У меня есть я. Мы справимся.

Жизнь человека коротка, но он может войти в историю.

***

— Взломай базу данных лондонской полиции и добудь копию картинки с той камеры.
— Ух ты, ах ты!
— Что, не можешь?
— Нет, я могу, но мне не нравится, что ты заранее в этом уверен.

***

— Это орел. Благородная птица. Возьмет за руку и проведет. Что теперь?
— Надо взяться за руки и с благородной миной пройти всем над птицей. Нет?

***

— Патрик, что ты опять натворил?!
— Я тут не при чём, это само натворилось.

— Почему у меня нет нормального парня?! Без закидонов!
— Этого все хотят, милая. Так не бывает.

***

Стоит только дать понять человеку, что он нужен, как он тут же грозится уйти…

***

— Тяжело не потому, что нам плохо, а потому, что другим хорошо.

Мне нравится корица с мятой и кофе со сливками на ночь.
Я очень выдержана. Поэтому иногда не контролирую чувства и действия.
Меня не так легко зацепить. Поэтому я влюбляюсь "не в тех" мужчин.
Я очень логична. Поэтому играю без правил.
Я абсолютно чувственна. Поэтому не чувствую боли.
Я абсолютно честна. Поэтому иногда не договариваю.
Я человек с двойным дном, маленькая дамская сумочка с потайным карманчиком, секретный сад и потайной ход.
Не стоит пытаться меня понять. Стоит просто смотреть, не отрывая глаз.
Я настолько Женщина, что это иногда пугает мужчин, потому что требует от них быть Мужчиной.
Я никогда не оглядываюсь. Я смотрю только вперед.
Я умею задерживать время. Но не умею останавливать старость.
Я не верю в постоянство, но верю в Любовь.
Я верю в судьбу, но действую согласно своим собственным желаниям.
Я - ребус, который невозможно разгадать даже мне самой.
Я - весенние ручьи, которые везде пробьют себе дорогу. И для этого им не нужно быть бурной рекой. Достаточно просто не останавливаться.
Я - летняя жара, от которой невозможно скрыться даже в тени, если она того не хочет.
Я - осенняя меланхолия, от которой спасаются, но к которой стремятся.
Я - зимняя ночь, которая остужает кровь и дает возможность Понять.
Я - язык, который еще не придумали, картина, которая еще не написана, книга, которую только задумывают, и музыка, которая еще не родилась под пальцами пианиста.
Я - это коктейль из крови и молока.
Я - это ускользающая улыбка в окне вечернего трамвая.
Я просто женщина.
Я - это я. И - это замечательно.

ВАЛЬКИРИИ — в германо-скандинавской мифологии персонифицированные символы почетной смерти в войне: щитоносицы бога Одина, который из храбрых воинов, не убоявшихся смерти в земных битвах, собирает себе союзников для последней битвы в конце света. Воины, погибшие на поле боя, посредством помощниц, мчащихся на своих быстрых лошадях сквозь облака, обретают покой в потусторонней воинской обители — вальхалле. Имена некоторых валькирий, упоминаемых в «Эдде»: Скульд (последняя изнорн, которая приносит смерть), Брунхильда (Брюнхильда), Гель (зовущая, кричащая), Гондул (волчица), Христ (буря, потрясающая), Мист (туманная) и Труд (сильная). Собравшихся в вальхалле павших воинов называли эйнхериями, и они проводили дни в воинских турнирах, состязаниях, с тем, чтобы каждый вечер, оставаясь невредимыми, снова праздновать и устраивать пиры. Такое представление символизирует, с одной стороны, высокую ценность смерти, полученной в борьбе с врагами (мексиканские ацтеки также высоко оценивали смерть в бою или на жертвенном камне), с другой стороны, мужество перед лицом пророческого исхода битвы в конце времен, в которой все боги и их помощники должны пасть, прежде чем после «гибели богов» (Рагнарёк) настанет «новый век, жилище радости, своего рода образ рая». В новое время приобрела известность валькирия Брунхильда, которая в «Песне о Нибелунгах» играет трагическую роль, приводя к гибели героя Зигфрида (Сигурда), который незримо сражался за короля Гюнтера. Сильным женщинам приписывают черты Брунхильды.

Понятно, что все коты усатые-волосатые, но у кота Хемилтона из Сан-Франциско под носом имеется белое пятно в виде залихватски закрученных усов, что делает его достаточно оригинальным.

Этот сложный русский язык!

Перед нами стол. На столе стакан и вилка. Что они делают? Стакан стоит, а вилка лежит. Если мы воткнем вилку в столешницу, вилка будет стоять. Т.е. стоят вертикальные предметы, а лежат горизонтальные? Добавляем на стол тарелку и сковороду. Они вроде как горизонтальные, но на столе стоят. Теперь положим тарелку в сковородку. Там она лежит, а ведь на столе стояла. Может быть, стоят предметы готовые к использованию? Нет, вилка-то готова была, когда лежала. Теперь на стол залезает кошка. Она может стоять, сидеть и лежать. Если в плане стояния и лежания она как-то лезет в логику «вертикальный-горизонтальный», то сидение – это новое свойство. Сидит она на попе. Теперь на стол села птичка. Она на столе сидит, но сидит на ногах, а не на попе. Хотя вроде бы должна стоять. Но стоять она не может вовсе. Но если мы убьём бедную птичку и сделаем чучело, оно будет на столе стоять. Может показаться, что сидение – атрибут живого, но сапог на ноге тоже сидит, хотя он не живой и не имеет попы. Так что, поди ж пойми, что стоит, что лежит, а что сидит.

А мы ещё удивляемся, что иностранцы считают наш язык сложным и сравнивают с китайским.

Цветок… И еще цветок…
Так распускается слива.
Так прибывает тепло.

Хаттори Рансэцу

В штате Южная Каролина, в зоопарке, орангутан по имени Ханама стал настоящим приемным отцом для львят. Животные с удовольствием проводят друг с другом время, а Ханама с неподдельной заботой ухаживает за малышами.

by Alida Jorissen

Мне кажется, что своей верой в божественное провидение мы обязаны цветам. Все остальное — наши способности, наши желания, наша пища — необходимо нам в первую очередь для существования. Но роза дана нам сверх того. Запах и цвет розы украшают жизнь, а не являются условием ее существования. Только божественное провидение может быть источником прекрасного. Вот почему я и говорю: пока есть цветы, человек может надеяться.

Артур Конан Дойл. Морской договор