Пусть все далекое станет близким

И знаешь,
сделай одного человека лучше, кроме себя самой.

И мне хочется даже твою улыбку поймать и зажать в кулак:

Милый мой, просто люблю тебя. Наивно вот. Как-то так..

чувствуешь, деточка, время в висках забилось пуганым воробьём из твоей рогатки?
что же ты плачешь, дура? скажи на милость, чей поцелуй на щеке твоей сладкий-сладкий?
кто тебе дышит в волос вороную гриву, гладит живот и щетиной щекочет щёки?
ты же совсем недавно всем говорила, что ты навечно останешься одинокой.
кто же с тобой молчит так легко часами, кто так влюблённо смотрит и курит много,
кто тебя раздевает в кафе глазами? с кем себя мнишь ты то шлюхой, то недотрогой?
кто тебе снится, когда ты во сне не плачешь, туфельки дарит на очень высокой шпильке,
к туфелькам плащ, лёгкий шарф, новый зонтик, клатч и кормит тебя осторожненько с острой вилки?
кто с тобой смотрит тупые реалити-шоу, фильмы Гайдая и Кубрика по субботам?
с кем тебе, деточка, очень легко, хорошо и очень уютно, и клёво так от заботы?
кто тебе, деточка, вырвал гнилую душу, вымыл её и заштопал, проветрил даже?
ты же так хочешь назвать его просто мужем. деточка, кто он? может, сама расскажешь?

Ничего не выходит, как не высвечивайся онлайн.
Я наивная Герда, а ты бессердечный Кай.
Сто тридцатый остров, просмотренный под водой.
Ты, конечно, безумно красив, оттого, что не мой.

Я ошиблась, ошиблась, милый, почти что наверняка.
Это было бы слишком красиво, но, прошу,
Не валяй дурака.
Пожалел уже, я настырна, и, увы, не твоей руки.
Мы играем с тобой то ли в пьяниц, то ль в обычные
Поддавки.

Забывай поскорей и не мучайся, ты итак уже прочно там.
Там, где холодно и до одури так уютно пяти ветрам.

Я с улыбкою говорю тебе, что я «дрянь, хамло и безвкусица»,
А сама влюбляюсь безостановочно, все сильнее,
Как первокурсница.

знаешь, он говорит мне: "не
горбся. ходи ровнее "
после этих слов вставляю
штатив себе в позвоночник.
обязательно пишет мне:
" доброе утро", "спокойной ночи "
и при минус 8ми вдруг
мгновенно теплеет.

я его обнимаю, и рук не хватает.
он меня может раза два
обхватить, как кобра.
мы, конечно, не идеальные, но мы оба
просто вместе.

он не знает, правда, какие песни
я пою под душем по уши в пене.
но он просто-напросто может слушать,
инсталировать виндоус в моей системе,
накрывать одеялом, тепло дарить,
передразнивать Малыша, говорить, как Карлсон.
он со мною, как с писаной торбой таскался-
той, что тяжко выбросить и носить.

если кто-то спросит меня, что
такое счастье.
без раздумий начну о
нем говорить.

а еще о том, что он спит, как
убитый и не думает просыпаться.
но свои открывает глаза, если
я перестану его касаться.

в два часа ночи он выдыхает в холодную трубку

- я сказал ему, чтобы он берег тебя. Ну и как? Бережет?

я цепляюсь за рукав своей мокрой серенькой куртки, ощущая что не выдержу и заплачу вот вот.
и он понимает молчание моё и тихо шепчет:

- беречь тебя надо, беречь…

я про себя у тебя прошу прощения за тишину, неприезды и отсутствие летних встреч.мне так хочется тебе рассказать, что я одна тут, меня не берегут, не обнимают, не наливают чай с лимоном. я с тобой не говорила слишком долго, а сейчас вот слушаю и внутри что то плачет. и черт побери, где же ты был мой далекий, мой летний мальчик?

- что там шумит?
- дождь идет.
- ты что стоишь под дождем? Ты же промокнешь, заболеешь, иди поскорее в дом.

и мне хочется сказать, что я уже больна. больна этой черной осенью, а у меня только и получается улыбнуться дождю, который меня не бросил. От этой твоей заботы хочется невыносимо реветь и содрать с кожи царапины
почему именно ты ко мне, непутевой, внимательный?

- пожалуйста береги себя. Слышишь? Береги себя, прошу.

ты знаешь, мне нужен кто-то.
сама я не смогу.

Мне, кроме тебя, совсем ничего не надо. А всё остальное - так, как захочешь ты.

Я хочу знать, что ты в порядке. Ничего, кроме этих слов, мне не надо.

Сидят друг напротив друга у барной стойки,
Роняют слова пустые в бокалы виски.
И время от времени делятся парой скользких,
Забыв, что друг друга вычеркнули из близких.

- Я всё ещё с чаем, как ты приучил, слойки.
- А я до сих пор по пробкам под наши диски…

Сидят, не касаясь даже, но руки ближе,
Он чувствует - тело уже не в его власти.
Она на часы - как время летит… слышишь?
Уже без пяти… Уже без пяти счастье.

Посмотрят в глаза - и сразу с трудом дышат
И тонут вновь в девятибалльной волне страсти.

Сидят друг напротив друга, в бокалах - слёзы,
В сознании - кадры из Past'а, по коже - мурашки.
- Ты помнишь, как ты мне дарил по утрам розы?
- А ты была самой красивой в моей рубашке.

Как, кстати, стихи?
- Знаешь, чаще теперь проза.
- А жаль. Твои рифмы любили в моей компашке.

Сидят до утра и не могут разнять руки,
Бокалы слезами наполнены до предела.
И в мыслях отдельные фразы… семья… внуки…
Сдержать невозможно порывы слепого тела.

Он быстро встаёт и целует её смело.
И бьются бокалы.
Прощай.
До новой разлуки.

У меня привычка:
я влюбляюсь в мальчиков в электричках.
Найду кого побрутальнее, да посмелей во фразах,
и ну ему подмигивать левым глазом!
Не, реагируют все по-разному:
кто начинает бицепсами играть и роллингсы мне показывать,
кто убегает курить в тамбур раз десять к ряду,
кто прижимает к окну соседа, надеясь, что я между ними сяду,
и меня можно будет шёпотом спросить наушко
о том, что если он придёт с другом, не найдётся ли и у меня подружка?
Кто пальчиком выводит молча на оконном стекле сердечко,
кто думает, я не вижу, а сам снимает с руки колечко,
кто коряво пишет мне свой сотовый на билете,
кто говорит:" Я заберу тебя на юга, и будешь ты вечно в лете!",
выходя на следующей остановке.
Мне немного неловко,
но куда деваться?

У кого-то привычка жениться, а у меня - влюбляться…

Мне твердили, что это как взрыв стихий,
А на деле всё просто и без затей.
Я вынашиваю от тебя стихи -
А могла бы хотеть от тебя детей.
Впрочем, это неважно, важней - итог.
Нужно только напомнить себе: не ной.

Знаешь, я ненавижу себя за то,
Что мне очень не хочется
спать одной.

боже, прошу, расскажи мне, как

брать его за руку так, чтобы пульс,

как прилив, не раскачивался в висках,

как не разучиваться дышать за секунды его взгляда.

я сильная, ты же знаешь, боже,

но видно у всех есть один невероятный страх.

и я безумно боюсь, что однажды его не окажется где-то рядом.

боже, он как будто бы помнит все свои прошлые жизни,

смеётся глазами. а я забываю название станций метро

и дорогу от его рук к дому.

я вдыхаю сырой воздух /внутри превращая в цунами/.

моё море внутри живёт лунным циклом

— от полного, до пустого.

боже, знаешь,

так тепло бывает и от тонких холодных пальцев, если они его.

знаешь, а я ведь влюбляюсь в него заново каждый раз.

он прищурится и улыбнётся,

как только он и умеет улыбаться.

и вся моя жизнь у него не в ладонях даже,

а в уголках глаз.