Это просто Вьюи блог

И это самая ужасная новость.

Вот я вспомнил, когда все были в недоумении, что делать дальше, я начинал без музыки устраивать танцы. Я танцевал руками, ногами и даже пальцами.А вот чувственные пальчики - это самое главное.

Мне было все равно. А когда ты пьян, и тебя раздражает музыка, которую играют юная панкота-однодневка, то уметь танцевать под них, это дар. Я отключаюсь, забываю что за музыка играет, затыкаю уши и отрываюсь. Или даже когда не пьян. Тупо танцую. Мы устраивали втроем, я, Ника и Ольга, в Курчатове таны. Быдлогопский город. Да. Мы устраивали там слем, и только потом подключились ребята, которые врядли были похожи на неформалов, а больше на гопов.

Юные. Танцы.

—Доброе утро, дебил. Как дела? - он стоял надо мной, когда я проснулся.

- Не дебил я. Когда же ты станешь более воспитанным?

- А, что? Что за комар? Какие планы на сегодня? Опять пойдешь разговаривать со Львом? И потом мне плакаться?

- Нет, не буду. Даже не надейся. - сухо ответил я и пошёл в ванну.

В ванне я перевязал волосы, умылся без мыла, всмотрелся в свои глаза и еле-еле вытер лицо.

- Ты мне пожрать сделал? - громко сказал я. Было слышно, что он резко встал с дивана. Он явно не ожидал.

- Нет, не делал. Там чайник горячий. И печенье есть. Тебе больше и не надо, думаю.

Да, мне действительно по утрам не так сильно хотелось есть. Не лезло. А если я ел много, то целый день вместе со мной ходила тошнота.

- А ты ел? Пил чай?

- Нет, я попозже лучше поем нормально.

- Ну ладно…

Меня удивляло его уверенность. Хотя он был никем, как материя. И в мире существовать - это не для него. Я налил кипятка в кружку, кинул туда пакетик зелёного чая. Когда чай заварился, я долил холодной воды из холодильника.

Мне всегда было интересно, о чем он думает, пока я ем или моюсь в душе. Или когда я просто молчу. Я мечтал всю жизнь стать писателем, а он? Даже я этого не знал, но говорить об этом было бессмысленно. Мы были "лучшими друзьями", которые самого главного и не рассказывают друг другу. Мы просто были вместе. Как муж и жена. Иногда он готовил, а я ходил в магазин. Он выносил мусор, а я чистил зеркала. Ни он, ни я, мы не любили убираться. Но иногда мы все-таки убирались и были довольны собой. Потом без сил валялись на диване и смотрели фильмы, которые брат записывал на диски. Фильмы самые разные, и комедии, и трагедии, и триллеры. Я не мог смотреть ужасы. Почему, не знаю. Но он иногда уговаривал меня посмотреть. Хотя сам несильно любил.

Я сьел 3 печенья, выпил кружку чая. Вымыл кружку и поставил её на стол.

Он что-то делал в зале. Я не мог понять что. Гремели шкафы.

Я зашел в зал и увидел, что он шарится по шкафам.

- Что ты ищешь, дурак?

- Я? А ты как будто не знаешь!

- Нет, не знаю. - я действительно не догадывался.

- Я ищу вино, которое брат привозил.

- Его выпили, у нас есть только Виски, которое привозил он отцу.

- Точно, Вискарь! Еху. - он побежал к шкафу, где был наш аля-бар.- Что ты смотришь на меня, как на оленя? С чем вискарь будем пить?

- А почему мы будем его пить? С колой или с соком пьют обычно, с яблочным.

- Я хочу выпить. Иди готовь салат, у нас в морозилки мидии есть. Я схожу за соком.

- Алкоголик.. - еле сказал я и пошёл на кухню.

С мидиями я умел обращаться отлично. Я открыл холодильник, у нас почти ничего не было. Я доставал все что мне нужно или все что можно. Я начал говорить в слух:

- Так, три яйца, майонез, лук, две картофелины, огурцы…

Он вдруг закричал:

- Посмотри на меня! Мне так не холодно будет? а? - он одел моё пальто, зимние гриндора. Гриндора не стал зашнуровывать. Я и сам не любил, долгое это дело.

- Одень шарф только, а так молодец.

Он надел шарф, посмотрел на меня ещё раз и широко улыбнулся. Мне показалось, он ждал этого дня, когда мы останемся одни и выпьем.

Он захлопнул дверь, я продолжил делать салат. Отварил картофель, яйца. Достал мидии из морозилки. Поставил кипятиться воду. Пока вода закипала, я почистил картофель и яйца. В подъезде хлопнула дверь, но я почему-то был уверен, это не он. Вода вскипела, я кинул в кастрюлю мидии. Поставил разогреваться сковородку и порезал лук. Через пять минут кинул мидии и лук на сковородку. Помешивал. Его все не было.

Наверное, я был женой, а он - мужем. Мы били сто процентов вместе. И ничем по отдельности.

Пока мидии и лук были на сковородке я порезал яйца. Яйца, лук и мидии теперь были в одной кастрюльке, но теперь не на плите, а на столе. Я порезал картофель. Его резать я терпеть не могу. И картофель - самое худшее, что можно жрать. Мы это понимали, но все равно жрали её. Я все перемешал с майонезом. И вдруг вспомнил про огурцы. Я вечно все забываю. Всегда что-то да позабуду. Я порезал огурцы. Перемешал. И тут открывается дверь.

С ним что-то было не то. Я перемешал и подошел к нему. Снял шарф и перчатки. Он был поникшим. Он был абсалютно пустым.

- Ну что случилось?

- Ничего, друг, ничего. - Другом он меня называл намного реже, чем Дебилом.

- Раздевайся. Сейчас поедим и выпьем, как ты хотел. Я уже сделал салат. Где сок?

- На, вот. - он протянул мне литровую пачку сока.

- Давай раздевайся. - горячо сказал я.

Я всегда боялся таких моментов. Он был выжатый. Его перепады настроения, мне не нравились, но с этим я поделить ничего не мог. Так уж получилось, что какой он есть, такой он есть.

Я достал бокалы из шкафа, вытер их. Открыл сок, налил в бокалы 2:1 в пользу сока. Так уж было положено. Принес бокалы. В его бокал я поставил трубочку. Я надеялся, он быстрее опьянеет и расслабится.

Я принес салат и две вилки. Общая тарелка и две вилки. Как всегда в общем.

Он пил виски, ел салат и долго молчал.Я уже думал, он ничего и не скажет…

- Ну вот ты молодец. Весь интеллигент, в книжке живешь, готовишь мне иногда. Да и я тебе готовлю. Но вот ты меня строишь, отрезвляешь. А я дестройшик, анархист. Ну грубо говоря. Ты ставишь меня на правильный путь, а что я? Я идиот, вечно тебе грублю, а ты ведь молодец.

- Хорош.

- Да стой. Ну понимаешь, я такой плохой, а ты хороший. И вот зачем я с тобой так?

- Что ты сегодня видел?

- Как ругаются брат и сестра. Представляешь, сестра такая неугомонная, а брат взрослый, спокойный и сильный. Они маленькие, ему где-то десять, а ей около шести. И она давай капризничать, мама её успокоить не может. А он взял её за руку. Отвел от мамы - они стали рядом со мной - и говорит ей тихо: "Сестренка, ну ты же не хочешь огорчать маму, зачем ты это делаешь?" и все! И она затихла. И держала его за руку, сильно. А у нас что? Я не вижу грани, я идиот. Но ты иногда пытаешься меня остановить, а я никак. А ты ведь не можешь мне сказать, чтобы я не огорчал маму. Потому что у меня её нет. Ты мой родитель, ты мой друг, ты мой идиот. - его мысли путались, я никак не мог уловить что он хотел сказать, к чему он ведет.

Мы все съели, выпили два бокала. Он что-то бурчал себе под нос, я относил посуду на кухню.

- Поспи. Успокойся.

- Ляг со мной рядом.

- Сейчас, я только все помою.

Он разложил диван, пока я мыл посуду. Лег и ждал меня.

Я лёг рядом, долго смотрел в его глаза. Наши глаза отличались цветами. Меня это шокировало.

Он смотрел на меня пристально. Он хотел мне что-то сказать, но боялся. Или даже не знал, что сказать.

- Спать. - сказал я.
И мы вместе закрыли глаза…

я паренёк, сделанный из эгоизма и любви к матери.

Аляафера провернута. Изменён tabby на tabby-ta для конспирации. Уверюсь, что кое-кто его не читает и верну обратно на tabby.

Долго уверял себя, что этого не надо делать.

Потом долгоу уверял, что надо все-таки сменить адрес.

И вчера принял решение. Все свои секреты я хочу доверять только интернету! Все слова, которые нужно будет, я скажу прямо.

Прямолинейный грубиян-любимчик.

— Настройся на счастье.

— Я не радиоприемник.

Я вдруг вспомнил Женькин день рождение. Ведь именно тогда все началось.

Мы лежали на твоей доске, на посохшей траве. Лето выдалось жарким и трава уже в середине лета выгорела. Я был в майке и в джинсах.

Перед ДР, мы надрались с друзьями у меня дома. Сашка и Дашка остались у меня. Забавная история, в которой был я третим лишним.

Мы смотрели на облака. Моя фантазия ужасно разыргралась, и я видел в облаках тысячи фигурок.

Все началось именно тогда.

И все идет сейчас.

Я люблю тебя.

Мне просто нужен толчек. Чтобы разгорется, как пламя. Как раньше.

Мне надо провернуть аферу, черт возьми!

delphinova :

нет, вот мне все говорят: "Саша, почему ты нам не рассказываешь, о ком ты так грустишь? "
вот представьте. девочка, которая живет в Москве плачет из-за мальчика, который живет в Екатеринбурге. девочка, которая видела его только по скайпу, говорила только по телефону. девочка, которая наизусть помнит все песни, которые он ей скидывал и все слова, которые он говорил.
эта девочка ходит на свидания, целуется с другими мальчиками и вроде бы ведет себя вполне нормально. а снится ей мальчик из Екатеринбурга, с его карими глазами и дурацким носом.
и кто, черт возьми, не будет считать ее дурой, после фразы "я почти влюбилась в него".

нет уж, увольте. я останусь девочкой, которая ничего не говорит и ждет августа, как манны небесной.

Здравствуй, моя любимая температура. Ты даешь мне силы. Силы, чтобы спать долго, чтобы видеть сны, чтобы читать книги. Я молодец. Я побил свой собственный рекорд. Я прочитал немалую книгу за день. :) Я чувстсую себя крутым. Я успел прочитать Мураками - Охота на овец и Павла Санаева - Похороните меня за плинтусом. Ночью пытался посмотреть фильм по книги Санаева. Обидно, что скомкано. Быть может, 20 минут было мало. Но я не сумел смотреть дальше. Начинал читать Ремарка и Саган, но бросил. И сегодня начал читать Лермонтова. Я не любитель классики, но все таки. Мне все пригодиться.

Мне все пригодиться.

Я сидел за столом и смотрел ему прямо в глаза. Он он ел творог с земляникой. Точно так же любил и я. Он смешал замороженную землянику с творогом и тщательно перемешивал вилкой. Я ел из его тарелки. Точнее из общей тарелки, у меня с ним не было принято разные тарелки. Ему так же, как и мне было впадлу мыть. И на самом деле, это было абсолютно не нужно. У нас была общая тарелка, общая ванная комната, общая жизнь. Наконец, мы были одним целом до 15 лет. Но отсутствие одного, равнялось отсутствием другого. Мы были ста процентами сразу. Мы начали с ним говорить после десятиминутного молчания:

- Как ты думаешь, кто она такая? - с усмешкой он спросил.

- Она Моя муза, другого ответа не может быть. - я сказал и тяжко вздохнул.

- Ошибаешься, друг. Она уже давно не твоя. А этого, ну как его там.

- Мне все равно, отчасти она и моя. Ты же знаешь, какие у нас теплые отношения. И не этого, а нашего друга.

- Твоего, - сказал он с злостью, - только твоего.

- Мудак, не забывай, мы одно целое. - я начинал злится.

- Какое одно целое? Мы уже давно неодинаковые.

- Я и не говорю, что мы должны быть одинаковыми.

Он ехидно улыбнулся и продолжил есть. Я начал размышлять и совсем забыл про недозавтрак-недообед. Я думал, что сделать с этим эгоистом, как заставить его думать по-другому. Я сам его породил, но совсем не знал, как его изменить. Интересно, хватит ли смелости у меня его убить?И тогда я опять начал говорить:

- Почему ты его не считаешь своим другом?

- Потому что он предатель. Помнишь, как мы раньше, втроем, общались? Все было по-другому. Я, конечно, сам идиот. Но ты же понимаешь, что я ревностный идиот. Или идиотский ревнивец. Я сам ещё не понял, что во мне первое, а что второе.

- Ты никогда не думал, что будет, если тебя не будет? - резко я сменил тему разговора. Он выглядел ошеломленно.

- "Я плод небесного дерева", - процитировал он "Кислород", - я не могу умереть.

Я не знал, что говорить сейчас. Похоже, сегодня он семьдесят процентов, а я всего тридцать.

- На как такое может быть?!

- Что может быть? - он спросил меня. Я удивился. Я думал, что я не скажу этого вслух. Но получилось наоборот.

- Ничего, жри творог. - я ляпнул. И похоже, это разозлило его сильнее, но он не подал вида. Он умел молчать тогда, когда надо, так же как и я.

Я начал есть творог с ним. Так получалось, я брал вилкой ягоды земляники, а он отбирал у меня их. Так получалось во многом. Я не знал, во что мне верить. Он был моей зависимостью. Как не крути, от него я не мог избавится. Это часть моей жизни, которая переросла уже в плод. Настоящий плод.

Я считал его сопляком, потому что многие считали меня сопляком. Я сначала отыгрывался, но потом понял, что таким образом я уничтожаю себя. Я начал быть гавном, а он все сильнее с каждым днем. Все сильнее…

- Эй, ты чего, опять плакаться будешь мне какая поршивая у тебя жизнь? Иль нет?

Я ничего не ответил, взял нашу общую тарелку и помыл. В его глазах был блеск, он ждал, когда я что-нибудь скажу, что можно направить против меня потом. Он делал так безумно часто. Поэтому, я пытался сдерживаться. Я всегда сдерживался, но с ним… со мной творилось что-то немыслимое. Я улыбнулся фальшивой улыбкой, и блеск в его глазах пропал. Я умел улыбаться фальшиво. Но смеялся я всегда от души. Мой смех всегда менялся. Смех его был одним и не изменчивым.

Мы ничего не делали, каждый сидел в своем углу. Я за компом, он на диване. Мы лишь иногда поглядывали друг на друга. Я был уверен, что у него так же в голове крутится вопрос, такой же как у меня, где взять деньги. Деньги нам нужны были для поездки в другой город. Он вышел на балкон закурить. Тогда я занял его место на диване. Он долго курил, по две сигареты сразу. Он думал, что потом легко бросит. Я закрыл глаза и сразу же погрузился в сон…

Какая новость. Таня, ты не понимаешь. Мы рушимся, на наших глазах. Я не могу. А что будет, если я совсем потухну?! Ты знаешь, что будет. Я умру от его боли. Ебанный врот, у меня температура. И я не понимаю, от чего я плачу. То от головной боли, которая со мной целый день, как я прсонулся, то ли от безысходности, от этой заивимости. Я влюбляюсь в живие буквы, которые кружат в моей голове. Я влюбляюсь в эти длинные сообщения, которые трогают мою душу, и которые я помню наизусть. А что делается с нами?! У нас есть любимые люди, и никто ни с кем не ружит. Никто! Мы выходим один раз погулять в две недели. А раньше? Раньше, почти каждый день я бежал на улицу, смеялся с этими людьми. Я теряю вечность, которая дана была мне Богом развлечений. Я теряю себя, влюбляюсь в интернет образа, теряю все, что имел. Я бессилен. Я полнейшее дерьмо. Я скроюсь. ИЛи нет. Я совсем не смогу убежать. Твою мать, я хочу, чтобы кто-нибудь меня обнял по-дружески! Вашу мать, мне нужна помошь!

astronaut :

смерть близких - она меняет людей, кардинально меняет жизнь и оставляет след, как грифелем карандаша по жесткой бумаге. Его можно стереть, но след все равно останется.

сегодня умерла моя бабушка

И ЕСЛИ ХОТЯ БЫ ОДНА СВОЛОЧЬ ПОСТАВИТ СЕРДЕЧКО К ЭТОМУ ПОСТУ.. я удивляюсь, почему вообще должна это говорить

Держись, Даша.

Я сделал реблог, потому что у меня тоже потеря близкого человека. Он не такой близкий, как тебе бабушка, это был мой крестный отец.

Это один из веселых людей. К сожалению, на похороны не ходил. За то, моя бывшая одноклассница сходила, чтобы не ходить в школу. Это меня возмутило. "Баста!" - хочу кричать как мэтро из "Парфюмера". Я сам я не пошёл по двум причинам. Меня несколько дней не отпускает температура и после похорон своих подруг я не хочу ходить на чью-то смерть. Это очень тяжело. Это ноша.

Как сказал отец Дяди Вовы моей мамы: "Ну, Татьян, ты их женила, ты их и хоронишь…"

С тобой я веду себя, как ягненок, без тебя я, как львенок. Что же это такое, Лев?