Это не твой полёт, друг

ты приходил, когда было некуда деться, а я не знала, что делать, когда тебя нет

Я два дня прожил, не видя тебя, и тем доказал, что способен вынести все.

фургончик трясёт на неровной дороге, дороге из жёлтых камней
у девочки Элли поехала крыша. и Элли поехала с ней
на поиски стран, где нет боли и страха -лишь только алмазная пыль
где все тебе рады, где счастье -награда, и сказка важнее, чем быль

семнадцать. твой голос свободен, как ветер. но разве захочется петь
что папа стал мёртвым задолго до смерти, а мать - продолжает толстеть
что слабое солнце никак не согреет копну твоих рыжих волос
что небо, старея, дождями ржавеет. а сердце ржавеет от слёз

проглочено семя работника с фермы. живёшь по советам подруг
но милая Элли, чужие постели не помнят о нежности рук
как клетки не помнят о пении птичьем, а стены - расколотых лбов…
будь проклят великий-ужасный волшебник, придумавший эту любовь!

ты думала петлю, ты думала бритву, ты думала пулю в висок
но Бог прописал тебе пост и молитву, а чёрт - предложил колесо
а в жёлтой стране все свалились с желтухой, а в синей всегда кто-то пьян
и может быть мир - просто стрёмная шутка двенадцати злых обезьян?..

ну что тебе, девочка. что тебе ветер? держи свою крышу, держись
вот грядки с картошкой, вот пёсик Тотошка. будь умницей. выбери жизнь.
твой голос утихнет, а волосы эти пора обесцветить - под нас
прошу тебя, Элли, забудь эти сказки.
будь взрослой. вернись в Канзас.

Я был одним из тех, кто нечетко изображен на потускневших фотографиях, кто не улыбался, но кому велели улыбаться

Малыш, переставай уже, хватит пить,
Ты был моей самой-самой большой ошибкой,
Я не могу пока перестать любить,
Но уже плохо помню твою улыбку.

Малыш, ты звони мне, я все равно отвечу,
Ведь ты и я - это лучший в мире союз.
Жаль, что ты так и не стал моим самым вечным.
Малыш, я серьезно. Я за тебя боюсь.

Разве много просил с тебя?
Только любить и домой в восемь.
А ты срывалась, меня теребя.
И это совсем не осень. Скандалы твои достали.
Пропасть больше все между нами.
Посмотри, посмотри кем мы стали.
А ты просто разводишь руками. Не надо слез, родная, хватит.
Хотя, какая же ты родная?
И «прости» тут уже не катит.
А что дальше? Правда, не знаю. Ты меня больше не зови.
Не нужны мне твои Америки.
От тебя я хотел лишь любви,
А ты закатывала истерики.

когда я перестану тебя ждать,
любить, надеяться и верить,
то я закрою плотно окна, двери и просто лягу умирать

Ты научил меня быть нереально грубой
Отвечать людям матом,
Мстить, и кричать до хрипа.
Ты научил меня уходить рано утром,
Почти не плакать
И задыхаться дымом. Ты научил убивать поцелуем, как током.
Драться, молчать, не любить
И уходить красиво.
На старом балконе
Курить суперлегкие
Ты научил Спасибо.

Жаль, что в моем окружении нет сумасшедших людей, которые поедут в 5 утра пить кофе или позвонят и скажут выходи я под домом, зато дерьма полно