Rififi

Расстаться — это чуть-чуть
умереть.

Мне наплевать на тех, кто уходит из моей жизни. Я найду замену каждому. Зато тех, кто остался, я люблю больше жизни

Одна беременная львица, отправляясь за добычей, увидела стадо овец. Она бросилась на них, и это усилие стоило ей жизни. Родившийся при этом львенок остался без матери. Овцы взяли его на свое попечение и выкормили. Он вырос среди них, питаясь травой, как они, и блея, как они, и хотя сделался взрослым львом, но по своим стремлениям и потребностям, а так же по уму был совершенной овцой. Прошло некоторое время, и другой лев подошел к стаду. Каково же было его удивление, когда он увидел собрата-льва, убегавшего, подобно овцам, при приближении опасности. Он хотел подойти поближе, но как только немного приблизился, овцы убежали, а с ними и лев-овца. Второй лев стал следить за ним и однажды, увидев его спящим, прыгнул на него и сказал: «Проснись, ведь ты — лев!». — «Не-е-е-ет, — заблеял тот в диком страхе, — я — овца!». Тогда пришедший лев потащил его к озеру и сказал: «Смотри! Вот наши отражения — мое и твое». Лев-овца взглянул на льва, потом на свое отражение в воде, и в тот же момент он понял, что он сам — лев. Он перестал блеять и зарычал.

Нежность в формате 7 на 11.

Лара Фабиан (Lara Fabian)

Тот, кто может быть нежным, обладает большой внутренней силой.

Моя нежность совершенно безжалостна

В пять утра я выбралась из постели — из теплой уютной постели, чтобы написать кому-то — кому-нибудь — «я сейчас сдохну без нежности».

Федор Михайлович Достоевский. Униженные и оскорбленные.

В иных натурах, нежно и тонко чувствующих, бывает иногда какое-то упорство, какое-то целомудренное нежелание высказаться и выказать даже милому себе существу свою нежность не только при людях, но даже и наедине; наедине еще больше; только изредка прорывается в них ласка, и прорывается тем горячее, тем порывистее, чем дольше она была сдержана.

И мне до тебя, где бы я ни была,
Дотронуться сердцем нетрудно.
Опять нас любовь за собой позвала,
Мы — нежность, мы — нежность,
Мы — вечная нежность друг друга.

Талант – это не моя заслуга. А женственность, нежность, сила – это все мое, и не с чем тут спорить.

Allô oui c'est moi…
Tu n'es pas là?

Je me sens toute seule
Je suis toute seule

Allô oui c'est moi…
Tu n'es pas là?

Allô oui c'est moi…
Allô oui c'est moi…

Tu n'es pas là?
Tu n'es pas là?

Allô oui c'est moi…
Tu n'es pas là?
Allô oui c'est moi…
Allô oui c'est moi…
Tu n'es pas là?

Je me sens toute seule
Tu n'es pas là?

Алло, да, это я…
Тебя нет?

Я чувствую себя совсем одинокой
Я совсем одна

Алло, да, это я…
Тебя нет?

Алло, да, это я…
Алло, да, это я…

Тебя нет?
Тебя нет?

Алло, да, это я…
Тебя нет?
Алло, да, это я…
Алло, да, это я…
Тебя нет?

Я чувствую себя совсем одинокой
Тебя нет?

Я не требую целого мира, но мне нужно больше, чем нихуя

Цинизм выливается в стиль жизни, истинные цели ретушируются, поступки человека превращаются в театральное действо. Он обзаводится массой сценических, театральных поз, декораций, костюмов и проч. Почему это происходит? Потому что с самого начала тактика, избранная циниками, была неверной, и до невроза и здесь, что называется, рукой подать.

Впрочем, некоторые циники все-таки находят способ доказать, по крайней мере самим себе, что они персонажи исключительные. Собственно, сами эти доказательства вряд ли смогут убедить кого-либо, однако нашего циника это не интересует, ведь он живет с тезисом, что "все можно купить". Тезис забавен, но сами эти персонажи отнюдь не выглядят таковыми. Вся их жизнь уходит на формирование собственного бюджета и попытку "купить" таким образом себе исключительность. Чем определяется в нашем обществе исключительность того или иного лица? Покойников ценят по заслугам, живых - по финансовым средствам. Поэтому если хочешь быть признан еще живым, то, будь любезен, обзаведись состоянием. В целом, это проблема самого общества, а герои нашего изложения лишь - его жертвы, хотя…

Сумасшедший говорит: "Я - Авраам Линкольн", невротик говорит: "Я хочу быть Авраамом Линкольном", а нормальный человек говорит: "Я - это я, а ты - это ты". - Фредерик Перлз

Людям, которым не доводилось чувствовать себя очень и очень состоятельными, наверное, никогда не понять, что такое быть этим очень и очень состоятельным человеком. Деньги открывают любые двери и предоставляют такое количество возможностей, что все и не истратишь. Цинизму в этой ситуации благоволит все, и такой циник видит жизнь, как ему кажется, изнутри. Он подобен экспериментатору в павловской лаборатории: показывает кусок мяса и замеряет количество выделившейся у подопытного животного слюны. Тот автоматизм, та удивительная закономерность, с которой это происходит, - отменная почва для любого цинизма: человек - такое же животное, как и любое другое, лишь стимулы на него действуют особые! Достаточно нашему цинику посмотреть на то, как меняется в этих условиях поведение женщин и мужчин, чиновников и работников искусств, прислуги и родственников, и его цинизму не будет предела: "все можно купить"!

Единственное, что упускают из виду эти очень состоятельные циники, так это то, по каким механизмам формируется данный "рефлекс", что является движущей силой этой "слюноотделительной" реакции. А это - все та же иллюзия, что "все можно купить". В этом смысле экспериментатор и подопытный ничем не отличаются друг от друга, а потому цинизм, с которым первый относится ко второму, в равной степени распространяется на них обоих. Цинизм, который ставил перед собой задачи доказать исключительность нашего циника, засылает мяч в свои же ворота. Но разве знаешь об этом перед началом игры? А разве позволишь себе осознать это, когда сыграна уже большая часть партии?

В конечном счете этот очень и очень состоятельный циник понимает слишком простую истину: ему ничего не нужно, поскольку его индивидуальности нечем себя занять, ибо заработок - это дело, не достойное его духа, души, инаковости, которую он так бездарно пытался продюссировать с помощью своих баснословных финансовых средств. Его поведение как было невротичным, поскольку не могло решить поставленные перед ним задачи, так и остается невротичным. Теперь тезис "все можно купить" является единственным успокоением, впрочем, успокоения-то, когда все куплено, а пусто, и не происходит. Тревога, которая было улеглась по достижении поставленных нашим циником финансовых целей, пробуждается с новой силой, ведь "все" - это еще и "ничего". Когда все куплено - идти некуда, а это еще более ужасно, нежели длинный, извилистый и неизведанный путь.

https://psychologi.net.ru/book/nevroz/2_4.html

«У меня хватает своих проблем – мне некогда беспокоиться о том, что Бог не всех поровну наградил умом». (Дейл Карнеги).