди
И тут как себя не веди,
но нарекут сатанистом
каким бы ты не был чистым
и со спины похожим на праведника,
Но он сын полупроводника,
Джимма Мориссона и Водки
/ У отца его было три ходки,
А мать левой рукой крестится,
Брат обещает повеситься
На доске объявлений,
А сам пашет в ночную смену
И домой приходит под утро,
Всё время какой-то мутный,
Слушает Круга и Шафутинского,
покуривая "тонкий Минск",
А по ночам биение
посуды и сердца о батарею,
Меряет давление,
В булочную на такси не ездит,
и по ночам порой бредит/
Его выгоняют из дома,
" любовь" да и та в коме,
А в больницу к ней не пускают -
мол, выглядит не представительно,
А со спины ведь действительно
Он смотрится очень сомнительно.
Таких "Ангелами" называют.
И даже не в крыльях дело,
что пытаются рваться наружу.
Да вообще, не смотрите на тело -
Смотрите в его "душу".
Да, что-то в ней есть от Иисуса,
похожее чем-то по вкусу
на кровь, или на простуду.
И что-то в ней есть от Иуды.
А если смотреть сбоку,
не глядя на нос и ключицы,
то он - племянник хард рока.
Сын плотника и проводницы.
Ходит в заморских шмотках,
носит длинные волосы,
пьёт Портвишок и Водку
и дым выдыхает носом.
А на самом деле всё просто:

У него просто замёрзли руки
и он умирает от скуки,
когда всякие…
пишут о нём стихи,
и тут как себя не веди,
а всё равно нарекут "искусством",
как бы не было пусто
грустно
безвкусно
письменно/устно
.
.
.
бессмысленно

грязно-белый потолок, такие же стены,
а её тошнит чем-то белым.
То ли молоком. то ли спермой.
Сколкьо ей лет? семнадцать? тогда точно второе.
В морге её мирно вскроют,
а потом скажут родителям:
«Извините,
ваша дочь была шалавой,
умерла из-за плохой кармы
в виде передоза
её не спасут ваши слёзы
лучше б следили получше:
не пускали гулять до двенадцати
следующего дня после пятницы
следили хорошо ли кушает,
какую музыку слушает,
и с кем она ходит гулять.
А так, простите, но она у вас Б**дь»
Мать, конечно же, разрыдается
а отец будет долго пялиться
на тело, накрытое плёнкой,
которое помнил ребёнком
а в прочем, он тут не при чём
Мать была уже с животом,
когда он с ней познакомился
и предложил «Давай ка уколемся?»
теперь он верит науке:
генетика – страшная штука

Сегодня, ты знаешь, я слишком дешёвый
Ты можешь не верить, но знать – это так
закутавшись в штору, из ткани холщёвой
Сейчас. Подожди. Я подам тебе знак.
Прожги эти нити, и жги мою душу
Порви мою кожу, грызи мою плоть
Влюбляйся в мою бездыханную тушу
Ты можешь зашить и опять распороть
Я куплен тобою и делай что хочешь
ты можешь не трогать меня, не смотреть
ты можешь дать жизнь мне, я знаю, ты можешь
а если захочешь, то можно и смерть
Ты можешь сломать мне и ноги и руки
Ты можешь кричать, можешь тихо шептать,
Ты можешь устроить мне страшные муки
учить меня ползать, а может – летать
рождённый быть смертным, попал в руки Бога
Рождённый стать Богом пусть пьёт его кровь
Я – человек, я на смертном пороге
а ты у меня покупаешь любовь

Безмерно глупы, без смысла
теперь таковы наши мысли
И наши глаза стеклянны
Движенья уже не плавны
У нас побледнели лица
И наши пальцы как спицы
У нас стали хрупкими кости
Бессонницы – частые гостьи
У нас голоса стали суше
Мы продали наши души
А теперь продаём тела
Чтоб пожить ещё два-три дня
И глаза чтоб сильнее блестели
Чтоб боль хоть чуть-чуть онемела
Чтоб ломать по утрам перестало
и снова чтоб было мало…
И, простите, концовки не будет.
Пусть меня линчуют и судят.
И, ещё раз, простите за тему.
Просто, знаете ли, накипело.

Спасибо несуществовавшему человеку за появление сией раковой опухоли.
Названия два:
1. Заберите у меня клавиатуру
2. Знаешь

Знаешь, возможно когда-то
мы будем жить и не думать
кто бедный, а кто богатый
где разум и где глупость
Знаешь, я буду крепко
держать в руке твои волосы
И по венам твоим метко
Выводить лезвием полосы
Знаешь, ведь я спятил
Знаешь, я много плачу
Это я от тебя спрятал
ключ в мир, где могло быть иначе
А знаешь, тебя даже нету
Я пишу это всё никому
я не жду от тебя ответа
я бесстыдно безжалостно вру

. себе самому.