это как космос

С ним не надо ни дна, ни Парижа, ни Мулен Ружа; с ним – сиди и жди, когда будет тишь да гладь; он не мальчик, он биологическое оружие, с ним - не жить, а разве что медленно погибать. Ты-то думала – что мне сделается, я железная, но на каждый металл находится свой кузнец: все попытки твои – смешные и бесполезные, – убежать отсюда заканчиваются здесь.

Он и сам не знает, что носит в себе ненастье; он и сам не знает, что делать с тобой такой; он и сам не умеет пользоваться этой властью, хоть на время давать тебе отдых или покой. Ладно бы ушёл, завёл бы себе другую, уберёг, изолировал, выбил бы клином клин, - как он мягко стелет, как кладёт тебя, дорогую, обнажённой спиной на мерцающие угли.

Был бы донжуан, злой гений или убийца, - но он спокоен, его намерения чисты. Плачь ему в ключицы, не зная, как откупиться от его бессердечной, бессмысленной красоты. Ты всё смотришь и смотришь – то дерзко, то укоризненно, и во взгляде зреет медленная беда.

– Как ты, думаешь вообще о совместной жизни?
– Ну,
о совместной смерти – подумываю иногда.(с)

Он легко забудет о тех, кто кроме, все дела отменит - и тут как тут;
он всегда приходит на запах крови, он так ясно чует её беду
через толщу льда, тишину бетона, метрополитена подземный вой.
У него в кармане - контрольный довод:
" просто это нужно тебе самой".

От него - молчание месяцами; только, если падают небеса,
он перестаёт быть упрям и занят - и приходит сам. И приходит сам.
Знает все изломы её натуры, все её подземные города;
да, он лекарь, мастер акупунктуры, -
правда, увлекается иногда.

Он всегда подкрадывается близко, выжидает, сдерживает азарт.
" Как же можно быть таким альтруистом?" - говорят и прямо, и за глаза.
Лето ли, зима ли, весна ли, осень, - он всё караулит её семь бед,
и взамен - нет-нет, ничего не просит.

Просто забирает её себе.

и ни смолчать, ни крикнуть.
ни разозлиться
и ни простить.

Механизм - надёжный, отлаженный, заводной, -
там, где раньше, по ощущеньям, была душа.
Всё в порядке - в порядке, да, заведённом мной;
я тебе его не советую нарушать.

Всё в порядке: минуты складываются в дни,
а весна, несомненно, следует за зимой.
Я сменила номер, чтобы ты не звонил,
я сломала все пальцы, чтоб не звонить самой.

И не трогай меня, и не открывай меня,
не напоминай, что были с тобой близки:
мало ли какая железная шестерня,
мало ли в какие крошечные куски.

ничего не проси –
пускай ты растеряна и тревожна,
пусть земля из-под ног уходит и меркнет разум;
потерпи, казак, пока весна привычно и осторожно
двести двадцать вольт вливает тебе подкожно, –
и тепло настолько, что даже можно,
не заходя домой,
отдать ему всё и сразу.

ничего не проси,
тем более – просто нечего;
с вами всё уже было,
хорошо, если позвонит ещё на неделе,
а тем более, видишь, какие сегодня проблемы с речью, –
ничего не проси, не порть этот чудный вечер;

разве что –
обними меня крепче,
обними меня крепче,

лучше – до характерного хруста
в шейном отделе.

Снова, слышишь, ливень – такой вот дурацкий май.
Если нет зонта – провожу тебя на трамвай.
Я схожу за чаем? Только не проливай –

мне ещё тут спать.
А с некоторой высоты
видно – люди редко носят с собой зонты.
Что ты говоришь?
Что такое «люблю-а-ты»?!

Эта реплика не твоя. Чья угодно, но
не твоя.
Сильный ветер, – может, закрыть окно?
Ты искала себе удовольствие?
Вот оно.

Моё дело простое – знай тебе потакай.
Ни разборок, видишь, ни сцен, – только чистый кайф.
Не привыкла?
Ну, привыкай тогда, привыкай.

Да, таких, как ты, нужно крепко держать в узде,
пряник в кармане, плёточка на гвозде, –
а иначе ведь съешь за завтраком прямо здесь.

Не любил бы – не открывал бы тебе дверей.
Ну не плачь, не плачь. И чай смотри не пролей.
Я сейчас вернусь –
укрывайся пока теплей.(С)

я слишком помню всё, и вот почему
я не могу уснуть,

а всё пытаюсь настроить струны и перенять…
Ты мне обещан - кто скажет, на сколько лет,
месяцев,
дней,
часов?
Обними меня.

Не выключай свет.(с)

Твоё место здесь.
Как я долго тебя ждала.

Нет, герой, продолжений не будет.
Нет, мы не в ссоре.
Да, пожалуй, – наш быт одинок, и убог, и сир;
да, с тех пор, как роман окончен, мы оба стонем –
всё на свете бледнее и хуже, чем эта история, – но
я не стану писать продолжения, не проси.

Да, у всех на устах твоё злое двусложное имя,
да, твоим монологам радуется душа;
да, с тобой допустимы любые сюжетные линии.
Но ты сам так удачно прикончил мою героиню, –
всё отлично, но как прикажешь её воскрешать?

Я, конечно, хозяин-барин, конечно, автор,
но последние строки написаны, – я не у дел.
Да, ты прав, да, я знаю четыре-пять вариантов,
как изящно и просто вернуть героиню обратно;
только вряд ли сама она будет этому рада, –
я писатель, но даже у лжи моей есть предел.

Да, я знаю. Ведь и во мне ничего не стихло,
мой любимый герой, мой трикстер, мой славный шут.
Только пусть я лучше умру одиноким психом, –
но не дам нам скатиться в пошлость,
в убогий сиквел.

Даже если больше ни слова
не напишу.(с)

Как забудешь того, кто один тебя вылепил,
раскроил и прошил, и выпустил в небеса?
Вот уж посмеялись бы те, кто меня любил,
если б знали, кого любить им приходится.

Я не женщина, я - солдат твоего полка,
я намного более ты теперь, чем ты сам;

я ношу под резинкой шёлкового чулка
то перо,
которым ты меня написал.

Только и нужно: выдохнуть "я с тобой",
ткнуться тебе в плечо - и вернуться в домик.
Даже и хорошо, что визит недолог,
пусть от тебя уводит меня конвой.

Больше не важно, мягко ли мне стелил;
всё восхитительно просто, кристально ясно.
Не объяснять, не доказывать, не кривляться, -
просто проверить: жив ли, на месте ли?

Просто проверить, глянуть одним глазком -
так же ты худ и остёр в свои чуть за тридцать?
Вот с чем никак не можешь ты примириться, -
с тем, что не надо мне есть тебя целиком.

кем я вернулась домой после встречи с ним, -
кто я теперь,
кто я теперь,
кто(С)

Весна-весна, почётный ловелас, –
смеётся в телефон, зовёт на танцы,
из кожи лезет вон, чтоб я велась,
чтоб ты остался.

Как будто бы ты сам и я сама
решили так, -
клиент ей каждый дорог;
весна-весна, известнейший шаман
и маркетолог.

Так рассыпает стук от кастаньет,
не глядя, галки ставит в каждом пункте;
неважно, мол, что вас пока что нет.
Вы – будете.

Пиши мне, пиши - из любого лыка, любого сора,
любого цветного лома, лежащего с сентября.
Пиши, между нами градусов где-то сорок, -
так пишут на всех бутылках с письмами от тебя.

Пиши мне, пиши - широким росчерком на виниле
забытого музыканта, игравшего ритм-н-блюз.
Ты разве ещё не знаешь - молчание отменили!
Пиши мне, пиши, и я снова в тебя влюблюсь,

как делала тысячу раз, - пусть мотив моего баяна
предательски узнаваем (да-да, из чужих окон).
Тебе повезло, как видишь: я очень непостоянна,
и мне повезло: каждый день влюбляться в тебя легко.

Ракель Напрочь. Люблю ее стихи.