We don’t remember days. We remember moments.

"Я тебя люблю" и "Я люблю тебя".
Две совершенно разные по своему значению фразы. Но сущность всё равно остаётся неизменной.
Копнем глубже и разберем гипотезу под названием "Я тебя люблю". Логическое ударение падает на последнее слово, означающее, что кто-то именно "любит", а не испытывает другие чувства, вроде "ненавижу" и т.д. Ну это так, для утешения тем, кто всё ещё верит, что любовь - это самое чистое и бескорыстное чувство. Утешайтесь этим и хватит с вас.
Продолжим и переходим к "Я люблю тебя". Слово "люблю" находится уже в середине предложения, и заметно меняется интонация при произнесении этого слова. Звучат ноты сомнения, неискренности и многозначности. С такой же интонации можно произнеси и "Я ненавижу тебя" и "Ты ничего не значишь".
Совершенно разные фразы получились-то. Но суть не столько в этом, сколько в заложенном эгоизме. Создается впечатление, что люди разучились делать и говорить без намеков на самих себя.
Практически ни одно предложение не обходится без местоимения "Я". О себе, да о себе. Да даже в самих фразах это явно видно, слово "ты" всегда стоит после "я".
Далее следует чисто логическая схема: любовь, как чувство, не предусматривает эгоизма. А выше указанные фразы являются просто центрифугой не просто эгоизма, а эгоцентризма. Далее следует то, что это чувство является ложным. Следовательно, любви не существует.

Вывод: три слова сказаны ни о чём.

Этим то ли бабочкам, то ли тараканам в животе идет пятый месяц.
Слишком для меня.
Пора бы им уже сдохнуть.

Разве нет?

Немые вопросы
В немых заметках -
Крик души,
Истерзанной тобою.

Это как напиться, пуститься в блядство, проснуться и не зареветь. Послушай, святость – это чужая птица, она бьется и пытается умереть, ведь дико нелепо – вцепиться и, стаскивая одежду, ползти в кровать, просто страшнее нет биться, когда уже не за что воевать.

Это как не знать, что такое в долг, быть способным не только брать, послушай, честность – это не есть лишь однобокое – не соврать, потому что правда – мягкая, жидкая и плавится как медь. Это такая вещь, отбирающая «обещай» и «впредь».

Это когда не берет ни эффект расширенного пространства, ни высота. Послушай, верность – это когда одним пьяна и одним сыта. Дело в том, что тут не важно, кто кого, не важно, что не чуешь дна, важно, что у души твоей есть любовь, которая одушествлена.

Это когда никак не можешь забыться, но помнишь номер, фамилии, имена. Послушай, совесть – право на исповедь, но не мера или величина. Я не знаю, есть ли Бог, смотрящий на твой правый бок, когда ты спишь, вокруг темнота
и тишь, но я знаю, что это он придумал тебе свободу, которой безразлично та ты или уже не та.

Хочу просто сказать, что надоело твое переменчивое отношение ко мне.

+1 фоловер, это так радует.
Спасибо, что к вечеру немного настроение мне подняли=*
Нужно сходить в душ, выпить горячий чай с лимоном и ложиться спать. Нужно ведь как то бороться с недовысыпанием.

Good night, lovely Moscow= *

Как же странно иногда бывает в жизни. Ты живешь, живешь какой-то обычной жизнью, и друг в ней появляется человек. Мужчина. Точнее, сначала ты появилась в его жизни. А ты сама его сначала не заметила. Но он появился, и ты его увидела каким-то боковым зрением, точнее, даже не самого, а какой-то силуэт, и не придала этому значения. Но постепенно этот силуэт становился все отчетливее, определеннее, и вот ты видишь перед собой конкретного мужчину. А ты, конечно, до этого мечтала о том, что кто-то в твоей жизни появится, и у тебя не было никаких сомнений, что ты достойна счастья. Но этот конкретный, определенный мужчина не имел ничего общего с тем прекрасным, размытым образом, который ты себе рисовала. И вот ты смотришь на этого мужчину, и думаешь – нет, это совсем не то, что тебе нужно. Но этот мужчина делает так много усилий, чтобы стать ближе к тебе, он так настойчиво пытается ворваться в твою жизнь, его становится так много. Он везде. Он встречает тебя после работы, поджидает где-нибудь, провожает, постоянно звонит, что-то говорит или молчит в трубку, и ты понимаешь, что это он. И оттого, что его так много ты даже боишься включить телевизор, потому что думаешь – вот включишь телевизор, и он там появится.

Но однажды, сидя с друзьями в кафе, ты вдруг подумаешь: вот интересно, а где сейчас этот человек, и почему он сегодня ни разу не позвонил? А потом подумаешь – ой, а почему я об этом подумала? И как только ты об этом подумала, через некоторое время ты понимаешь, что ты вообще ни о чем другом думать не можешь. И весь твой мир, в котором было так много друзей, всяких интересов, сужается до этого человека. И все! Тебе остается только сделать шаг навстречу этому человеку, и ты делаешь этот шаг. И становишься такой счастливой. И думаешь – а почему я раньше-то не делала этот шаг, чтобы быть такой счастливой? Но это состояние длится совсем не долго. Потому что ты смотришь на этого мужчину, и вдруг видишь: а он успокоился! И он успокоился не потому, что он добился тебя, и ты ему больше не нужна. Ты ему очень нужна. Но он просто успокоился, и может дальше жить спокойно. Но тебя-то это не устраивает. Ты хотела совсем не этого. Ты не можешь точно сказать, чего именно ты хотела, но точно не этого. И ты начинаешь устраивать провокации – хватать чемодан, уходить, чтобы тебя останавливали, чтобы на некоторое время вернуть то, что было вначале, чтобы вернулась, хоть ненадолго, та острота и трепет. И тебя останавливают, возвращают. А потом перестают останавливать, и ты возвращаешься сама. И все это ужасно, нечестно, но может длиться очень долго. Очень долго… Но в одно прекрасное утро ты просыпаешься, и вдруг понимаешь: «А я свободна, все кончилось…» И постепенно снова возвращается интерес к жизни, ты обнаруживаешь, что в мире есть много прекрасных вещей: вкусная еда, интересное кино, книги. Возвращаются друзья. И жизнь прекрасна! И в ней много-много счастья. И много приятного. Конечно, не такого прекрасного и сильного, как любовь, но все-таки. И ты живешь. Но, правда, с этого момента ты живешь очень, очень осторожно. Чтобы опять, не дай Бог, не сорваться в это переживание и боль. Живешь осторожно, осторожно. Но продолжаешь чего-то ждать, надеяться. (с) Гришковец "Планета"

Я не играю сотни чужих ненужных пьес,
Я исчезаю, но по утру я снова здесь.
И я не знаю на что меняю я свой покой,
Я не играю с тобой.

Люди вокруг меня сами придумывают себе проблемы. У них проблемы в семье - достали братья/сестры, они ругаются с родителями, съезжаются и снова разъезжаются по разным квартирам. У кого-то проблемы в личной жизни - они подолгу изливают душу, жалуются на безответную любовь, пишут друг другу гневные sms'ки, а потом страдают от совершенных ошибок. У них зимняя депрессия, и они ходят с синяками под глазами, растрепанные, озябшие. У них денежные, творческие и еще-не-знаю-какие проблемы. Они страдают от собственных тараканов в их головах, считая все вокруг - заговором против них. Изменой. Все опасно и страшно. Они лишаются сна от собственной паранойи. Яя ненавижу вас за вашу слабость. Потому что иногда надо крикнуть "Да пошло оно все нахуй!" и забить. Просто забить и жить в радость себе, а не кому-то. И не цепляться за что-то материальное. Я ненавижу себя за точно такую же слабость. За точно такие же проблемы. Пусть не все из перечисленных, но в основном. Ненавижу вас/себя. Надо меняться, друзья мои.

До чего же мне знакомо.

Мужчины, которых бросили.
Знаете, прежде чем связывать себя отношениями с мужчиной, которого до вас бросили, стоит хорошенько подумать: а готовы ли вы? Из личного опыта я могу поделиться, что на мужчинах это оставляет невыводимое пятно. Это клеймо, понимаете? "Обманутый мужчина". И вы либо будете лечить долгие годы его душевные травмы, либо он от вас уйдет - в 80% случаев. В остальных 20 - не выдержите вы. Любая женщина хочет занимать в жизни мужчины исключительное положение. Нам хочется, чтобы он запомнил нас, чтобы он о нас потом кому-то говорил. Но если вы связали себя с мужчиной, душевно травмированным какой-то женщиной, вам придется долго и упорно бороться, чтобы встать на первое место. Мужчины не меньше, чем мы, женщины, склонны к самообману и оправданию. И слава Богу, если у него хватило ума понять, осознать, что ушедшая от него женщина - это пройденный этап, хорошо, если он смог ее обвинить и правильно все проанализировал. Но чаще всего бывает по-другому. Чаще всего брошенный мужчина винит в последствии себя и думает, что веди он себя вот так-то и так-то, она бы не ушла от него к какому-то хмырю, которого теперь любит и лелеит. Он жалеет, вспоминает, скулит об этом своим последующим пассиям и избегает глубоких привязанностей. Чтобы быть с человеком, на котором стоит такое клеймо, нужно очень много воли и терпения. Его нужно беречь, поддерживать и любить. Но только всегда быть готовым к тому, что он внезапно сорвется и сбежит, улетит от вас и все ваши труды пойдут на смарку. Связывая себя с таким человеком, вы будто приобретаете больного ребенка, это большая ответственность и большие последующие потери. Не каждая готова стать матерью Терезой. И не каждая готова жить рядом с призраками прошлого. Если мужчина не может здраво оценить свое душевное состояние, если он не может отдаться вам целиком и полностью - подумайте, а нужен ли вам такой мужчина? И если ему не можете помочь даже вы, со своей бескорыстной отдачей, то ему точно поможет специалист. Лечить человека от нанесенных кем-то другим душевных ран - сомнительное удовольствие. И прежде чем решаться на отношения с тем, кто до вас был брошен какой-то женщиной, сумейте еще до того, как будет поздно, решить, сможете ли вы посвятить долгие месяцы, а когда и годы, борьбе с призраком из прошлого?

Знаешь, наверное, я должна сказать тебе спасибо.
Несмотря на то, что ты миллион раз сделал мне больно; несмотря на то, что ты бросал меня в самый неподходящий момент, на то, что ты меня игнорировал, на то, что ты не называл меня даже другом.
Так вот спасибо именно за то, что ты сделал меня сильной. Как бы ванильно и до ужаса банально это не звучало. Я наверное достала всех уже со своими соплями, но это ведь так. Я стала сильнее.
После тебя никто не в состоянии меня сломать.
С тобой я научилась отпускать.
Вот так просто отпускать, без всяких там истерик, слёз, и прочей фигни.
Просто ты уходишь, а я живу.
Просто ты приходишь, а я живу.

Знаю, что я смогу без тебя.
А вот ты без меня уже врядли.
И какой бы замечательной не была твоя следующая девочка, ты всегда будешь искать меня!

Как же достали ваши разговоры о манежной площади. До тошноты достали.

Господи, знал бы кто как я устала. Вроде бы совершенно обычный день, не считая того, что я сегодня вела себя как дура и весь день ржала, Ани не даст соврать. Но я так утомилась, что как только зашла домой упала на диван и лежала так минут 5, только потом начала переодеваться. Уроки делать не собираюсь - да и толком не задали ничего, только устные.
В общем, денек выдался не самый легкий. Было 7 уроков + урок по обж в актовом зале на тему "Нет наркотикам" + историю отвечала ходила.

Сейчас сижу со своим любимым капучино и слушаю музыку - все как обычно. Нужно купить пломбир и гляссе забабахать.

В последней строчке
Только точки -
Определи-тель
Одиночки.
Опять дрожит
Беззвучный голос
Моей души.

Не спеши
Стать взрослым.
Подожди.

Когда я стану совсем уже психически неуравновешенным человеком с трясущимися руками и дергающимся глазом, меня положат в психиатрическую лечебницу, где-нибудь в тихом местечке, где с нами, психами будут делать то, что захотят, дабы об этом никто не прознал. И я каждый раз буду звонить домой и говорить, чтоб меня не забирали и не пытались отсюда забрать. Потому-что меня все равно забирать никто и не собирается, ведь у меня будет мания величия, будто во мне нуждается весь мир, будто я важная персона, а возле ворот этой психушки будто будут собираться толпы моих защитников с транспарантами, кричащими: "Выпустите царя!". Мне все будет это казаться, у меня появятся якобы моя охрана, мой секретарь, мой агент по переговорам с властями. И якобы мы все с окна будем за всем этим смотреть и тихонько смеяться, посмеиваться над всей этой ерундой, обсуждая эти события. И ласковый медбрат размером 4 на 4 ласково будет мне вонзать очередную дозу успокоительного, когда я начну уже заливаться истерическим смехом. Во рту я буду держать лезвие бритвы, и вращать его языком, у меня будет изрезан весь рот изнутри и немного снаружи, а также уголки рта. Когда я буду пытаться проглотить пищу или выпить горячий чай, то будет раздражаться каждый мой порез, и от этого раны будут воспаляться и разбухать, но я все также буду продолжать вращать это лезвие во рту… потому-что я буду психом. Уголки моего рта каждый раз будут ночью заживать от порезов, а на утро, просыпаясь, я, буду зевать во весь рот так, что они будут рваться вновь и болеть всякое время, когда к ним прикасаешься. Моя нога, в особенности правая, будет постоянно закинута на левую и каждый раз раскачиваться или просто находясь в нормальном положении трястись от нервоза. По ночам я буду просыпаться от боли в ногах, что породят бешеные судороги, да так, чтоб я сваливался на пол и со слезами на глазах от этого еженочного мучения пытался расслабить свои мышцы, вонзая в них иглы от шприцов, что я бережно буду прятать под матрац. А днем, ходя по коридорам психушки, я буду шептать себе под нос о том, что абсолютной истины нет, о том, что этот мир зациклен по кругу. А в пустующей тишине вдруг вскакивать на стул или подоконник и орать: "Все будет хорошо"