Это не твой полёт, друг

ведь теперь тебе не страшно

у тебя ничего не осталось

иметь смысл и быть смыслом

не так легко

как тебе казалось

у тебя ничего не осталось

по утру скомканный воздух проходит сквозь стены

ошибаясь раз пять для счета

сбитые листки календаря

как вертолеты сбиваются во время полета

скажи мне, что у тебя осталось

для чего все это когда-то искалось

Никого не любить — это величайший дар, делающий тебя непобедимым, так как никого не любя, ты лишаешься самой страшной боли.

И не могу сказать, что не могу жить без тебя - поскольку я живу.

насколько в тот или иной момент я счастлив не буду, я сразу думаю о том, когда за это я заплачу вдвойне

Нам хотелось всегда
Обогнать торопливое время,
Раньше него погрузиться
В свинцовую массу того,
что еще не свершилось,
Заарканить вольное нечто,
Чего приручить не успело время,
И, прижимая добычу, глядеть,
Как, выбиваясь из сил, торопится время
К нашему берегу сквозь века и туманы

Море волнуется раз – это много.
Не говори, промолчи, уходи.
Это преддверие эпилога.
Море волнуется два. Впереди
свет фонарей и кривая дорога,
улица, ночь, две скамейки, подъезд,
лестница, дверь и всё та же морока,
прерванная переменою мест.
Два косяка, разговор про разлуку,
поезд, билет и такси до вокзала.
Я отдаю три стиха на поруку,
ты пожалеешь о том, что сказала.
Ветер сметёт эти жёлтые листья.
Всё остальное никто не узнает.
Рядом ли, далеко ли, близко, –
ненависть ненависть кровью карает.
От душегубов до комедиантов
два-три шага, раз-два-три – говори.
Свет фонарей и кривая дорога.
Море волнуется три.

Моё тело - тюрьма.
Которая удерживает меня
От танца с тем, кого люблю.
Но мой разум хранит от неё ключ.

была лишь страшная досада, досадный страх, когда хуже чувствовать себя уже невозможно, думаю, вам это чувство знакомо, думаю, время от времени его испытывает каждый, но я, по-моему, испытываю его довольно часто, даже слишком часто.