шум прибоя

кто теперь мы друг для друга? хуёвый друг, хуёвая подруга.

— Привет, я птичий грипп. Я убил 25 тысяч человек. - Привет, я свиной грипп. Я убил 30 тысяч человек. - Привет, я Павел Дуров. Нас уже 304 786, 351…. 352…353…

наши сомнения - это наши
предатели.
Они заставляют нас терять то,
что, возможно, могли бы
выиграть,
если бы не боялись
попробовать.

Ненавижу свою неопределенность. Свою манеру охуевать от человека. Думать о нем круглосуточно. Придумывать себе на пустом месте огромное количество счастья. Или решать, что все плохо донельзя тогда, когда все как раз не так.

просто любить сердцем,
чтобы мурашки по коже
чтобы эти глаза тебя,
и ты их тоже

Я верю в одну вещь. Всегда
нужно признаваться в любви
тому, кого любишь.

Однажды настанет такое утро и ты поймёшь, что тебе нужна только я. Вывернись наизнанку и сделай так, чтобы когда наступил этот день, я была рядом.

и было бы честнее если бы не знала тебя вообще.
и жила бы себе не путая троллейбусы и дни недели.
пропуская замечтавшись свою станцию метро.
и как положено
спала бы
по 8 часов.

heyheey :

боже мама прости как я испорчена

когда я целую, мои руки сами направляются вниз

я так испорчена, боже.мама.прости

tryagain :

loveguf :

хочется какого-нибудь очередного мальчика-пиздец, из-за которого буду ныть.

tryagain:

taniagr:

zasutskaya:

yazoo:

non-stop:

снаружи ты выглядишь так:

но внутри ты:

я не могу тут ничего писать личного потому, что они прочитают. не хочу. они, наверное, даже и не понимают, КАК мне херово. а я в очередной раз заставляю себя перестать ныть.

я на миг понимаю, что я одна. меня никто не ищет. меня никто не слышит. и я одна. это самое херовое чуство, что было и есть у меня.

самое тяжелое, это когда ты сидишь и понимаешь, что надежде пиздец. когда текут слезы сами собой. и ты понимаешь, что продолжения не будет.

tryagain :

tanmo :

cinnamon :

Не боюсь, что ты меня оставишь
для какой-то женщины другой,
а боюсь я,
что однажды станешь
ты таким же,
как любой другой.
И пойму я, что одна в пустыне, —
в городе, огнями залитом,
и пойму, что нет тебя отныне
ни на этом свете,
ни на том