Я осточертежник в митенках – худ и зябок, с огромным таким планшетом переносным. Я жалобщик при Судье, не берущем взяток, судебными исполнителями тесним. Я тот, кто все время хнычет: «Со мной нельзя так» - но ясно, что невозможно иначе с ним.
Мадемуазель Собак слыла культурной девушкой: в ее словаре было около ста восьмидесяти слов. При этом ей было известно одно такое слово, которое Эллочке даже не могло присниться. Это было богатое слово: гомосексуализм. Фима Собак, несомненно, была культурной девушкой
Она шлёт мне синие валентинки
Каждый раз из Филадельфии
Ежегодные картинки
Тому, кем я когда-то был
Это будто бы ордер на мой арест
Зеркало заднего вида, проверка мест
Шепчешь ли ты имя своего ангела-хранителя когда выхода нет?
И тревожит ли тебя совесть, если это жадность, просто звон монет?
Просто соучастие, клевета и злоба, и пора сопротивляться борьбой
Во всем этом беспорядке, пока смерть не распорядится твоей судьбой
Возврати меня к жизни, напои дождем своей любви
Изнемогающей под небесами страсти и похвал
Да, пробуди меня от сна, потому что без твоей любви
Моя жизнь лишь испорченный карнавал
— тош, мне нужно тебе кое-что сказать.
—что?
—просто…
—ну что, не томи))
— у меня рак.
Он отошел к стене и стал будто вдавливаться в неё..
он кричал…так сильно казалось будто тысячи барабанных перепонах полопались у неё в ушах
она подошла к нему боясь прикоснуться…
обняла, а он все кричал…
пожалуй, это было самое искренне признание в любви в её жизни.
Ты всегда старался задеть меня иты знаешь, у тебя это получалось, а я всегда переводила это в шутку…это было не просто.
Ты никогда не сможешь прочесть мои мысли, а я не смогу понять твои глаза..
Теперь я дышу счастьем
почему?
Да потому что тебя со мной нет и теперь я свободна…и кажется даже этому рада..
хотя кого я обманываю..
Я стала его выдыхать, то счастье которым дышала с тобой
по милиграмму в денб…ты знаешь, как это много для меня?
Пыльно, курят, хлещут кофе с
Сахарином, трут в сети.
Кто хотел продаться в офис?
Вот сиди
И не пизди.
Он станет сварщиком из котельной, вселенским злом или Папой Римским, комедиографом, силачом –
И мы даже выберем день отдельный, и под мартини поговорим с ним, о том, что любим друг друга зверски –
но вновь получится
ни о чем.
Чего полны их глазницы – пороха ли, песка ли?
Но ты все равно пишешь про них быстрее, чем успеваешь сообразить, что лучше бы не надо.
Потом только.
А ты спи-усни, мое сердце, давай-ка, иди ровнее, прохожих не окликай. Не толкай меня что есть силы, не отвлекай, ты давай к хорошему привыкай. И если что-то в тебе жило, а теперь вот ноет – оно пускай; где теперь маленький мальчик Мук, как там маленький мальчик Кай – то уже совсем не твои дела.
Мы-то раньше тонули, плавились в этом хмеле, росли любовными сомелье; всё могли, всем кругом прекословить смели, так хорошо хохотать умели, что было слышно за двадцать лье; певчие дети, все закадычные пустомели, мели-емели, в густом загаре, в одном белье –
И засели в гнилье, и зеваем – аж шире рта.
И ничего не надо говорить
В моей крови.
Такая концентрация любви,
Что страшно жить.
Мы-
Не знаем друг друга.
Нас -
Нет еще как местоименья.
Только -
Капелька умиленья.
Любования. Сожаленья.
Он - миндальная форма глаз,
Руки, слепленные точёно…
В общем - в тысячу первый раз,
Лоб сжимая разгорячённо,
Быть веселой - чуть напоказ -
И, хватая обрывки фраз,
Остроумствовать обречённо,
Боже, как это все никчёмно -
Никогда не случится "нас"
Как единства местоимений,
Только горсточка сожалений. -
Все закончилось. Свет погас.
Самые популярные посты