На коленях у Санты четко осознаешь всю хуевость ситуации. Даже не потому что из головы вылетела вторая строчка стишка про апельсины. Член впивается в твою детскую ногу, а изо рта пахнет рассолом, но ты это запах уже знаешь, отец каждую субботу называет его так протяжно пе-ре-гар и дышит в нос так отчаянно, чтобы точно запомнилось. Колено неудобное, а в голове хуевыми спецэффектами растекается план на будущее. Мерзкие руки Клауса перемещаются с деткой руки на шею, и впиваются длинные толстые пальцы так крепко, чтобы кислорода на один вдох, чтобы понимание уже сейчас дошло. Дышать больше нельзя. Наотмашь бьет рука воспитателя, родителя, учителя, работодателя, патологоанатома. Флиртуют, наверное.
И скулеж от первого удара мизинца об угол кровати перерастает в скулеж опытный, от болезненных вдохов сквозь пережатые легкие. Ебут и душат. Чтобы получить конфету — улыбаешься, как умалишенный, на мешок придется насо… рассказать наизусть заученные строки.
Вдох через силу. «Бродит шалый ветер»