take this night

Замер целый мир, затаив дыхание
На кончиках твоих пальцев,
И я не смею вздохнуть.

Грустный астроном ищет новую планету,
Глядя в свой телескоп.

И словно дети, согретые ласковым солнцем,
Мы медленно движемся сквозь облака безмятежности,
Плавно парим, очарованные невесомостью,
и падаем, падаем вниз, опьянённые нежностью

и никто не сделает первый шаг, потому что каждый думает, что это не взаимно

Все горе в том, что я люблю тебя, а ты меня не любишь. Я стараюсь найти смысл этого осуждения, истолковать, оправдать, роюсь, копаюсь в себе, перебираю всю нашу жизнь и все, что я о себе знаю, и не вижу начала и не могу вспомнить, что я сделала и чем навлекла это несчастье. Ты

как-то превратно, недобрыми глазами смотришь на меня, ты видишь меня искаженно как в кривом зеркале.
А я люблю тебя. Ах как я люблю тебя, если бы только мог себе представить! Я люблю все особенное в тебе, все выгодное и невыгодное, все обыкновенные твои стороны, дорогие в их необыкновенном соединении, облагороженное внутренним содержанием лицо, которое без этого, может быть, казалось бы некрасивым, талант и ум, как бы занявшие место начисто отсутствующей воли. Мне все это дорого, и я не знаю человека лучше тебя.
Но слушай, знаешь, что я скажу тебе? Если бы даже ты не был так дорог мне, если бы ты не нравился мне до такой степени, все равно прискорбная истина моего холода не открылась бы мне, все равно я думала бы, что люблю тебя. Из одного страха перед тем, какое унизительное, уничтожающее наказание нелюбовь, я бессознательно остереглась бы понять, что не люблю тебя. Ни я ни ты никогда бы этого не узнали. Мое собственное сердце скрыло бы это от меня, потому что нелюбовь почти как убийство, и я никому не в силах была бы нанести этого удара.

Только жизнь, похожая на жизнь окружающих и среди неё бесследно тонущая, есть жизнь настоящая.

Но все время одна и та же необъятно тождественная жизнь наполняет вселенную и ежечасно обновляется в неисчислимых сочетаниях и превращениях. Вот вы опасаетесь, воскреснете ли вы, а вы уже воскресли, когда родились, и этого не заметили.

Чтобы избавить Пашу от пятнающей привязанности, вырвать ее с корнем и положить конец мучениям, Лара объявила Паше, что наотрез отказывается от него, потому что не любит его, но так рыдала, произнося это отречение, что ей нельзя было поверить.

Им стараешься добро, а они норовят тебе нож в ребро.

Безумье - доверяться здравому смыслу. Безумье - сомневаться в нём. Безумье - глядеть вперед. Безумье - жить не глядючи

а ведь каждый из нас мог нормальным бы быть человеком

когда мне хочется умереть, я просто иду спать

Нет, не так то просто себя изнасиловать

Все сложно. Пока найду что-то такое, ради чего стоило бы существовать, просто сойду с ума. Все мешает, все не так, все не такие, не такая я. Трудно представить что такое счастье и еще труднее принять, что его не так то просто почувствовать, редко все это и не надежно. Ожидание - это все, что осталось, по сути. А знаешь какая усталость? От всего усталость, медленно выедающая последние, уже давно забытые слезы радости. Вот-вот я тебя встречу, и все тут же изменится, целиком поменяется отношение к так называемой жизни. Только это знаю, больше ничего не остается.

В большом и радостном Париже
Все та же тайная тоска