это как космос

я варю себе кофе с выдумкой и ванилью
мы отличная пара: звонишь – я не отвечаю
говоришь со мной на всех аккордах полифонии
говорю с тобой на всех языках молчания

я варю себе кофе – потише, мой друг, потише
я могла бы тебе ответить – так каждый сможет
это азбука морзе; я слышу тебя, я слышу
просто слов не осталось и слёз не осталось тоже

я легка, как кораблик в весенней воде бумажный
я пуста, как колокол на деревянной башне
я могла бы тебе ответить, так может каждый, -
просто это неважно.
неважно.
неважно.
неваневажно.

Сколько взглядов моих не тобою подбиты влёт, скольким обручам мне наутро сжимать виски,
Сколько братьев твоих с волосами, как дикий мёд, ежедневно проходят мимо моей тоски?
Сколько им – пока ты там спокоен, далёк и нем, совершать за мной – от меня – до меня – погонь;
Сколько раз, очарованной ими, кидаться мне в тихий омут, в горячий песок, в озорной огонь?

Сколько их, так похожих – в профиль или в анфас, – обещали вечный приют и спокойный сон,
Сколько их – той же масти, и роста, и цвета глаз, - сколько их меня уводило за горизонт;
Удивлялись лёгкости их надо мной побед, но ночами меня не спасали от темноты –
И вдвойне удивлялись, когда совершён побег, потому что, нет, даже братья твои – не ты.

Я живу веселее, чем табор иных цыган; если в голосе я и в духе – мне каждый рад.
У меня внутри – твоё имя о трёх слогах, у меня на постели – твой сероглазый брат.
Что за дело тебе, драгоценнейший имярек, чем, и как, и где добываю мой смех и зной?

Как бы сердце своё сохранить к золотой поре, когда ты наконец-то придёшь за мной…

как передать тебе радость мою и боль,
как переслать тоску, и нежность мою, и дрожь
как я вообще могу говорить с тобой
в мире, в котором всё изречённое – ложь

видишь, асфальт промок уже и остыл,
липнет к нему желтеющая листва
знаешь, вчера оббегала полмосквы,
но так и не знаю, где искать для тебя слова,

где мне найти этой осенью сон и покой
в мире, в котором кормили меня с руки;
с тех пор, как ты коснулся меня рукой,
стали мёртвыми все языки.

Всё, что мы не ломали – строили самой длинной из осеней
(мы же сильные, мы же стоики: не умрём – значит, быть сильней);
всё, что мы берегли – не тратили, зажимая себя в тиски, –
как же просто – к чёртовой матери, на осколочки, на куски…

Посмотри – дыхание ровное, мягкий голос, на месте пульс.
Я не трону тебя, не трону я, я твой друг, всё в порядке, пусть.
Мы же люди, конечно, люди мы (да, не овощи, не трава).
Мне уже не нужны прелюдии и вступительные слова.

На диване свернулась коброй я – чёрной коброй перед броском, –
и пишу тебе что-то доброе человеческим языком.
Я не страшная, я не дикая, я лишь камень камней среди, –
подойди ко мне, подойди ко мне,
подойди ко мне,
подойди.

К моей сути ты подошёл удивительно близко.
Ты сказал: я – самовлюблённая эгоистка.
Большинство смотрит поверху, на отвлекающую дребедень;
Ты же видишь насквозь людей.

Сердце бьётся быстрей в упоительном ритме вальса:
Как ты понял меня? Как сам обо всём догадался?
В самый ближний круг был немедленно занесён;
Это знающий – знает всё.

Я любовью поражена, – я не сплю ночами,
Захожу утром в ванную – слёзы текут ручьями;
Там глядит на меня из зеркала, как с холста,
Совершенная красота.

Это чувство фатально – так близко всегда от края, –
Я кормлю себя с ложечки, я себя одеваю;
Нервно курят в тамбуре целый (и каждый) день
«9 1/2 недель».

Не прошу о взаимности, - мне ведь немного надо.
Мне достаточно просто кормить себя шоколадом.
Из одежды под одеяло к себе скользнуть,
Приобнять себя и уснуть.

Что у меня - к тебе?
Ничего; просто было нам по пути.
Несколько слов, пара случайно раскрытых тайн.
" Напишу-сама-если-не-ответит-до-десяти".
Ненавязчивое сообщение, ожидающее в сети.
Необьяснимое,
перекрывающее гортань.

Что у меня - от тебя?
Ничего; неоконченный разговор,
имя - странное, незнакомое, будто взятое с потолка.
Сны и синие сумерки - слабый ночной раствор.
Ты меня плохо знаешь, правда, - я просто вор:
я сегодня купила книгу,
которую тогда ты держал в руках.

Что у меня - с тобой?
Ничего. Каждый - снова в своём мирке,
на своих орбитах, в своих затерянных городах,
на своей дороге, в своём отчаянном тупике, -
со своим неразменным,
начертанным на руке.

А вот книга и правда хорошая,
это да.

"Если б только
можно было прожить с тобой рядом ещё одну жизнь"?

однажды с утра становится всё равно -
как и куда вас несёт,
дальше он или ближе,
какое вы с ним сегодня идёте смотреть кино
и что он там вообще говорит и пишет

зачем приходил и к кому от тебя ушёл
(любовь с равнодушием так похожи в своих пределах)
и как он делает - больно
или приятно и хорошо,
или приятно и больно,
или - уже никак
никому
не делает.

Специалисты по остужению пыла,
нищие калеки на перепутье.
У тебя всё было –
«мужик, у тебя всё было»,
а у меня без тебя
ничего не будет.

Это так сложно..и так на меня похоже.

Глупо и по-детски.

Ну зачем так делать?

Как же мы любим то, что нас убивает.

Она все время хочет целоваться. У меня уже губы стерлись, посмотри.

Лучше сто раз ошибиться, поверив в благородную сказку, чем отвергать всё, стараясь быть умнее сердца

Убери, чтобы никто не читал что я тут пишу.

Коварство не в неверности, а в лицемерных ласках неверного. Неверность простить можно, коварство — никогда.