**

Я продолжаю разговаривать с собой и после двухчасовой беседы на Арбатской. Для меня это особенное место — и кинотеатр Художественный, и бульвар, и кабинет психолога. Люблю также, как, наверное, Тургеневскую.

Из разговора мы выявили, что я боюсь отпускать, я буду нести на своих плечах до последнего, они будут болеть, срастаться с ношей, но я буду нести, тащить, заставлять. Пока человек, которого я несу, не соскочит, не выстрелит в спину. Я так это воспринимаю. Теперь переходим к тому, почему я так это воспринимаю. Крайность в злости легче, чем в благодарности и тепле, потому что есть страх, что с теплом, мы прилипаем к этому обратно, потому что часть меня прекрасно знает, что было много всего хорошего и ценного

И я сейчас боюсь отпускать все что угодно устоявшееся, даже класс, который мне может не подходить. Перемена жизни, обрыв как маленькая смерть. При вихревом характере обрывать все, останавливать, уходить, это как круг мазохизма, оставшихся чертей

Болею = предаю себя

У меня все хорошо сейчас, я лишь хочу разрешить старые ранки, чтобы смело шагать вперед